Иван Долгий, Иван-Хлеборост
День долог, а век короток (Даль).
Перешагнул год через порог лета, и встаёт над росными лугами раннее тёплое утро. Подоспела горячая пора сева да посадки, когда у крестьянина дел без числа: досеять запоздалое, высадить рассаду, обиходить грядки и ниву, а время не ждёт. Оттого и поднимался он затемно и выходил в поле с первою зарёю, чтобы растянуть рабочий день как можно доле. Не солнце делало этот день долгим, а труд: сколько захватишь работою от зари до зари, столько и проживёшь не впусте.
Иваном Долгим прозвали этот первый день лета, и долгота его была крестьянину не в тягость, а в подспорье: вставал он с зарёю и трудился до темна, ибо долгий день даёт время на многое. Да помнил он и иное: день долог, а век короток (Даль). Долог един день, а вся-то жизнь коротка и быстротечна, и оттого мудрый не разменивает долгого дня на праздность и дремоту, а наполняет его трудом, молитвою и добром, чтобы не утёк короткий век впустую. Долгий день дан как лишний час на доброе дело, и грех его проспать.
А Святая Церковь поминает в этот день благоверного князя Иоанна, в иночестве Игнатия, чья вся жизнь была одним долгим днём терпения: тридцать два года темницы пронёс он в молитве и незлобии. Так под одно число встали долгий трудовой день и князь-долготерпец, и оба говорят сердцу об одном: долгий день, Богу отданный, не бремя, а венец. Полон ли он труда на ниве или терпения в оковах, он копит жатву не на одно лето, а на целую вечность.
Иван Долгий, и долог этот день не солнцем, а трудом. Подоспела горячая пора сева и посадки, дел в поле без числа, и первая заповедь дня проста: встать на заре и трудиться от зари до зари, нарочно растягивая рабочий день, чтобы поспеть со всем, что не ждёт. Кто рано встаёт, тому Бог подаёт (Даль), говорили в народе, и поднимались на этот день с первыми петухами, чтобы захватить трудом всю долготу дня.
Главным делом дня были досев запоздалого и оберег нивы. Обходил крестьянин своё поле и осенял его крестным знамением, поручая всходы Богу и прося, чтобы уберёг Он хлеб от градобоя, засухи и всякой беды. Не заговором ограждал он ниву, а крестом да молитвою, ибо знал: не его сила растит хлеб, а Божие благословение. Был на эту пору и обычай чистоты: прибирали и мыли избу, стирали, проветривали, встречая лето в опрятности, ведь чистота телесная сродни душевной. А по краям Руси день держали по-разному, и на Русском Севере, на Вологодчине, где почивают мощи князя-схимника, чтили его память особо.
Читал крестьянин первый день лета и по приметам, как открытую страницу. Обильная роса поутру да туман, разостланный по низинам, сулили вёдро и погожий день, а коли всходило солнце в тучах, ждали ненастья. Так по росе, туману да утреннему небу загадывал он о погоде, вверяя долгий свой день воле Подателя света.
Приходится начало лета на пору небогатую: зимние запасы вышли, до нового хлеба далеко, а земля уже подняла первую молодую зелень, ею-то и держался стол. Крапива, щавель, сныть да перо лука шли в дело, и доброй летней едой была ботвинья, холодная зелёная похлёбка на квасу, что и в зной освежит, и накормит.
Стол этой порой скуден, да не уныл. Как у старца в келье, чем Бог послал (Даль), так и у крестьянина: первой зелени после долгой зимы радовались как Божьему подарку, и простая ботвинья на молодой траве была милее всякой зимней сытости, ибо вкусна не та снедь, что богата, а та, что вовремя да с благодарностью.
Оттого и подадим на этот день ботвинью, и постную, и скоромную, по дню.
Постное: молодую зелень, щавель, крапиву да свекольную ботву, отваривают, протирают и разводят холодным хлебным квасом, прибавляют резаный огурец, зелёный лук и укроп, солят. Похлёбка выходит холодная, зелёная, освежающая (Терещенко; народный обиход).
Скоромное: в ту же ботвинью, когда день непостный, кладут половину крутого яйца, а по старому обычаю и кусок отварной рыбы. Снедь та же, свежая, да посытнее, для дня, когда пост отступает.
Иной долгий день человек охотно длит и сам, как длил крестьянин свой рабочий день, спеша переделать побольше. Да только не всякий долгий день нам в радость: иные тянутся в усталости, в боли, в томительном ожидании, под ношею, какой мы себе не выбирали, и будь наша воля, мы укоротили бы их. Как же снести такой долгий, постылый день?
Покровитель дня изведал самый долгий и горький из них. Отроком тринадцати лет ввергнут был князь Иоанн в темницу и провёл в ней тридцать два года, долгий день длиною в целую жизнь, и не своею волею. Но не истратил он его на ропот: наполнил молитвою и слезами, а собственную скорбь забывал, чтобы утешить изнемогавшего в неволе брата. Темницу обратил он в келью, оковы в лествицу к небу, а на исходе сподобился ангельского образа, в схиме наречён Игнатием. Так долгое заточение стало ему долгим восхождением к Богу.
Ибо сказал Господь: «терпением вашим спасайте души ваши» (Лк 21:19). Долгий день, понесённый с терпением, не потерянное время, а тихая жатва души: в нём, по капле, копится то, чего не дал бы ни один краткий и лёгкий день, и само терпение спасает.
Вот и завет первого дня лета. Когда твой день долог и тяжек и не тобою выбран, долгая ли болезнь, долгое ли ожидание, нескончаемая ли утомительная забота, не трать его на ропот, а понеси, как нёс свой князь Иоанн, в терпении и молитве, и долгий день обратится в день спасения, ибо терпением стяжается душа.
Преподобне отче Игнатие, благоверный княже Иоанне, научи нас долготерпению твоему, да и наши долгие, нелёгкие дни, Богу преданные, принесут добрый плод, и терпением стяжем спасение душам нашим. Аминь.
Святой благоверный князь Иоанн Угличский, в иночестве Игнатий, Вологодский чудотворец
В житии́ свое́м мно́ги ско́рби претерпе́л еси́, блаже́нне,/ и терпе́ния ра́ди вене́ц от Бо́га прия́л еси́,/ и по сме́рти свое́й чудотво́рец показа́лся еси́,/ того́ ра́ди па́мять твою́ пе́сньми почита́ем,/ преподо́бне о́тче наш Игна́тие,/ моли́ся, предстоя́ Святе́й Тро́ице,/ держа́ве сро́дник твои́х богоуго́дней бы́ти// и сыново́м Росси́йским спасти́ся.
Благоверный князь Иоанн, в иночестве Игнатий, князь-страстотерпец, с отрочества и до самой смерти, тридцать два года, проведший в темнице и претерпевший заточение с дивным незлобием и терпением. Молятся ему о даровании терпения и кротости в скорбях, об утешении узникам, гонимым и невинно страждущим, о незлобии к обидчикам и о силе пронести долгий крест без ропота. Тот подвиг терпения и хранит левое клеймо нашей иконы: юный князь в оковах молится в темнице пред иконою Богоматери, утешая изнемогающего брата.
А в народе этот день слывёт Иваном Долгим, днём долгого труда, когда крестьянин от зари до зари не разгибает спины. И дивно сошлось: народ помянул долгий трудовой день, а Церковь, князя, чья жизнь была одним долгим днём терпения. Как долог рабочий день, отданный труду от зари до зари, так долго и заточение святого, и оба учат одному: долгий день, Богу посвящённый, не в тягость, а в венец. Этот долгий трудовой день и хранит правое клеймо иконы: крестьянин на заре обходит зеленеющую ниву, а над окоёмом встаёт огромное солнце.
Поздравляем всех Иоаннов и Иванов. Имя это еврейское и значит «Бог милует», «благодать Божия», и милостью Божией невинный страдалец пронёс свой крест и стяжал венец нетленный. Пусть же небесный покровитель испросит каждому тёзке своему ту же кротость в скорбях и то же терпение, какими светел был сам. житие
Родился блаженный князь Иоанн около 1477 года и принял святое крещение в Великих Луках. Был он сыном князя Андрея Васильевича Угличского, внука великого князя Василия Тёмного, и благоверной княгини Елены. С самого младенчества являл отрок несвойственную летам сдержанность, был кроток сердцем и негневлив, как писал о нём современник, инок Лонгин, составитель его жития. Не влекли княжича ни игры, ни потехи, и, едва выучившись грамоте, прилепился он всем сердцем к чтению божественных книг.
Рано познал Иоанн и горечь утраты: на шестом году осиротел, потеряв мать, и в скорби обрёл единственную отраду, тёплую молитву. Дни проводил он при церковных службах, ночи в молитвенном бдении, превыше всех наслаждений ставил беседы с людьми благочестивыми, а паче всего любил творить милостыню. Посреди придворной роскоши более походил он на инока, нежели на наследника удела: воздержан в пище, прост в одежде, украшен не пышностью, но благими нравами.
Меж тем над домом Угличским сгущались тучи. Время было смутное, исполненное княжеских усобиц, и вложено было великому князю Московскому Иоанну Третьему подозрение на родного брата, Андрея Васильевича. В лето тысяча четыреста девяносто первое повелел государь схватить князя Андрея и заточить, а с ним и юных сыновей его. Было тогда Иоанну тринадцать лет, а брату его Димитрию двенадцать. Сперва держали отроков в Переяславле, потом свезли на Белоозеро, а по кончине отца перевели в Вологду и затворили в тесной темнице, в тяжких оковах. Всё достояние царственных узников составляла одна икона Богоматери «Всех скорбящих Радость», отчее благословение и единственное утешение.
Исторгнутые из мира в нежном возрасте, лишённые родных и друзей, видевшие вокруг лишь лица стражей, юные князья нашли опору в одной молитве. Особенно Иоанн, проводивший дни и ночи в молитве, достиг такого смирения и умиления, что непрестанно проливал слёзы и всем сердцем отрешился от земного. А когда брат его Димитрий изнемогал и впадал в уныние, Иоанн, сам нуждавшийся в утешении, забывал о собственных скорбях, напоминал брату о Боге, о терпении святых, о воздаянии страждущим без вины, и в том, чтобы спасти брата от отчаяния, полагал единственную радость своей страдальческой жизни.
Так минуло тридцать два года. На тридцать второй весне заточения князь Иоанн день ото дня слабел и не желал выздоровления, ибо смерть была ему радостью, концом мук и соединением со Христом. Об одном лишь пламенно молил он, сподобиться иноческого пострига. По неотступной просьбе призвали к одру его игумена Спасо-Прилуцкой обители Михаила, и тот, видя веру и крайнее изнеможение узника, облёк его в схиму, наречённым Игнатием. Возрадовался новопостриженный ангельскому образу, причастился Святых Таин и, осенив себя крестным знамением со словами «Господи, в руце Твои предаю дух мой», тихо отошёл ко Господу сорока пяти лет, из коих тридцать два провёл в темнице.
От тела угодника разлилось по всей Вологде дивное благоухание, и весть о блаженной кончине невинного страдальца собрала к темнице весь город. При звоне колоколов изнесли тело князя-схимника, и ещё во время шествия мощи начали источать исцеления: расслабленная жена, не владевшая ни руками, ни ногами, призвала святого и встала здравою. Погребли блаженного в Спасо-Прилуцкой обители, в ногах преподобного Димитрия Прилуцкого, и не оскудела у гроба его благодать, многие недужные и слепнущие получали исцеление с верою. Житие же и чудеса его описал вскоре инок Лонгин, смиренно прибавив, что от многого собрал малое. Память святого совершается первого июня.
Евангельские чтения
Нагорная проповедь. Третья заповедь (о клятве). Отказ от мести
Сказал Господь: слышали вы, что сказано древним: «не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои» (Лев. 19.12; Второзак. 23.21). А Я говорю вам: не клянитесь вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: «да, да»; «нет, нет»; а что сверх этого, то от лукавого. Вы слышали, что сказано: «око за око и зуб за зуб» (Исход.21.24) А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два.