Фекла Свекольница, Андрей Тепляк, Донская
На Стратилата ветер-тепляк в паутину одет, ушедшему лету кланяется вслед (народный месяцеслов)
Осень начинается не с холода, а с тени. Небо стоит высокое и вымытое, синее до самой глубины, солнце греет в полную силу, а тень под яблоней холодна, и это первый знак перемены. По жнивью и по кустам с рассвета висит паутина, и висит не клочьями, а полотнами, и вся она в росе, отчего кажется, что поле застелили серебряной холстиной. К полудню роса сойдёт, паутина полетит, и вот тогда над деревней потянет тем сухим тёплым ветром, который в этот день ждут и который зовут тепляком. Не будь в осень тороват, будь к весне богат (Даль), и вся нынешняя спешка об этом.
А на грядах с раннего утра работают в четыре руки. Женщины дёргают за ботву и складывают в кучи, дети обчищают корни ладонями, старшие срезают лист коротко, и всё это делается спешно, с оглядкой на небо. Корень, что нынче берут, красен, тяжёл и сладок, и до первых утренников его надо успеть убрать под землю, в погреб. Отчего его нельзя оставить в гряде хоть на неделю, скажут «Народные традиции».
Имя же дню дали двое, и оба чужие этой гряде. Мученик Андрей Стратилат водил римские полки и умер в горном ущелье, не подняв меча, а на Руси стал Тепляком и хозяином прощального летнего ветра. Мученица Фекла приняла смерть в палестинской Газе, а у нас обратилась в Свекольницу, и связать её имя с красным корнем сразу не всякий сумеет. Как святые получают у нас вторые имена и отчего в этом больше почтения, чем насмешки, скажет слово о святом.
Стол нынче тот же корень и даёт, и даёт его в самом простом виде, какой только можно придумать, без ножа, без горшка и почти без хозяйкиных рук.
А главное дело дня и вовсе не для рук. На Стратилата принято было оглянуться на прожитый год, оценить в нём Кривду и попросить за неё прощения у Правды. Заметь только, когда это делали, ибо не в декабре, не в пост и не на исповеди перед смертью, а вот сейчас, посреди работы, стоя над грядой с выкопанным корнем. И это самое умное, что можно было придумать.
Первое имя дню давал мученик Андрей Стратилат, римский военачальник, чьё воинское звание народ принял за прозвище. Он разбил персов малым отрядом, а когда донесли, что победитель христианин и всю дружину обратил в свою веру, Андрея с воинами заманили в горное ущелье и усекли мечами. Они не сопротивлялись, только молились, и молились не за себя одних, но и за тех, кто пришёл их убивать. Где пролилась кровь, открылся целебный источник.
Прозвали же Андрея Тепляком, и прозвище это о погоде. Полагали, что день его памяти должен выйти тёплым, вроде прощального привета от уходящего лета, и приглядывались к ветру. Там, где сеяли овёс, тёплому ветру радовались особо, он гнал зерно к спелости: «Стратилатов день приспел, овёс поспел». В степных краях при южном ветре добавляли своё: «Батюшка юг пустил ветер на овёс». На Андрея Тепляка завершали жатву поздних сортов овса, и потому тёплый сухой ветер этого дня был дорог вдвойне, ибо и досушивал зерно на корню, и держал вёдро, покуда последние загоны не легли под серп.
Второе имя пришло с огорода и родилось из простого созвучия. Мученица Фекла стала Свекольницей, потому что имя её созвучно названию красного корня, а корень этот как раз поспел. «На Феклу копай свеклу», «Фекла, дёргай свеклу», торопили друг друга хозяйки, и торопили не зря, первые утренники были уже недалеко. Корни брали за ботву, обчищали от земли и укладывали в погреб, срезав лист коротко, чтобы не тянул влагу.
Был у первого осеннего дня и труд не для рук. На Стратилата оглядывали прожитый год, оценивали в нём Кривду и просили за нее прощения у Правды, а делали это с молитвой и без душевной смуты. О такой оглядке пойдёт речь ниже.
Чтилась в этот день и Донская икона Божией Матери письма Феофана Грека. Образ этот не раз сопутствовал русскому войску, впервые на Куликовом поле в 1380 году, где икону носили среди воинов и молился перед ней Димитрий Донской. Принесли её донские казаки, вставшие под его знамёна, от них и пошло имя. А в 1591 году, когда к Москве подступили крымские татары, царь Фёдор Иоаннович велел обнести Донскую крестным ходом вокруг кремлёвских стен, и наутро татары ушли, гонимые не силой войска, а силою Заступницы.
Приметы читали по ветру и паутине. Южный ветер сулил овсу доброе дозревание, а летящая паутина, повисшая на жнивье и кустах, обещала вёдро и сухую дорогу. Не печь кормит, а нивка (Даль), и в такой день пахарь глядел не в устье печи, а в небо.
Красный корень, вынутый нынче с гряды, шёл на стол в тот же день. Свёкла на русском столе не гостья, в памятниках шестнадцатого века её уже квасили и мочили впрок, а осенью проще всего было положить корни в загнетку, в остывающий жар после хлебов, и забыть о них до вечера. Печь всё лето парила репу, морковь и калину, и вот дошла очередь до свёклы. Она в этом ряду самая сладкая, жар вытягивает из неё лишнюю влагу, и сок сгущается до тёмной тягучей сласти. Не о том речь, что много в печь, а о том, куда из печи идёт (Даль), а из печи нынче идёт корень, который в ней и не варился вовсе.
Ели корень тёплым, обчистив кожуру и порезав ломтями, с постным маслом, солью и рубленым луком. Летом свёкла шла в холодное на квасу, где вкус её терялся среди прочего крошева, а тут она сама себе голова, и ничего к ней не нужно, кроме краюхи. За то и присказка: «Нет семги, так ешь и свеклу». По скоромным дням подавали к ней сметану с тёртым хреном, и в старинных поварских росписях такое сочетание не в диковину, тёртая свёкла хрен усмиряет и делает его мягче.
На всякий день. Свёкла, печённая в загнетке
Свёклу выбрать некрупную и ровную, вымыть, не срезая корешка и не очищая кожуры, чтобы не ушёл сок. Обтереть насухо, уложить в горшок и поставить в остывающую печь после хлебов либо в духовку на средний жар. Держать час с небольшим, пока лучина не станет входить в корень свободно. Дать остыть настолько, чтобы взять рукой, снять кожуру и порезать ломтями. Посолить, полить постным маслом, посыпать рубленым луком и укропом. Есть тёплой, с ржаным хлебом и квасом.
По-скоромному. Свёкла со сметаной и хреном
Печёную свёклу очистить и натереть на крупной тёрке. Корень хрена вымочить в холодной воде, очистить и натереть помельче, взяв его вдвое меньше. Смешать, посолить, положить ложку мёда и заправить густой сметаной. Дать постоять с полчаса на холоде, чтобы хрен отдал крепость свёкле, а та свою сласть ему. Подавать к мясному и к хлебу.
Корень весь свой век растёт вслепую. Он не видит ни солнца, ни хозяйской заботы, тянет соки в темноте и молчит, а каков он вышел, узнают только теперь, когда вытянут за ботву. И хозяйка не бранится над мелким, не поёт над крупным, а смотрит, что уродилось, и прикидывает, как расходовать плоды до весны.
Испытаем и исследуем пути свои, и обратимся к Господу (Плач 3:40).
Воины Андрея Стратилата стояли в ущелье и знали, что выйти оттуда не придётся. Времени оставалось ровно на то, чтобы помолиться, ибо проливать кровь соотечественников не хотели. Молились за себя, а после за тех, кто шёл их убивать. Ни укора, ни счёта обидчикам, ни последнего слова в свою защиту. Целую жизнь свели к одному движению души и злобы в нём не оставили никому.
Оглядка, которую крестьянин делал в первый осенний день, тем и хороша, что не была самоедством. Год оглядывали, как выкопанный корень, спокойно и по-хозяйски. Где сглупил, там поправить, кого обидел, у того попросить прощения. Хвались, да назад оглянись (Даль), и оглядка эта не в укор, а в работу. А чтобы она не обратилась в топтание на месте, есть ей и мера, ибо каяться кайся, да опять за то же не принимайся (Даль).
Вот и оглядка Феклина дня. Оглянись нынче на прожитое без страха, ты не на суде, а на своей гряде. Найди одно, за что стыдно, и поправь его нынче же, не откладывая до нового года. Найди одного человека, перед кем виноват, и скажи ему слово. А что не выросло, тому дай ещё сроку, корень и в темноте растёт.
Святи́и му́ченицы Тимофе́е, Ага́пие и Фе́кло, испроси́те нам у Го́спода му́жества огляну́ться на путь свой без стра́ха и си́лы попра́вить в нём кривое. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченик Андре́й Стратила́т и с ним 2593 му́ченика. Му́ченица Фе́кла (с му́чениками Тимофе́ем и Ага́пием)
Тропарь мученику Андрею Земна́го са́на сла́ву оста́вив,/ Небе́сное Ца́рство насле́довал еси́,/ кро́вными ка́плями, я́ко пречу́дным ка́мением,/ нетле́нныя венцы́ украси́л еси́/ и ко Христу́ приве́л еси́ собо́р страстоте́рпец./ С ли́ки а́нгельскими в невече́рнем све́те/ незаходи́маго Со́лнца Христа́ обре́л еси́,/ свя́те Андре́е Стратила́те,// Его́же моли́ с пострада́вшими с тобо́ю при́сно, да спасе́т ду́ши на́ша. Тропарь мученице Фекле, А́гница Твоя́, Иису́се, Фе́кло/ зове́т ве́лиим гла́сом:/ Тебе́, Женише́ мой, люблю́,/ и Тебе́ и́щущи страда́льчествую/ и сраспина́юся и спогреба́юся креще́нию Твоему́,/ и стражду́ Тебе́ ра́ди, я́ко да ца́рствую в Тебе́/ и умира́ю за Тя, да и живу́ с Тобо́ю;/ но я́ко же́ртву непоро́чную приими́ мя, с любо́вию поже́ршуюся Тебе́./ Тоя́ моли́твами, я́ко Ми́лостив, спаси́ ду́ши на́ша.
Двое в один день, и оба дали дню имя, только с разных сторон. Мученик Андрей Стратилат стал у нас Тепляком, хозяином прощального летнего ветра. Мученица Фекла обратилась в Свекольницу, и связать её имя с красным корнем сразу не всякий сумеет.
Андрей был тысяченачальником в римском войске при Максимиане, а Стратилатом, то есть старшим над военачальниками, его наименовали уже перед персидской войною, и звание это народ принял за прозвище. Крещён он тогда ещё не был, а веру держал втайне, и вся его дружина поклонялась идолам. Пострадал он с двумя тысячами пятьюстами девяноста тремя воинами в горах Тавра, в тесном ущелье, куда сам их и привёл. Житие его читается ниже целиком, ибо оно назидательнее многих.
Мученица Фекла пострадала в палестинской Газе в начале четвёртого века, при правителе Урбане, вместе с Агапием и учителем веры Тимофеем. Про неё известно немного, и это тот случай, когда о человеке говорит не житие, а то, что он выбрал в последний час. Тимофея сожгли, Феклу с Агапием отдали зверям. Ни один из троих от Христа не отрёкся.
Народ русский взял себе её имя и обошёлся с ним по-свойски. Фекла стала Свекольницей просто потому, что имя мученицы легло на название красного корня, поспевавшего к этому дню. Смешного тут меньше, чем кажется. Так неграмотный пахарь вводил святых к себе в дом и в огород, ставил их память рядом со своим трудом и через грядку с корнем помнил о девушке, погибшей за веру полторы тысячи лет назад. Церковь такому родству не мешала, потому что за созвучием стояла живая память. Тропарь поёт о Фекле голосом её самой, и голос этот твёрже иного мужского, ибо стражду Тебе ради, яко да царствую в Тебе. Она страдает не для того, чтобы претерпеть, а чтобы царствовать.
Поздравляем именинников Андреев, Фёкл, Тимофеев и Агапиев. Имя Андрей значит мужественный, и оно оказалось точным вдвойне, ибо мужество своё он показал сперва в бою, а после в ущелье, где не поднял меча. Имя Фекла греческое, из двух слов, слава Божия, и оно тоже вышло точным, ибо славу свою мученица приняла не от людей. Тимофей значит почитающий Бога, Агапий сродни любви, той самой, о которой сказано, что она никогда не перестаёт. Мощам Андрея поклониться негде, ибо тела их погребены были там же, в горах, а на месте казни открылся целебный источник; чтимый же образ Донской, о котором сказано выше, хранится в Третьяковской галерее, и раз в год, в этот самый день, его переносят в Донской монастырь Москвы, где служат перед ним литургию. житие
Житие Мученику Андрею Стратилату, Таврийскому
При нечестивом Максимиане, воздвигшем гонение на христиан, в Сирии начальствовал Антиох, человек жестокий и ревностный служитель идолов, которому дана была власть над всею страною и повеление предавать христиан пыткам и казням. Под властью его, среди прочих тысяченачальников, служил Андрей, веру Христову содержавший втайне. Крещён он ещё не был, но уклонялся от всякого дела, неугодного Богу, и за то дано ему было мужество, какого не было равного во всём римском войске.
Когда персы внезапно напали на Сирию, Антиох в тревоге призвал Андрея, поручил ему главное начальство над войском и тогда-то наименовал его Стратилатом, то есть старшим над военачальниками.
Приняв поручение, Андрей поступил не так, как поступил бы всякий. Из многочисленного войска он выбрал себе малое число воинов, подражая древнему Гедеону и помня слова Давида, что не на силу коня смотрит Господь и не к быстроте ног человеческих благоволит. А выступив и увидев силы противника, он не стал ободрять своих доблестью, а сказал им иное:
– Братья и друзья мои! Языческие боги суть бесы, и, будучи сами бессильны, они никому помочь не в состоянии. Но есть единый истинный Бог, Которому я служу, и всем, кто призывает Его, Он посылает скорую помощь. Отвергните ваших суетных богов и вместе со мною призовите Его, и вы тотчас увидите, что враги исчезнут перед вами, как исчезает дым.
Заметим, что он сделал: перед боем, когда всякий военачальник говорит о славе и о добыче, этот заговорил о вере, и притом с людьми, из которых ни один христианином не был. И они поверили, призвали Христа и одержали победу, а по возвращении уверовали все.
Тогда завистники донесли Антиоху, что стратилат чтит Распятого. Антиох послал сперва увещания, потом угрозы, напомнив, какой казни предал он прежних христиан, и Андрей ответил посланным:
– Слова Антиоха более ободряют меня, нежели устрашают. Ибо если те, о ком он напоминает, преданные мучениям, стали его победителями и в венцах предстали Христу, то почему же и мне не быть верным рабом моего Господа?
Приведённый на суд, он исповедал Христа открыто. Антиох велел раскалить медное ложе, и, когда оно накалилось так, что от него отскакивали искры, сказал с насмешкою, что после стольких трудов воину следует отдохнуть. Святой не стал дожидаться палачей, сам снял с себя одежды, взошёл на ложе и лёг на нём, как на мягкой постели, а огонь по повелению Божию потерял силу.
Тем часом воинов его прибивали гвоздями крестообразно к деревьям и с насмешкою спрашивали, приятно ли им, и они отвечали, что желали бы стать подражателями Господа своего, распятого на древе крестном.
Спрошенный, довольно ли ему и не желает ли отречься, Андрей ответил, что желает терпеть до конца, потому что конец венчает всякое начатое дело и награду получает не тот, кто хорошо начал подвиг, а тот, кто хорошо его окончил.
Казнить открыто такого воина Антиох не решился и донёс императору. Максимиан рассудил хитро и велел отпустить всех, а после, выждав время, найти за ними иную вину и казнить порознь, как бы не за веру. Андрей узнал об этом замысле по откровению Божию и увёл всю дружину, две тысячи пятьсот девяносто три человека, в киликийский город Тарс, где епископы Пётр и Нон крестили наконец и его самого, и всех его воинов.
Уходил он и дальше, из Тарса в местность Таксаниты, и не потому, что боялся смерти, а потому, что исполнял повеление Господне бежать в другой город, когда гонят в одном. Селевк, правитель Киликии, гнался за ними по пятам.
В горах Тавра святые пришли в тесное место, со всех сторон окружённое отвесными скалами, куда вёл единственный проход, как ворота в город. Тут Андрей остановился и стал ждать своих убийц, ибо это место было ему указано Богом. И сказал дружине:
– Друзья, братья и дети мои, ныне время благоприятное, ныне день спасения. Будем твёрдо стоять в любви Божией и не станем поднимать рук наших на преследующих нас, но поднимем их к Богу с молитвою благодарения.
Заметим и это. Место было такое, что горстка опытных воинов удержала бы в нём целое войско, ибо один проход и скалы по сторонам, и все они были не новобранцы, а победители персов. Они выбрали не защищаться.
А в молитве своей перед смертью Андрей просил не о себе. Он просил о тех, кто будет почитать их память, чтобы исполнялись их спасительные прошения, и о том, чтобы на месте, где прольётся их кровь, открылся источник, подающий исцеления.
Селевк настиг их, и воины его с обнажёнными мечами бросились на безоружных. Святые преклонили колена и протянули выи под мечи, и в короткое время все были перебиты. Пострадали они в девятнадцатый день августа, а на месте, где пролилась их кровь, тотчас вытек ключ целебной воды.
Видели избиение издали епископы Пётр Тарсийский и Нон из Вереи, следовавшие за ними со своими клириками. Они сошли с укрытия, оплакали убитых и погребли их на том же месте, а после испили из открывшегося источника и узнали о целебности его, ибо один из клириков, долго страдавший от нечистого духа, напившись, тотчас исцелился. И окрестные жители стали приходить к тому источнику и приносить больных, и получали исцеление от всяких болезней.
Житие Мученикам Фекле,Тимофею и, Агапию
Славный мученик Тимофей был родом из палестинского города Газы. Жизнь его вызывала удивление, и слово ему было дано ясное, оттого и поставили его учителем Христовой веры.
Схватили Тимофея в самой Газе и привели к правителю города Урбану. На допросе он объявил себя христианином и не остановился на этом. Он стал проповедовать перед судом о любви Христовой к людям, о пришествии Его на землю и о воплощении.
За эту проповедь Тимофея предали разнообразным мучениям. Он остался непреклонен в вере. Тогда его бросили в огонь, и там он скончался.
В то же самое время и в том же городе святые Агапий и Фекла были подвергнуты жестоким мучениям. Они и после того держались веры во Христа. Их отдали на растерзание зверям, от чего оба и скончались, восприняв небесные венцы.
Евангельские чтения
Притча о сеятеле
В то время начал Иисус учить при море; и собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сидел на море; а весь народ был на земле, у моря. И учил их притчами много, и в учении Своем говорил им: слушайте: вот, вышел сеятель сеять. И, когда сеял, случилось, что иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то. Иное упало на каменистое место, где немного было земли; и скоро взошло, потому что земля была неглубока; когда же взошло солнце, увяло: и, как не имело корня, засохло. Иное упало в терние; и терние выросло, и заглушило семя, и оно не дало плода. И иное упало на добрую землю и дало плод, который взошел и вырос; и принесло иное тридцать, иное шестьдесят и иное сто. И сказал им: кто имеет уши слышать, да слышит!