Арина Шиповница, журавлиный лёт
Всякая птица своё гнездо любит. (В. И. Даль)
Первое слово в этот день было принято обращать не к человеку, а к небу.
Кричали его вслед журавлям. В этот день примечали последний отлёт, и когда клин поднимался над убранными полями, ребятишки бежали за ним по жнивью и кричали изо всех сил: «Колесом дорога!» Считалось, что крик воротит птиц назад, а с ними задержится и тепло. Птиц это не останавливало. Но кричали каждый год.
День звался Арининым. Арина у нас домашний выговор Ирины, а закрепилось имя за этим числом по созвучию с мученицей Ариадной, фригийской рабыней второго века, которую в час погони укрыла расступившаяся скала. Народ такие созвучия любил и держался за них крепко, потому что чужое имя, обжитое по-своему, становилось своим.
Была у дня и вторая забота, тихая. С этого числа шли по оврагам и опушкам за шиповником, снимали с колючих кустов алую ягоду и рассыпали её сушить, готовя на зиму главное деревенское лекарство. Журавли уносили лето, а шиповник оставлял его в горсти.
У всякой птицы есть дорога к теплу. У всякой души есть скала.
Три Арины стоят в русском году, и народ считал их по пальцам: «Арина-разрой берега, Арина-рассадница да Арина, журавлиный лёт, осенняя». Весенняя вскрывала реки, майская сажала рассаду, а нынешняя, третья, провожала птиц. По ней и день октября первый получал своё лицо.
Журавлиный счёт у крестьянина был долгим. Ещё с августа, со Спаса, провожали первые станицы, и михеевская примета обещала по ним октябрьский холод. Нынче тот счёт закрывался. Смотрели, полетят ли журавли именно сегодня, и загадывали по ним всю переднюю осень: «Если на Арину журавли полетят, то на Покров надо ждать первого мороза, а если их не видно, раньше Артемьева дня не ударить ни одному морозу». Покров через две недели, Артемьев день в начале ноября, и выходило, что птица несла на крыле весь зимний расклад.
.Шиповницей звали Арину за ягодную работу дня. Шиповник к первому октября взят первыми утренниками, ягода его к этой поре полна и не жестка, и брали её семьями, с рукавицей, обирая колючие кусты по логам и межам. Часть ягоды тут же несли в вольный дух остывающей печи, и по избам начинал стоять тонкий яблочный запах сушки.
Приметы дня глядели в зиму. Журавлиный полёт обещал мороз на Покров, а пустое небо отодвигало холода до Артемьева дня. По бурьяну судили о снеге: коли бурьяны выросли за лето очень высокие, быть снегу глубокому. А собиратели примет замечали и общее: из всех осенних вестников отлётная птица самый верныйпоказатель, и холода она предсказывает надёжнее любого другого знака.
Шиповник на нашем столе впервые за весь год, и входит он не блюдом, а запасом. Сушёная ягода была в крестьянском доме первой аптекой: её заваривали от простуды, ею отпаивали ослабевших после хвори, её давали детям в зимнюю бескормицу, когда ни свежего яблока, ни ягоды в доме уже не сыскать. Сушили просто, россыпью в вольном духу, и ягоду при этом не резали и не кололи. Молоховец, правда, ведёт шиповник иначе, в варенье, с надрезом каждой ягодки и выниманием семян, но то работа барской кухни на сахаре. Деревенская сушка проще и надёжнее, ей не надо ничего, кроме печи.
Сушёная ягода уже была на нашем столе нынешней осенью, только та сушка была едовая: яблоко резалось дольками и низалось на нитку, чтобы зимой идти в пироги и в сладкую воду. Шиповник сушат не в еду, а в питьё, целой ягодой и про чёрный день. Пьют его горячим настоем, с добавлением мёда, и лучше такого питья от осенней стыни в деревенском обиходе не было.
На всякий день. Шиповник, сушённый в вольном духу:
Ягоду брать после первых утренников, полную и алую, обирать с рукавицей и перебрать дома, откинув мятую и червивую. Мыть не мыть, а лишь обтереть от пыли сухим полотном. Рассыпать в один слой на противне или на чистой соломе и поставить в печь после хлебов, в вольный, уже нежгучий дух, оставив заслонку неплотно. Держать до вечера, а наутро повторить, и так два или три раза, покуда ягода не станет тёмной, морщинистой и звонкой на пересыпе. Пересушивать до черноты не надо. Ссыпать в холщовый мешочек или в сухую корчагу под крышку и держать в сухом месте до самой весны.
На всякий день. Настой шиповниковый с мёдом
Горсть сушёной ягоды слегка подавить деревянной толкушкой, ссыпать в горшок и залить крутым кипятком. Горшок накрыть крышкой, укутать полотенцем и оставить в тепле на ночь, а поутру процедить сквозь холстину, чтобы не пропустить волосков. Пить горячим, вприкуску с мёдом, а ребятишкам можно и разболтать ложку мёда прямо в кружке. Та же ягода стерпит и второй залив, только настой выйдет побледнее.
За Ариадной была погоня. Она была рабыней, отказалась праздновать с хозяином его идольский праздник, и за это её били, вешали и строгали железом, морили голодом в темнице, а когда всёже отпустили и она ушла из города, хозяин раскаялся, что отпустил, и послал погоню. Она бежала, оглянулась, увидела за собой конных со слугами и поняла, что уйти некуда. Впереди стояла скала.
«Душа наша избавилась, как птица, из сети ловящих: сеть расторгнута, и мы избавились» (Пс. 123:7).
Она не стала искать в скале расщелину. Она стала молиться. И камень, который твёрже всего на свете, расступился перед рабыней, впустил её и сомкнулся, а чудо это, говорит житие, соделал явившийся там Ангел Господень. Погоне же не досталось ничего, и она погибла сама от себя, в смятении переколов друг друга копьями. Зло, которому не дали жертвы, доедает само себя.
Посмотри, куда она бежала. Не от хозяина куда глаза глядят, а к скале, и не в скалу она спряталась, а в молитву, скала лишь ответила. Так и птица: она вьёт гнездо и любит его, а как подойдёт зима, оставляет гнездо без оглядки, потому что жизнь её хранится не в гнезде, а в дороге, которую проложил ей Хозяин неба. У каждого из нас своя погоня, у кого страх, у кого долг, у кого худая весть, и от неё не убежать по ровному полю. Бежать надо не от, а к. Убежище не то место, где тебя не нашли, а Тот, Кто тебя принял.
Вот и убежище Аринина дня. Журавли уходят колесом, чтобы вернуться тем же небом, и душа, укрывшаяся в Боге, не пропадает, а довершает свой круг.
Свята́я му́ченице Ариа́дно, испроси́ у Го́спода душа́м на́шим ве́рное убе́жище и научи́ нас в беде́ бежа́ть не от Бо́га, а к Бо́гу. Моли́ Бо́га о нас.
Му́ченица Ариа́дна
Агница Твоя́, Иису́се, Ариа́дно/ зове́т ве́лиим гла́сом:/ Тебе́, Женише́ мой, люблю́,/ и Тебе́ и́щущи страда́льчествую/ и сраспина́юся и спогреба́юся креще́нию Твоему́,/ и стражду́ Тебе́ ра́ди, я́ко да ца́рствую в Тебе́/ и умира́ю за Тя, да и живу́ с Тобо́ю;/ но я́ко же́ртву непоро́чную приими́ мя, с любо́вию поже́ршуюся Тебе́./ Тоя́ моли́твами, я́ко Ми́лостив, спаси́ ду́ши на́ша.
Мученица Ариадна жила во втором веке во Фригии, в малоазийском городе Примнисе, и была рабыней городского правителя Тертила. Всё её житие умещается в одну страницу и в один поступок: когда хозяин праздновал рождение сына жертвами идолам, она единственная в доме осталась в стороне, и за это отдала всё, что может отдать раба, тело, свободу и жизнь. Кончина её пришлась на исход царствования императора Адриана, того самого, при котором пострадали и Вера, Надежда, Любовь с матерью Софией, чью память мы чтили накануне.
Псалмопевец просит об укрытии так, будто писал о ней: «Он укрыл бы меня в скинии Своей в день бедствия, скрыл бы меня в потаённом месте селения Своего, вознёс бы меня на скалу» (Пс. 26:5). Народ о надёжном заступнике говорит проще, по-домашнему: за ним как за каменной стеной. У Ариадны стена была каменной без всякого переносного смысла. На иконе-притче слева видно то фригийское предгорье: скала разошлась надвое, святая входит в камень, над нею Ангел, а погоня осаживает коней в смятении. Справа же русское жнивьё: ребятишки кричат вслед уходящему клину, а женщина с корзиной алой ягоды глядит им вслед из-под ладони.
Именинницы нынче Ирины и Арины, ведь Арина и есть народный выговор Ирины, а имя это греческое и значит мир, тишину. Имя же Ариадна толкуют как строго чтимая, святая. Мощей своих и прославленных обителей память фригийской рабыни на нашей земле не оставила, и вся её слава у нас уместилась в имени дня, зато имя это, единожды в году всплывая, вот уже которое столетие подряд рассказывает русскому человеку про скалу, которая расступилась. житие
Святая мученица Ариадна пострадала за Христа в царствование нечестивого императора Адриана. Она была рабою некоего Тертила, правителя города Примнисы в Фригии. Когда сей Тертил, по случаю рождения своего сына, совершал торжество в идольском храме, принося там жертвы, поклоняясь бесам и ликуя со всеми домашними, друзьями и соседями своими, святая Ариадна осталась дома и не хотела войти в идольское капище, чтобы праздновать вместе с господином своим.
Тогда господин ее, разгневавшись на нее, стал бить без всякой жалости и, наконец, повесив, приказал строгать ее железом. После этого он заключил Ариадну и долго морил ее голодом, принуждая отказаться от Христа и поклониться бездушным идолам; но потом он выпустил ее из темницы, и она ушла из города. Тогда Тертил раскаялся, что отпустил ее, и погнался за ней со своими слугами.
Ариадна, оглянувшись и видя погоню, побежала; подойдя к одной скале, она стала молить Бога, чтобы Он избавил ее из рук врагов. И тотчас, по Божественному повелению, скала расселась, святая вошла внутрь камня, и половины рассевшейся скалы снова соединились. Сие чудо соделал явившийся там Ангел Господень. Тогда гнавшиеся за ней смутились от страха: они стали сражаться между собою и, копьями изранив друг друга, погибли. Так Господь избавил рабу Свою от руки нечестивых, как птицу от сетей ловцов. Молитвами ее да избавит Он и нас от врагов наших и вместе со святою Ариадной сподобит нас торжествовать в радости небесной в веки. Аминь.
Свт. Димитрий Ростовский
Евангельские чтения
Родословие Иисуса Христа
В то время Иисус, начиная Свое служение, был лет тридцати, и был, как думали, Сын Иосифов, Илиев, Матфатов, Левиин, Мелхиев, Ианнаев, Иосифов, Маттафиев, Амосов, Наумов, Еслимов, Наггеев, Маафов, Маттафиев, Семеиев, Иосифов, Иудин, Иоаннанов, Рисаев, Зоровавелев, Салафиилев, Нириев, Мелхиев, Аддиев, Косамов, Елмодамов, Иров, Иосиев, Елиезеров, Иоримов, Матфатов, Левиин, Симеонов, Иудин, Иосифов, Ионанов, Елиакимов, Мелеаев, Маинанов, Маттафаев, Нафанов, Давидов, Иессеев, Овидов, Воозов, Салмонов, Наассонов, Аминадавов, Арамов, Есромов, Фаресов, Иудин, Иаковлев, Исааков, Авраамов, Фарин, Нахоров, Серухов, Рагавов, Фалеков, Еверов, Салин, Каинанов, Арфаксадов, Симов, Ноев, Ламехов, Мафусалов, Енохов, Иаредов, Малелеилов, Каинанов, Еносов, Сифов, Адамов, Божий. Иисус, исполненный Духа Святаго, возвратился от Иордана и поведен был Духом в пустыню.