Трофим и Зосима, лакомый стол
Кто любит мёд, заводи пчёл. (В. И. Даль)
Осень стоит на переломе, и над пасекой держится последнее тепло года. По утрам трава седеет от инея, к полудню он сходит, и до самого вечера тянется тихий тёплый час, когда солнце ещё греет спину, а тени уже длинны. Берёзы по опушкам взялись жёлтым до половины, осина красна, лист падает отвесно и ложится ровно, потому что ветра нет. Цвета в лугах не осталось, и брать пчеле больше нечего.
На пасеке начинается последняя страда, девять дней работы, которые народ зовёт пчелиной девятиной. Мёд выбирают в остаток, гнёзда осматривают, слабые семьи соединяют с сильными, а там и сносят ульи в омшаник, земляную клеть, где семье стоять до апреля. Спешки эта работа не терпит, потому что лесная пчела зла и жалит охотно, и к колоде подходят размеренно и обстоятельно. Весь расчёт дня сходится в одном, сколько мёда снять, а сколько оставить семье на зиму. Пожадничаешь и весной выносить из омшаника будет нечего. «Лихих пчёл и подкур неймёт» (Даль), и промысел этот держится не силой, а терпением.
Пустынника Зосиму взяли на охоте, как берут зверя. Правитель Киликии Дометиан гнал по пустыне дичь, изъездил холмы и горы и наехал на старца, который стоял посреди зверей и беседовал с ними. Звери разбежались, старца связали и повели в город, приняв за колдуна. На допросе он назвался христианином и сказал, что волшебства не знает, а в пустыню ушёл оттого, что не мог оставаться среди неверующих, зверей же послал ему Бог, зная его одиночество. Ловцы гоняли дичь целый день и знали доподлинно, дикий зверь уходит, услышав человеческий голос, и оттого не поверили ни единому его слову. Они внимали только своей правде, но животные чувствуют любовь, и именно на этом языке с ними разговаривал святой. И именно этот язык использует пасечник, перенося своих пчёл в омшаник.
Сегодня и через житие, и через крестьянские хлопоты идёт урок заботы, терпения и любви. А учителями тут выступают где пчёлы, а где и дикие звери. Да и нам такой урок был бы полезен, ибо заботой и вниманием к братьям нашим меньшим мы учимся проявлять любовь и к нашим близким.
Пчелиными заступниками русский пасечник искони звал соловецких начальников Зосиму и Савватия. Память Зосимы Соловецкого стоит в конце апреля, Савватий приходится на десятое октября, а сегодня святцы поставили их тёзок, мученика Савватия с пустынником Зосимою. Заслышав знакомые имена, народ и этот день записал в пчелиные, и вышло у него ладно, ибо два имени, прозвучав дважды, огородили собою ровно девять дней страды, от нынешнего числа до Савватия Соловецкого.
«Пастух ради лета, а пчела ради цвета» (Даль), и цвета к этой поре не осталось, а стало быть, пришёл срок убирать пчелу. Работа девятины вся глядит в зиму. Мёд выбирают последний раз, гнёзда осматривают, слабые семьи подкармливают и соединяют с сильными, а после сносят ульи под крышу. «Ставь ульи в омшаник на Зосиму», говорит присловье дня. Омшаник рубили в земле или ставили в подклете и конопатили мхом, отчего он и получил своё имя, а держали в нём тьму и тишину до самого апреля.
Пчела, на которой тогда стояло всё это хозяйство, сильно отличалась от нынешней пчёлки. Древнейший русский промысел есть бортничество, добыча мёда у диких пчёл в лесных бортях, и домашняя пасека выросла прямо из него, а в колодах сидела та же одомашненная дикая пчела, серая лесная. Это северная порода, которая мёд свой берёт, рассчитывая только на три коротких летних месяца, и оттого он был крепче и активнее нынешнего, и оттого мог и сквашиваться, и в домашнем врачевании имел более широкое использование. Даёт пчела и сверх мёда воск на свечи, узу, которой семья замазывает в улье всякую щель, да пергу, пчелиный хлеб из утрамбованной в соты пыльцы. Уза шла на больные дёсны и на горло, перга ослабевшим и детям, а воск в церковь и в дом.
В этот день пасечники не скупились. Мёдом оделяли родню, соседей и нищую братию, а к столу пекли оладьи и ели их всей семьёй с гостями, макая в свежий мёд, отчего день и прозвали лакомым столом. Что ни утро полагалась ложка мёда, и присловье к ней прикладывалось рабочее: «С медком и дело проглотишь». Той же ложкой и лечились, принимая мёд и внутрь, и наружно на раны, язвы и воспаления. «Мала пчела, да и та работает» (Даль), и работа её кормила и лечила разом.
С этих вечеров заводились Трофимовские вечерки, первые осенние посиделки молодых, где парни приглядывали невест по сердцу, а присловье у них было своё, обнадёживающее: «На Трофима не проходит счастье мимо, куда Трофим, туда и оно за ним». Примета же дня глядела в улей. Залепят пчёлы леток воском наглухо, жди зимы студёной, оставят открытым, зима будет мягкой.
Мёд в крестьянском доме был не лакомством, а запасом наравне с зерном, и обходились с ним бережно. Им подслащивали, им лечили, им платили дань и оброк, его держали на чёрный день, так что стоял он в доме на одной полке и с едой, и с лекарством. Не портится он и не киснет, и в этом всё его хозяйственное достоинство, ибо он один из немногих припасов, что не требуют за собой в погребе никакого присмотра. «Люди рады лету, пчела рада цвету» (Даль), а по осени радуются тому, что от лета осталось в кадке.
Когда в девятину разбирают колоды, в руки хозяину идёт не один мёд. Со стенок соскабливают узу, из сотов достают пергу, собирают и обножку, пыльцу, слепленную пчелой в жёлтые комочки. Всё это идёт в дело, покуда свежо, и в том числе на медвяный квас, квасурью. Имя это разговорное, и живёт оно в устной памяти, а сам напиток есть истинный квас, но без дрожжей и без хлеба, и брожение он берёт от перги и других продуктов бортничества. Доходит он долго, да и стоять в погребе может, не портясь, целый год.
Оладьи лакомого стола праздничные, и от будничных отличаются работой. Летние, сенокосной поры, ставились на простокваше и пеклись наскоро, а нынешние идут на опаре, поставленной с вечера, и пекутся к гостям, горкой. Едят их, макая каждую в плошку свежего мёда. Плошку ставят одну на всех посреди стола, черёд идёт от гостя и дальше по старшинству, а малые ждут своей очереди.
Оладьи медовые лакомого стола
С вечера поставить опару, разведя в тёплом молоке дрожжи с ложкой муки и ложкой мёда, и дать ей подняться шапкой. После вмешать яйца, муку и соль до густоты доброй сметаны и оставить в тепле подойти дважды. Утром теста не месить и не тревожить, а брать ложкой сверху, чтобы не осадить, и класть на разогретую сковороду с топлёным маслом. Печь с обоих боков до румяного золота, складывать горкой и нести на стол горячими. Плошку свежего мёда поставить посреди стола, и всяк макает сам, а ребятишкам можно полить мёдом сверху, чтобы не обжигали пальцев.
Квасурья
В деревянную кадку налить воды и развести в ней около килограмма мёда, размешивая деревянной мешалкой до полного роспуска. Пергу, узу и пыльцу растолочь в ступке и всыпать туда же. Кадку прикрыть деревянной крышкой и мешать каждый день, и так десять дней подряд. Готовность узнаётся на слух, ибо под мешалкой начинает стоять ровный шум. Готовую квасурью процедить, разлить в бутыли, запечатать и снести в погреб, где она стоит до будущей осени. Ни хлеба, ни изюма, ни закваски в неё не кладут, брожение она берёт от перги, пыльцы да мёда.
Судья в Назарете потребовал доказательства и велел старцу позвать хоть одного зверя, обещая тогда уверовать всем судом. Зосиму в тот час держали повешенным вниз головой, с камнем на шее, и строгали железом.
«Приятная речь – сотовый мёд, сладка для души и целебна для костей» (Притч. 16:24).
Старец воздел руки и попросил Господа послать льва. И в город вбежал лев, от которого разбежался весь суд, а он подошёл к повешенному и подставил голову под камень, чтобы тот не тянул старцу шеи.
Дикий зверь бежит от человеческого голоса, и на том стоит вся лесная наука, ибо девки в малиннике поют затем, чтобы медведь их услышал и ушёл, и он уходит. А на голос Зосимы зверь приходит, и в этом главное. Ни у льва, ни у пчелы силой не взять ничего, а кроткому оба служат сами. «Кроткое слово гнев побеждает» (Даль), и правда эта относится не только к людям.
Так же устроено и то, что зовётся здоровьем. Силу мышцы легко принять за здоровье, да только сила и здоровье не одно и то же. Здоровье это быть в ладу с собой и иметь благополучие как телесное, так и душевное и духовное, да и быть в ладу с людьми, тебя окружающими. Это то, чего нельзя получить силой и с наскока, оно собирается годами тихой, долгой работы над собою, с терпением и смирением, и жало в этой работе достаётся не реже, чем на пасеке.
Девять медовых дней стоят в году не затем, чтобы человек насытился сладким, а чтобы усвоить урок терпения, смирения и любви и как награду получить здоровье как благополучие и лад как с собой, так и с твоими близкими.
Святи́и му́ченицы Трофи́ме, Савва́тие и Зоси́мо, испроси́те у Го́спода душа́м на́шим кро́тости, е́юже и зве́рие укроща́ются, и здра́вия неотъе́млемаго. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Трофи́м, Савва́тий и Зоси́ма пусты́нник
Му́ченицы Твои́, Го́споди,/ во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего,/ иму́ще бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́ша,/ сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости./ Тех моли́твами/ спаси́ ду́ши на́ша.
Особого чина и правила за этими тремя в русском обиходе не сложилось, а просят у них того, что видно в самих житиях, то есть твёрдости в час, когда отвечать страшно, как отвечал на суде Трофим, и кротости, на которую отзывается даже дикий зверь, как отозвался он на голос Зосимы.
Своё слово Трофим сказал на суде, и оно осталось в житии. Когда его спросили, читал ли он императорские указы о христианах, святой ответил, что указы читал, а благочестие от бесовского обольщения отличается, как свет дня от ночной тьмы. Днём и ночью этот день и меряет всё, и работу, и стол, и человека.
Попечителями пчелиного дела они стали по именам. Пасечник искони держался соловецких Зосимы и Савватия, а святцы поставили на нынешнее число их тёзок, и народ пошёл за созвучием, огородив двумя именами девять дней страды. Мощи их остались в малоазийской земле, и поклониться им в России негде, а память прижилась не камнем, а делом, той самой девятиной, что год за годом начинается с их имён.
Именинники нынче Трофимы, Савватии и Зосимы. Трофим по-гречески значит кормилец, питомец, и день кормилицы-пчелы сам выбрал себе такого хозяина. Савватий идёт от субботы, дня покоя, и пасека нынче уходит на свою долгую субботу до апреля. Зосиму же толкуют как живучего, готового в путь, а пчелиной семье как раз собираться в дальний путь через зиму.
Житие святых мучеников Трофи́ма, Савва́тия и Доримедо́нта
В царствование императора Проба правитель Антиохии Аттик, звавшийся также Илиодором, справлял с горожанами праздник Аполлона Дафнийского. Весь день шли жертвы идолам, пьянство и непотребные игрища. В тот день пришли в Антиохию из другой страны двое никому не ведомых людей, Трофим и Савватий, люди благочестивые, почитатели истинного Бога. Видя ослепление и гибель стольких душ, они вздохнули и стали молиться со слезами, прося Бога исторгнуть людей сих из рук сопротивного. За этой молитвой их и заметили, увидели, что идолам они не кланяются, схватили и повели на суд.
Судья велел разлучить их и первым допрашивал Трофима. Тот сказал, что родился от свободных и благородных родителей, но, подпав под власть греха, жил нечестиво, пока через святое крещение не получил истинной свободы. На вопрос о вере он ответил, что он христианин, раб Христов и желает быть жертвою Христу. Когда же его спросили про императорские указы, святой отвечал, что читал их, но между благочестием и обольщением такая же разница, какова между днём и ночью. За эти слова его обнажили, растянули и били без милосердия, так что земля обагрилась кровью, а после повесили на дереве и строгали тело до костей. Он же говорил тихо: «Господи, помоги рабу Твоему». Судья спросил, где же его Христос, и мученик ответил, что Христос со всеми, кто Его призывает, и знамение того в самом терпении, ибо человеческому естеству таких мук не снести без Божией помощи.
Тогда привели Савватия, и тот на все угрозы отвечал, что звание его, отечество и богатство есть Христос, Сын Божий. Его повесили и строгали железными когтями, пока не обнажились кости, и святой предал душу Господу на самом древе.
Трофима же, ничего не добившись, послали во Фригию, в город Синад, к мучителю Дионисию, известному лютостью, и погнали пешком, обув в железные сапоги с гвоздями внутри. Три дня шёл он этой дорогой, а в Синаде его бросили в темницу. Туда стал тайно ходить первый советник города Доримедонт, христианин, скрывавший веру, и он омывал узнику раны и служил ему, покуда не пришёл черёд открыться и ему самому. Обоих вывели к зверям, но ни медведица, ни пард, ни лев не тронули их, и Доримедонт сам тянул медведицу за ухо, а она отворачивала голову, будто стыдясь. Тогда мучители взялись за меч, и оба мученика приняли смерть, желая, по слову апостола, разрешиться и быть со Христом.
Житие святого мученика Зоси́мы пусты́нника
Дометиан, правитель Киликии, поехал однажды со слугами на охоту и изъездил многие пустыни, холмы и горы, гоняясь за зверями. И на одном месте увидел он множество зверей, посреди которых ходил старец и беседовал с ними, как с людьми. Охотники бросились на них, звери разбежались, а старца взяли и привели к князю, думая, что он волшебник.
На допросе он назвал себя христианином по имени Зосима и сказал, что в пустыне живёт не для волшебства, а потому, что не может жить в городе с неверующими, и лучше ему быть со зверями, нежели с людьми злыми. Бог же, знающий служащих Ему, покорил ему на утешение диких зверей, и с ними он живёт, радуясь о Господе.
Князь послал его в оковах в Назарет, а после явился туда и сам. На суде он велел повесить святого вниз головой, навязать ему на шею большой камень и строгать железными когтями, а после спросил снова о волшебстве. Зосима ответил, что зверей послал ему в пустыню на утешение Христос, Бог его. Тогда князь сказал, что если звери слушают этого Бога, пусть придёт хоть один зверь, и все уверуют.
Зосима воздел руки и стал молиться, прося Господа послать льва, чтобы тот послужил ему. И внезапно в город вбежал страшный лев, и все, увидев его, разбежались. Лев же подошёл к Зосиме и стал поддерживать камень, привязанный к его шее. Князь просил святого укротить зверя и обещал отвязать его, и Зосима повелел льву быть кротким. Святого развязали, и князь хотел отослать его к царю, но Зосима предал дух свой Богу. Христиане погребли его с честью, славя Отца, Сына и Святого Духа во веки. Аминь.
Составлено по житиям свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Родословие Иисуса Христа
В то время Иисус, начиная Свое служение, был лет тридцати, и был, как думали, Сын Иосифов, Илиев, Матфатов, Левиин, Мелхиев, Ианнаев, Иосифов, Маттафиев, Амосов, Наумов, Еслимов, Наггеев, Маафов, Маттафиев, Семеиев, Иосифов, Иудин, Иоаннанов, Рисаев, Зоровавелев, Салафиилев, Нириев, Мелхиев, Аддиев, Косамов, Елмодамов, Иров, Иосиев, Елиезеров, Иоримов, Матфатов, Левиин, Симеонов, Иудин, Иосифов, Ионанов, Елиакимов, Мелеаев, Маинанов, Маттафаев, Нафанов, Давидов, Иессеев, Овидов, Воозов, Салмонов, Наассонов, Аминадавов, Арамов, Есромов, Фаресов, Иудин, Иаковлев, Исааков, Авраамов, Фарин, Нахоров, Серухов, Рагавов, Фалеков, Еверов, Салин, Каинанов, Арфаксадов, Симов, Ноев, Ламехов, Мафусалов, Енохов, Иаредов, Малелеилов, Каинанов, Еносов, Сифов, Адамов, Божий. Иисус, исполненный Духа Святаго, возвратился от Иордана и поведен был Духом в пустыню.