Иларион — выверни оглобли, Илларионов день, День мать-и-мачехи
Иларион — выверни оглобли
В народном календаре 10 апреля — день окончательного прощания с зимой. Санный путь безвозвратно исчезает под ногами весны, реки набирают силу, а на первых проталинах, ещё хранящих дыхание снега, робко пробиваются золотые соцветия мать-и-мачехи — первого вестника тепла. Это время, когда крестьяне завершали последние зимние хлопоты и переходили к активной подготовке земли под посев: проверяли и чинили летний инвентарь, убирали сани на поветь и начинали думать о будущем урожае. Духовная жизнь крестьян здесь, как и всегда, была неразрывно связана с повседневным трудом — каждый жест, будь то выворачивание оглобель или сбор первых целебных трав, становился тихой молитвой благодарности за пережитую стужу и надеждой на милость Божию. День назван в честь преподобного Илариона Нового, игумена Пеликитского (VIII век), монаха-подвижника, который с юных лет избрал путь безмолвия и строгого аскетизма, а впоследствии прославился даром исцеления (особенно слепых), защитой полей от диких зверей и способностью молитвой призывать дождь в засуху. Народ выбрал именно его покровителем этого дня, потому что житие святого — образец внутреннего очищения, терпеливого труда и заботы о Божьем творении — идеально перекликалось с крестьянскими заботами: как Иларион «выворачивал» страсти из сердца и защищал нивы, так и крестьяне в этот день окончательно «выворачивали» зимнюю упряжь и готовили землю к новому плодоношению. подробнее
Народные традиции.
Главная тема дня — решительный и благоговейный переход от зимнего покоя к весеннему труду, где каждое хозяйственное действие обретало глубокий духовный смысл очищения и подготовки к новому циклу жизни.
Выворачивание оглобель и уборка саней. Мужчины окончательно снимали оглобли с саней, чинили и смазывали телеги, проверяли плуги и бороны. Сани убирали на поветь до следующей зимы. Это был не просто хозяйственный ритуал, а символический рубеж: зимний путь пройден, пора двигаться дальше по-весеннему, с лёгкостью и надеждой.
Сбор первых цветов мать-и-мачехи. На проталинах осторожно собирали золотистые соцветия мать-и-мачехи — первое весеннее лекарство. Из них готовили целебные чаи от кашля и простуды, а иногда плели небольшие венки или букеты, которые приносили домой и вешали в красном углу под иконами. Считалось, что эти цветы не только лечат тело, но и «согревают» душу, отгоняя хвори и печали.
Генеральная весенняя уборка и очищение дома. Хозяйки проводили тщательную уборку: мыли, проветривали, выносили и сжигали ненужный хлам. В этот день особенно следили за чистотой — как внешней, так и внутренней, — так как верили в то, что чистота и порядок в доме призывали Божие благословение на предстоящий сезон.
Подготовка целебной воды. Собирали талую или ключевую воду, считавшуюся в этот день особенно целительной. Ею умывались, пили маленькими глотками. В неё могли добавить крещенской воды, делая её святой, и окропляли углы дома и скотный двор для защиты от врагов рода человеческого.
Региональные вариации традиций. В центральных и северных губерниях особенно строго соблюдали «выворачивание оглобель» и уборку саней — там снег сходил позже, и переход к летнему транспорту был наиболее ощутим. В южных областях больше внимания уделяли сбору мать-и-мачехи и первым работам на огородах, где земля уже прогревалась. В Поволжье и на Урале добавляли традицию окропления полей и огородов освящённой водой.
Фольклор дня.
Народные приметы и поговорки тесно связаны с окончательным приходом тепла и заботой о здоровье: «Иларион — выверни оглобли», «Мать-и-мачеха — от семи недуг избавительница», «Где мать-и-мачеха растёт, там болезнь не пройдёт», «Мать-и-мачеха и порадует, и утешит, и успокоит, и защитит». Бытовали приговоры при сборе цветов: «Бери, мать-и-мачеха, даруй здоровье всем домочадцам» и при уборке саней: «Выверни оглобли — зиму проводи, весну встречай».
Народная мудрость дня: «Иларион — выверни оглобли» — не цепляйся за старое, когда пришло время перемен. Её смысл шире буквального: она учит вовремя отпустить зимнее бремя, с лёгкостью сердца перейти к новому этапу жизни и довериться весне, иначе можно отстать от общего потока и упустить дары грядущего лета.
Трапеза дня.
В день Илариона — выверни оглобли стол оставался постным, но исполненным особой весенней лёгкости и заботы о здоровье. Крестьяне знали: с приходом тепла организм нуждается в очищении и поддержке, поэтому в пищу шли простые, но целебные дары земли. Главной героиней трапезы становилась мать-и-мачеха — первое весеннее золото проталин. Её нежные жёлтые соцветия заваривали в целебный чай, который пили всей семьёй, чтобы прогнать зимние хвори, очистить лёгкие и укрепить силы перед посевной. Это был не просто чаепитие, а почитание памяти святого Илариона, который, по преданию, молитвой исцелял недуги.
Рецепт целебного чая из мать-и-мачехи по-народному Ингредиенты на чайник: 2 ст. л. Свежесобранных цветков и листьев мать-и-мачехи, 1 ч. л. мёда и по желанию ложка сушёной крапивы, 500 мл крутого кипятка. Приготовление: Цветки и листья залить кипятком, накрыть и настаивать 15–20 минут. Процедить, добавить мёд и крапиву. Пить тёплым, маленькими глотками, желательно утром натощак или вечером перед сном. Этот чай символизировал переход от зимней тяжести к весенней лёгкости: он очищал тело и душу, готовя человека к новому жизненному циклу, точно так же, как Иларион очищал сердце молитвой.
Народные приметы.
Для современного городского жителя приметы 10 апреля остаются простыми и зримыми даже среди каменных домов:
• Туманное утро с лёгким инеем — год будет плодородным и благополучным.
• Дождь или гроза — к обильному урожаю и тёплому лету.
• Сороки сидят на верхушках деревьев — последние морозы уходят.
• Чайки или чибисы кружат низко над землёй — скоро начнётся настоящий ледоход и тепло.
Эти знаки легко заметить во время утренней прогулки по парку или из окна.
Запрещения дня.
В день Илариона народ особенно берег душевный мир и чистоту. Считалось, что любое раздражение или небрежность могли нарушить лад, который только-только устанавливался с приходом весны.
Духовный смысл дня.
День памяти преподобного Илариона Нового, игумена Пеликитского, и народные традиции сливаются в единый образ. Святой, проведший жизнь в строгом подвиге, молитве и заботе о Божьем творении — исцелявший больных, защищавший поля от зверей и призывавший дождь в засуху, — стал для крестьян воплощением внутреннего преображения. Как Иларион «выворачивал» страсти из сердца и бережно относился к земле, так и простой человек в этот день выворачивал оглобли саней, убирал зимний хлам и собирал первые цветы, словно принимая благословение на новый этап жизни.
Народ выбрал именно его покровителем, потому что житие святого учит: настоящее обновление начинается не с громких дел, а с тихого, ежедневного труда души — очищения дома, сердца и мыслей. Уборка саней, сбор мать-и-мачехи, целебный чай и молитва — всё это было живым продолжением подвига преподобного в крестьянском быту.
Илларионов день напоминает нам, что весна — это не только природа, но и внутреннее движение вперёд. Там, где крестьянин снимал оглобли и заваривал целебный чай, современный человек может отпустить старые тяжести, навести порядок в делах и с лёгкостью сердца шагнуть в новую пору жизни. День Илариона учит, что духовное весеннее тепло приходит только к тому, кто готов оставить зиму неверия позади.
Преподобный отче Иларионе, моли Бога о нас!
Преподобный Иларио́н Новый, игумен Пеликитский
Бо́же оте́ц на́ших, /творя́й при́сно с на́ми по Твое́й кро́тости, /не оста́ви ми́лость Твою́ от нас, //но моли́твами их в ми́ре упра́ви живо́т наш.
Блаженный Иларион был сыном Петра каппадокиянина, прислуживавшего при трапезе царской, и матери Феодосии, – людей благочестивых и богобоязненных; в юности он хорошо обучен был Священному Писанию. Когда ему исполнилось 20 лет, он, по евангельскому слову (Мф.10:37; Лк.14:26), оставил отца и мать, дом и богатство и сделался монахом в обители Исихиевой близ Византии. Потом он пришел в обитель Далматскую, принял здесь великий ангельский образ и сделался учеником святого Григория Декаполита, в то время жившего здесь; святой Иларион подвизался в послушании, молчании и великом смирении. Он имел работу в монастырском саду и трудился в этом послушании десять лет; прочитывая историю добродетельного и богоугодного жития соименного себе преподобного Илариона Великого, он, насколько возможно, старался уподобляться сему угоднику Божию постом, всенощной молитвой и всеми прочими иноческими подвигами: поэтому и назван он был Иларионом Новым. Очистив и просветив свою душу, как солнце, он получил от Бога власть над нечистыми духами, так что мог изгонять их. житие
Игумен обители той сделал его против желания священником, когда уже святой Григорий Декаполит ушел отсюда в другие места. Спустя несколько лет, когда игумен скончался, преподобный Иларион, узнав, что братия хочет сделать его игуменом, решил удалиться отсюда; с этою целью он тайно от всех ночью вышел из обители и ушел в Византию, в надежде отыскать здесь своего учителя святого Григория, но сей последний отплыл в Рим и, возвратившись оттуда, поселился на горе Олимпийской. Иларион же пришел в один монастырь в Византии; монахи Далматской обители, узнавши о сем, начали просить святейшего патриарха Никифора поставить им игуменом Илариона, хотя бы и против его желания. Патриарх сообщил об этом императору: призвав к себе Илариона, царь и патриарх увещевали его принять игуменство над Далматским монастырем. Не смея противиться царской и патриаршей воле, Иларион принял власть игумена и с усердием пас вверенных ему словесных овец в продолжении восьми лет. Потом скипетр греческого царства принял звероподобный мучитель Лев Армянин, который начал смущать Церковь Христову иконоборческой ересью, принуждая многих к своему еретическому мудрованию; тех же, кто не повиновался ему, он или подвергал мучениям, или изгонял в далекие страны. По его приказанию преподобный Иларион был приведен из обители к царю, который принуждал его принять еретическое учение. Добрый воин Христов не только не повиновался еретику-императору, но даже дерзновенно обличил его, назвал безбожником и новым преступником и тем возбудил против себя лютый гнев царя. Много ран и различных мучений причинил блаженному злочестивый царь, а потом заключил его в темницу. Через некоторое время опять, призвавши его к себе, много мучив, но ничего не достигши, царь отдал его своему единомышленнику патриарху Феодоту, по прозванию Касситеру, который принял престол после изгнания за благочестие святейшего Никифора. Этот лжепатриарх Феодот сделал с преподобным то же, что и царь: заключил святого в мрачной темнице и много дней томил его голодом и жаждой, приказавши не давать ему ни хлеба, ни воды. Монахи же, где игуменствовал преподобный, пришли к царю и молили его:
– Царь, возврати нам нашего отца; мы за это обещаемся повиноваться твоей воле.
Царь обрадовался сему обещанию и возвратил им игумена их.
Святой, пришедши в обитель, прожил здесь один год; едва успев немного отдохнуть от мучений и голода, святой снова обрёк себя на мучения, ибо царь, ожидавший исполнения обещания иноков, понял, что его обманули, почему послал воинов в обитель и наказал монахов, а преподобного, взяв, снова заключил в темницу; потом послал его в Фанееву обитель и там приказал заключить святого в самой тесной темнице. В этой темнице святой томился шесть месяцев, принимал всякие неприятности и досаждения от жестокого игумена той обители. Потом по царскому повелению он снова был приведен в Константинополь: здесь его снова разными льстивыми увещаниями склоняли к принятию ереси иконоборческой. Но так как Христов страдалец не слушал еретиков, то царь послал его в другую обитель, называемую Кикловеевой; здесь пробыл он два года и 6 месяцев, томясь в тесной темнице и испытывая разные мучения. Отсюда святой снова был приведен к царю и после сильного избиения заточен в город Протильский.
Злочестивый царь, погубивши многих, и сам погиб люто: он был своими же воинами иссечен мечами в храме на том самом месте, где в первый раз, поругав святую Христову икону, низринул ее; так зло погубил нечестивый свою окаянную душу.
Михаил Травл, принявший царство после него, приказал освободить от уз и заточения всех правоверных. Преподобный Иларион, вместе с прочими был освобожден из темницы, но он не пошел в свою обитель, так как не прекратилась еще иконоборческая ересь, и архиерейские престолы занимали еретики лжеучители и лжепастыри, но пребывал у одной верной и благочестивой женщины, которая в своем имении дала ему уединенное место, устроила келлью с садом и снабжала его всем потребным.
В это время возвратился из заточения и отошел к Господу преподобный Феодор Студийский, также перенесший за правоверие много страданий от еретиков; его святую душу, возносимую Ангелами к небу, видел преподобный Иларион, как о том сказано и в житии Феодора. В тот день, когда преставился святой Феодор Студийский, блаженный Иларион, ходя по своему саду, занимаясь работою и воспевая псалмы Давидовы, услышал вдруг в воздухе какие-то чудные голоса и почувствовал какое-то дивное благоухание; удивившись, он остановился, смотря, откуда всё это; посмотревши вверх, он увидел множество Ангелов в белых одеждах, сиявших светлыми лицами и направлявшихся с песнопениями навстречу кому-то. Видя вся это, блаженный Иларион в большом страхе пал на землю и услышал голос, говоривший:
– Это душа Феодора, игумена Студийского монастыря, который до крови пострадал за святые иконы и был весьма мужественен в страданиях, а теперь умер и торжественно восходит на небо, встречаемый небесными силами.
Сподобившись такого чудного видения, преподобный Иларион исполнился великого утешения и радости духовной; много дней он радовался душою своею и лицо его от радости сияло, как лицо Ангела.
У той женщины пробыл преподобный свыше семи лет. Когда же после Михаила Травла вступил на царство сын его Феофил, то он собрал всех исповедников и снова начал принуждать их, по примеру прежних злочестивых царей, к иконоборству, не повиновавшихся же ему жестоко мучил. В это время был взят и приведен к царю и преподобный Иларион; принуждаемый к иконоборству, он не покорился царскому повелению и опять обличил его, как злочестивого законопреступника, попиравшего истинные догматы веры; за это святой получил сто семьдесят ударов по спине и заточен был на остров Афусию. Значительным облегчением для святого было то, что он содержался здесь не в темнице и не в оковах, но жил в келье, хотя весьма тесной. В этой келлии он прожил до самой смерти Феофила. Когда же сей нечестивый царь умер, царица Феодора собрала всех исповедников в столичный город, восстановила православную веру и повелела внести в храмы святые иконы; тогда был отпущен на свободу и преподобный Иларион. Он снова принял игуменство в своей Далматской обители и прославился чудесами. Проживши здесь три года и душеспасительно управив своими учениками, он отошел ко Господу. Его честная и святая душа так же, как и виденная им душа Феодора, была отнесена на небо Ангелами и в лике святых исповедников предстоит ныне пред престолом славы Отца, и Сына, и Святого Духа, единого Бога в Троице, Которому воссылается слава вовеки. Аминь.
Евангельские чтения
Суд Пилата. Распятие и смерть Иисуса
В те дни повели Иисуса от Каиафы в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху. Пилат вышел к ним и сказал: в чем вы обвиняете Человека Сего? Они сказали ему в ответ: если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе. Пилат сказал им: возьмите Его вы, и по закону вашему судите Его. Иудеи сказали ему: нам не позволено предавать смерти никого, – да сбудется слово Иисусово, которое сказал Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет. Тогда Пилат опять вошел в преторию, и призвал Иисуса, и сказал Ему: Ты Царь Иудейский? Иисус отвечал ему: от себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне? Пилат отвечал: разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал? Иисус отвечал: Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда. Пилат сказал Ему: итак Ты Царь? Иисус отвечал: ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего. Пилат сказал Ему: что есть истина? И, сказав это, опять вышел к Иудеям и сказал им: я никакой вины не нахожу в Нем. Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху; хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского? Тогда опять закричали все, говоря: не Его, но Варавву. Варавва же был разбойник. Тогда Пилат взял Иисуса и велел бить Его. И воины, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову, и одели Его в багряницу, и говорили: радуйся, Царь Иудейский! и били Его по ланитам. Пилат опять вышел и сказал им: вот, я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нем никакой вины. Тогда вышел Иисус в терновом венце и в багрянице. И сказал им Пилат: Вот, Человек! Когда же увидели Его первосвященники и служители, то закричали: распни, распни Его! Пилат говорит им: возьмите Его вы, и распните; ибо я не нахожу в Нем вины. Иудеи отвечали ему: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим. Пилат, услышав это слово, больше убоялся. И опять вошел в преторию и сказал Иисусу: откуда Ты? Но Иисус не дал ему ответа. Пилат говорит Ему: мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? Иисус отвечал: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе. С этого времени Пилат искал отпустить Его. Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю. Пилат, услышав это слово, вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом Лифостротон, а по-еврейски Гаввафа. Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестой. И сказал Пилат Иудеям: вот, Царь ваш! Но они закричали: возьми, возьми, распни Его! Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря. Тогда наконец он предал Его им на распятие.
В те дни повели Иисуса от Каиафы в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху. Пилат вышел к ним и сказал: в чем вы обвиняете Человека Сего? Они сказали ему в ответ: если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе. Пилат сказал им: возьмите Его вы, и по закону вашему судите Его. Иудеи сказали ему: нам не позволено предавать смерти никого, – да сбудется слово Иисусово, которое сказал Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет. Тогда Пилат опять вошел в преторию, и призвал Иисуса, и сказал Ему: Ты Царь Иудейский? Иисус отвечал ему: от себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне? Пилат отвечал: разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал? Иисус отвечал: Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда. Пилат сказал Ему: итак Ты Царь? Иисус отвечал: ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего. Пилат сказал Ему: что есть истина? И, сказав это, опять вышел к Иудеям и сказал им: я никакой вины не нахожу в Нем. Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху; хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского? Тогда опять закричали все, говоря: не Его, но Варавву. Варавва же был разбойник. Тогда Пилат взял Иисуса и велел бить Его. И воины, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову, и одели Его в багряницу, и говорили: радуйся, Царь Иудейский! и били Его по ланитам. Пилат опять вышел и сказал им: вот, я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нем никакой вины. Тогда вышел Иисус в терновом венце и в багрянице. И сказал им Пилат: вот, Человек! Когда же увидели Его первосвященники и служители, то закричали: распни, распни Его! Пилат говорит им: возьмите Его вы, и распните; ибо я не нахожу в Нем вины. Иудеи отвечали ему: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим. Пилат, услышав это слово, больше убоялся. И опять вошел в преторию и сказал Иисусу: откуда Ты? Но Иисус не дал ему ответа. Пилат говорит Ему: мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? Иисус отвечал: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе. С этого времени Пилат искал отпустить Его. Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю. Пилат, услышав это слово, вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом Лифостротон, а по-еврейски Гаввафа. Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестой. И сказал Пилат Иудеям: вот, Царь ваш! Но они закричали: возьми, возьми, распни Его! Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря. Тогда наконец он предал Его им на распятие. И взяли Иисуса и повели. И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа; там распяли Его и с Ним двух других, по ту и по другую сторону, а посреди Иисуса. Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Эту надпись читали многие из Иудеев, потому что место, где был распят Иисус, было недалеко от города, и написано было по-еврейски, по-гречески, по-римски. Первосвященники же Иудейские сказали Пилату: не пиши: Царь Иудейский, но что Он говорил: Я Царь Иудейский. Пилат отвечал: что я написал, то написал. Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет, – да сбудется сказанное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий. Так поступили воины. При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Женщина! Вот сын Твой. Потом говорит ученику: вот Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе. После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду. Тут стоял сосуд, полный уксуса. Воины, напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух. Но так как тогда была пятница, то Иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу, – ибо та суббота была день великий, – просили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их. Итак пришли воины, и у первого перебили голени, и у другого, распятого с Ним. Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили. Ибо это произошло, да сбудется Писание: кость Его да не сокрушится. Также и в другом месте Писание говорит: воззрят на Того, Которого пронзили.