Никита Гусятник
Как у матушки под крылышком (Даль).
Идёт июнь к своей середине, и раннее лето полнится новою жизнью. На крестьянских дворах самая весёлая пора: всюду пищит и копошится молодь, жёлтые гусята да пушистые цыплята жмутся к матери, делают первые робкие шаги по тёплой мураве и при всякой тени в небе спешат укрыться под материнское крыло. Зеленеют травы и хлеба, и всё малое и беззащитное тянется к теплу да защите.
А Никиту Гусятника народ почитал добрым стражем гусей и всей домашней молоди, и главною заботою дня был зоркий присмотр за птенцами, чтобы уберечь их от хищника и хвори. И не зря молвит народ про самое надёжное место, что там покойно, как у матушки под крылышком: нет малому существу укрытия вернее, чем тёплое родительское крыло, под которым ни коршун не страшен, ни стужа. А прибавляет народ к тому и крыло повыше, как у Христа за пазухой, ибо над всякой земною защитою стоит ещё и Божий покров.
А Святая Церковь поминает в этот день святителя Никиту, исповедника Халкидонского, что и сам был добрым стражем. Двери его дома стояли открыты всякому нищему и сироте, вдовам он был заступником, обиженным защитником, а в лютую пору иконоборства заслонил собою и святые иконы, не убоявшись ни царского гнева, ни ссылки. Так сошлись под одно число страж птичий и страж духовный: как пастух бережёт малую птицу под своим призором, так пастырь берёг вверенное ему стадо и всякого слабого человека. А над ними обоими, над птицею и пастухом, над сиротою и пастырем, простирает Свой кров Господь, под крылом Которого тепло и надёжно всякой живой душе.
Стоит ранний июнь, и на крестьянских дворах самая пора птичьего вывода: повсюду пищат жёлтые гусята, цыплята да утята, едва вставшие на лапки.
Главная забота дня — присмотр за молодью. Гусёнок мал и беззащитен, всякому он добыча: и коршун с высоты приметит, и лиса со двора утащит, и хорь ночью подберётся, да и хворь нет-нет а пройдётся по выводку. Оттого хозяйка глаз не спускала с птенцов, и тут ей пример сама птица: добрая наседка одним глазом зерно видит, другим глазом коршуна (Даль). Так и доброму хозяину положено, одним глазом за кормом, другим за бедою. А растёт молодь неприметно, день за днём, ведь по крупице и птица собирает, а сыта бывает (Даль): кормили гусят свежей травой да зерном, поили, выпускали к воде, и крепла малая птица под зорким призором, покуда не вставала на крыло.
Примечали в этот день и природу к будущему хлебу. Коли поутру обильная роса легла росинками на траву, ждали доброго колошения хлебов, а выдался день тихий, без ветра, надеялись на хороший урожай (Белов). По росе да по тиши крестьянин загадывал о ниве, читая книгу творения с благодарною зоркостью и вверяя урожай воле Божией.
Приходится этот день на Петров пост, и стол в эту пору самый смиренный. Птичий двор хоть и полон молодью, да молодую птицу под нож не пускают, её растят, а потому держался стол не двором, а полем да огородом. Простой народ в такие дни ел немудрёно: толокно да щи, квас да ржаной хлеб, репу пареную, редьку, лук да чеснок, тем и были сыты (Терещенко; Занков).
И первым из таких смиренных кушаний был овсяный кисель, древняя русская еда, что веками кормила и в пост, и в нужду, никогда не приедаясь. Снедь до того простая, что казалась нищею, а на деле была кормилицей. И тут крестьянин знал главное: за хлеб насущный, за всякий смиренный кусок благодарить надо не стол и не хозяйку, а Бога, от Которого исходит всякий дар (Занков). Оттого и самый скудный постный обед, принятый с благодарностью, был ему не теснотою, а тихим праздником, ведь не богатством стола жив человек, а Божиим благословением над ним.
Оттого и подадим на этот день овсяный кисель, и постный, и скоромный, по дню.
Постное: овсяную муку или толокно с вечера заливают тёплой водой с коркою ржаного хлеба для закваски и дают скиснуть, наутро процеживают и варят, помешивая, до густоты, разливают и студят, покуда не загустеет так, что можно резать ножом. Едят постный кисель с льняным или конопляным маслом, а кто послаще любит, с сытом, медовою водою (по Терещенко и народному обиходу).
Скоромное: тот же кисель, когда день непостный, едят с молоком или со сливками. Снедь та же, древняя и смиренная, да побогаче, для дня, когда дозволено молочное.
Гусят нынешний горожанин не пасёт, а всё же у каждого есть своё малое и беззащитное, над чем он дрожит: дитя, дело рук своих, родной человек, а то и собственная душа. И добрая забота о нём, сама по себе святая, исподволь оборачивается тревогою, что гложет и сна лишает, когда взор навсегда прикован к беде, которой ждёшь, и недосуг ему подняться выше.
А Господь зовёт поднять этот взор. «Взгляните на птиц небесных, говорит Он: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их. Не вы ли гораздо лучше их?» (Мф 6:26). Не праздность тут заповедана, ведь и птица ищет корм, и всякая мать стережёт своих птенцов, а свобода от изнуряющей тревоги. Тот, Кто кормит малую пичугу и не забывает ни единого воробья, держит в Своей руке и тебя, и всё твоё беззащитное, и самую ту беду, которой ты так страшишься.
Об этом и сложили негромкое слово наши прадеды: дал Бог роток, даст и кусок (Даль). «Роток» тут не что иное, как ласково сказанный рот, маленький рот младенца или птенца, и присловье говорит: Тот, Кто сотворил это малое существо с его голодным ротком, не оставит его и без куска. А коли так, то делай своё дело верно, как добрый хозяин, паси и стереги вверенное тебе, но исход предай Богу, ибо растёт и кормится всё живое не твоею тревогой, а Его благословением.
Не оттого ли и святой Никита, стоя за святые иконы пред гонителем и не убоявшись ни мук, ни ссылки, был так твёрд и спокоен? Он уповал не на свою силу, а на Бога, и страх не имел над ним власти. Вот и нам завет Никитина дня: трудись и береги вверенное, но не изводись тревогою. Свободен и крепок не тот, кто всё удержал своими руками, а тот, кто сумел вручить своё беззащитное в руки Отца Небесного и оттого обрёл покой.
Преподобне отче Никито, испроси нам у Господа веру без боязни и сердце, свободное от тревоги, да трудимся и бережём вверенное нам, всякую же заботу возложив на Бога, Который питает птиц небесных и не оставит чад Своих. Аминь.
Преподобный Никита исповедник, епископ Халкидонский
Пра́вило ве́ры и о́браз кро́тости,/ воздержа́ния учи́теля/ яви́ тя ста́ду твоему́/ Я́же веще́й И́стина./ Сего́ ра́ди стяжа́л еси́ смире́нием высо́кая,/ нището́ю бога́тая,/ о́тче Ники́то,/ моли́ Христа́ Бо́га/ спасти́ся душа́м на́шим.
Святитель Никита — епископ Халкидонский, исповедник, что в тяжкую пору иконоборчества твёрдо стоял за святые иконы. Молятся ему о крепости в вере и о верности святыням, прося смелости исповедать Христа там, где это трудно и небезопасно. А ещё, по его великому милосердию, прибегают к нему сирые и обиженные, ведь при жизни двери его дома были открыты всякому нищему и страннику, и был он отцом вдовам и сиротам, защитником гонимым. У мощей же его подавались исцеления, оттого притекают к нему и в недугах. Исповеднический подвиг святителя и стоит на левом клейме нашей иконы: епископ Никита пред иконоборцами защищает святой образ, не убоявшись ни угроз, ни ссылки.
А в народе десятое июня зовут Никитою Гусятником, потому что святого почитали добрым покровителем гусят и всякой молодой домашней птицы. В эту пору на крестьянских дворах выводились гусята, и хозяева приглядывали за ними особенно зорко, оберегая малых от хищника и хвори. Дивно перекликается это с подвигом святителя: как Никита берёг вверенное ему словесное стадо, не давая волку-еретику расхитить веру, так пастушок бережёт стадо гусиное у тихой воды. Добрый страж и там, и тут хранит малое и беззащитное. Эту раннюю зарю хранит правое клеймо иконы: отрок стережёт белых гусей у пруда, а за ним зеленеет молодая нива.
Поздравляем и всех Никит, носящих имя святителя Халкидонского. Имя это по-гречески значит «победитель», и пусть небесный покровитель испросит каждому Никите ту победу, какую одержал сам, — не над людьми, а над собственным страхом и над неправдою века; и пусть хранит он своих тёзок так же зорко и милостиво, как хранил вверенное ему стадо, не давая беде расхитить ни веры, ни доброго имени. житие
Преподобный Никита, исповедник, жил во второй половине восьмого и начале девятого века в городе Халкидоне, что стоял на малоазийском берегу Босфора, напротив Константинополя. С юных лет отрёкся он от мира и всех мирских привязанностей и, угождая Богу добродетельною жизнью, избрал путь иноческий, в посте, молитве и воздержании.
За строгую и богоугодную жизнь, за разум и твёрдость веры возведён был Никита на престол святительский и стал епископом Халкидонским. И явил он себя пастырем милостивым превыше меры. Двери дома его были открыты всякому: нищего он питал, нагого одевал, странника принимал под кров, сиротам был отцом, вдовам заступником, а всякому обиженному и неправедно осуждённому скорым защитником. Не богатство копил святитель, а творил милость, зная, что в милосердии к малым служат Самому Христу.
Настали же времена тяжкие. В царствование императора Льва Армянина с новою силою поднялась ересь иконоборческая, и повелено было отвергнуть святые иконы, а чтущих их гнать, как идолопоклонников. Спор шёл о самом главном. Иконоборцы звали образа идолами, защитники же святынь исповедали, что Сын Божий, став человеком и явившись во плоти видимым, может быть и изображён, и что честь, воздаваемая образу, восходит к Первообразу, так что поклоняемся мы не дереву и краскам, а Тому, Кто на иконе написан. Так учил и Седьмой Вселенский собор, и в этой вере стоял святитель Никита.
Многие в ту пору убоялись и склонились пред царскою неправдою, но Никита встал за истину твёрдо и безбоязненно. Он обличал иконоборцев, не таясь, и убеждал свою паству благоговейно чтить святые образы Христа Спасителя, Пречистой Его Матери и угодников Божиих. За эту ревность претерпел святитель многое. Нечестивый император и его единомышленники подвергли его унижениям и мучениям, лишили кафедры и отправили в изгнание. Но ни угрозы, ни страдания, ни самая ссылка не поколебали исповедника: он остался верен православию до конца. Потому и именует его Церковь не мучеником, ибо не был он убит мечом, а исповедником, святым, который всею жизнью своею, в долгих скорбях, исповедал и не предал веры.
Скончался святой Никита в изгнании, в начале девятого века, подвизаясь до последнего часа в одной из обителей. И прославил его Господь по смерти: у мощей святителя стали совершаться чудеса и подавались исцеления притекавшим с верою. В каноне службы, что сложил ему впоследствии константинопольский пресвитер Иосиф, прославляется вместе со святителем и родной брат его, святой Игнатий, ибо оба брата просияли святостью. Так оставил преподобный Никита Церкви образ доброго пастыря, что и стадо своё сохранил от волка, и сам не убоялся положить за веру покой и самую жизнь. Память его совершается десятого июня.
Евангельские чтения
Заговор против Иисуса
В то время собрали первосвященники и фарисеи совет против Иисуса и говорили: что нам делать? Этот Человек много чудес творит; если оставим Его так, то все уверуют в Него, - и придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом. Один же из них, некто Каиафа, будучи на тот год первосвященником, сказал им: вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели весь народ погиб. Сие же он сказал не от себя, но, будучи на этот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино. С этого дня положили убить Его. Посему Иисус уже не ходил явно между Иудеями, а пошел оттуда в страну близ пустыни, в город, называемый Ефраим, и там оставался с учениками Своими. Приближалась Пасха Иудейская, и многие из всей страны пришли в Иерусалим пред Пасхою, чтобы очиститься. Тогда искали Иисуса и, стоя в Храме, говорили друг другу: как вы думаете? не придет ли Он на праздник? Первосвященники же и фарисеи дали приказание, что, если кто узнает, где Он будет, то объявил бы, дабы взять Его.