К середине мая берёзы стоят в зелёной дымке. Почка на них лопнула, из неё проклюнулся первый лист, ещё мелкий и не развёрнутый до конца, а с ветвей повисли длинные серёжки. Утро встало ясное, и ветер тянет с полудня, мягкий и тёплый. На опушке густо поднялась свежая трава, и коровы идут с неё домой с тугим выменем. Пашня у леса засеяна, и только кое-где мужики ещё досевают овёс.
У старой берёзы на опушке с утра висит берестяной туес. Из отверстия в стволе выведен желобок, и по нему в туес стекает сок. Ближе к полудню за ним приходит старуха. Ростом она невелика и проворна, ходит мелким скорым шагом. Лицо у неё круглое, в частых морщинах, щёки нарумянил ветер, глаза тёмные и живые. На ней тёмный платок, низко повязанный на лоб, пестрядинная понёва, суконная свита и лапти, а в руке узелок.
Старуха снимает туес и смотрит сок на свет. Он ещё чист, но уже не так прозрачен, как ранней весной, и, пригубив, она чувствует, что сладости в нём поубавилось. Лист проклюнулся, и сок этот последний. Она вынимает желобок, загоняет в отверстие колышек из сухой ветки и замазывает его глиной из узелка, чтобы берёза не истекла. Дерево отдало своё, теперь ему жить листом.
Дома на лавке лежит внук. С весны его треплет лихорадка, он исхудал и ест через силу, и с нынешнего дня его станут поить берёзовым соком. Старуха несёт туес обеими руками, бережно, чтобы не расплескать. «Не всяк умирает, кто хворает» (Даль), и она верит, что к лету мальчик встанет на ноги.
В городе Доростоле на суд к римским наместникам привели когда-то трёх христиан из деревни Озовии. Судья спросил, как их зовут, и первым ответил Максим. Христианин он по вере, сказал он, как и братья, стоящие рядом, а Максимом его называют люди. Вслед за ним и братья назвали себя христианами.
Берёза поит больного соком, а крепкий в вере поит брата верой.
В святцах на это число стоят Иасон и Сосипатр, апостолы от семидесяти, и мученик Максим с братьями Дадой и Квинтилианом, и за двумя из них народ закрепил свою заботу. Мученик Максим оказался связан с берёзовым соком, и день прозвали Березосоком и Максимовым днём, ибо с Максима больных начинали отпаивать соком берёзы. Сок этот считали целебным, а самым целебным тот, что брали из верхней части ствола.
В Тульской губернии страдающих весенней лихорадкой поили берёзовым соком начиная с этого дня. Тем же днём больных поили отварами первых трав, крапивы, мать-и-мачехи и подорожника. Сок подорожника ценили издавна и лечили им раны и кашель. Рожу обкладывали чистыми листьями подорожника, укрывая красноту и опухоль, и меняли повязку часто, бывало, до семи раз на дню.
Апостола Иасона в просторечии звали Ясоном, и с ним связывали тёплый ветер. «Тёплый ветер на Иасона приносит здоровье» (Даль), и в этот день выходили на дорогу и ждали тёплого ветра с полудня.
Поминали и мученика Маммия, которого в деревне звали Мамантием, а о нём сложилось присловье «Святой Мамантий коровам молоко даёт» (народный месяцеслов). Свежей сочной травы к этой поре становилось вдоволь, и молока у коров прибавлялось, а святого почитали покровителем коров и коз.
Продолжался и сев овса, а где весна запоздала, его только заканчивали. «Не в пору, не впрок; а ко времени, спорее» (Даль), и в мае всякое дело спешили сделать в свой срок.
Приметы дня. Тёплый ветер на Евсея к благодати весенней. «Коли берёза перед ольхой лист распустит, то лето будет сухое; если ольха наперёд – мокрое» (Даль).
Берёзовый сок на Руси пили весной и как питьё, и как лекарство. В старинных травниках и лечебниках записано, когда его собирать, чем он полезен и что из него можно приготовить. Но век у сока короткий. Обильно берёза точит дней десять, от силы двадцать, а набранный сок в тепле скисает за пару дней.
Конец сбора узнавали по самой берёзе. Как только почка лопалась, на ветвях появлялась зелёная дымка первых листочков и повисали серёжки, сок больше не брали, ибо теперь он был нужен дереву самому. Менялся и сок. В начале весны берёзовица текла чистой, как слеза, к маю белела и мутнела, и говорили, что она мылится, а под конец теряла сладость и отдавала горечью и корой. Такой сок не годился ни в питьё, ни на квас.
Последний чистый сок старались сберечь. В лесу его брали в берестяной туес, и в бересте он дольше держал прохладу, а на летний запас сливали в дубовые и липовые кадки и держали в погребе на льду. Дольше всего сок держался в дубовой кадке и там понемногу превращался в шипучий квас. «Час придёт, и квас дойдёт» (Даль), и к лету в погребе стояла своя берёзовица.
Квас берёзовый на ячмене
Сок брать в последние дни сбора, пока он ещё прозрачен и сладок, а помутневший и горький не брать. Принести его из лесу в берестяном туесе и не мешкая процедить через холстину. На ведро сока, а это около 12 литров, взять чуть больше 400 г ячменя, а без весов три-четыре добрые горсти. Зерно перебрать от сора и долго калить на сухой чугунной сковороде в остывающей печи, пока оно не потемнеет почти до цвета кофе. От того, как прожарен ячмень, квас выходит тёмным, с лёгкой горчинкой и густым хлебным духом. Остывшее зерно всыпать в дубовую кадку со свежим соком, а для верности можно положить и пару пережжённых корочек ржаного хлеба. Ни сахара, ни дрожжей не нужно, довольно сладости самого сока. Кадку накрыть холстиной и снести в холодный погреб. Квас бродит исподволь, не торопясь, и со временем делается шипучим, бодрым и чуть терпким, а в холоде стоит до самого сенокоса.
Больного весной отпаивали берёзовым соком. Отпаивать значит поить понемногу и раз за разом того, кто сам себе помочь не может, пока он не окрепнет и не встанет. И всякий раз поит тот, кто сам стоит на ногах.
Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш (Ис. 40:1).
После первого допроса мучеников Максима, Даду и Квинтилиана отвели в темницу. Шли они туда с радостью и всю дорогу говорили о своём спасении. А в темнице до глубокой ночи Максим толковал братьям Писание. Сил у него было столько же, сколько у них, и оковы на нём были те же. Но он был чтецом церковным и знал слово Божие лучше братьев, и это знание он отдавал им без остатка. В полночь узники уснули, и во сне на них двинулся с оружием враг. Проснувшись, они увидели Ангела, и Ангел велел им не бояться, ибо Бог, их надежда, близко и поможет им. До утра в темнице звучала хвала Богу.
Утешать приходится тогда, когда утешителю и самому нелегко. Максима ждали те же муки, что и братьев, и он не мог ни открыть темницы, ни отвести меча. Он дал им то, что имел сам, слово Писания, и этого хватило, чтобы ночь страха стала ночью хвалы. Остальное сделал Бог, пославший Ангела. Всякое утешение начинается с малого, с того, чтобы прийти, сесть рядом и поделиться тем, что держит самого утешающего. Утешать велит Сам Господь, и кто утешает, исполняет Его повеление, даже если ему кажется, что сказать нечего.
Если рядом с вами есть человек, которого свалила болезнь или горе, навестите его, не дожидаясь, пока ему станет совсем худо. Посидите с ним, прочитайте вместе псалом или Евангелие дня, а если слов не найдётся, просто побудьте рядом. Вечером помяните его в молитве, как умеете, и Господь Сам пошлёт ему утешение.
Святи́и му́ченицы Макси́ме, Да́до и Квинтилиа́не, в темни́це словесы́ Бо́жиими друг дру́га утеша́вшии, научи́те и нас скорбя́щия бли́жния на́ша сло́вом и де́лом утеша́ти.
О святом
Максим и его товарищи Дада и Квинтилиан жили в деревне Озовии, неподалёку от города Доростола, и пострадали при императоре Диоклетиане. Когда наместники велели всем приносить жертвы богам, трое христиан не пошли на языческое торжество, и на них донесли. Слуги нашли их на молитве и в оковах повели в город. На суде наместник Гавиний долго уговаривал Даду и Квинтилиана, но они ответили, что стоят на том же, что сказал их брат Максим, ибо он чтец церковный, Писание разумеет хорошо и знает, что им полезно. «Кто больше знает, тому и книги в руки» (Даль), и братья положились на него до конца. Их били, держали в темнице, сулили почести, а потом отвели в родную деревню и там усекли мечом.
Народ поставил на Максимов день берёзовый сок, которым весной отпаивали больных, и в этом соединении есть правда о самом мученике. Больной доверяет тому, кто знает, какой сок брать и когда поить, а двое его товарищей в час испытания доверились брату, который лучше их знал слово Божие, и не ошиблись.
Апостолы от семидесяти Иасон и Сосипатр были учениками апостола Павла, и он называет их своими сродниками, посылая от них привет римским христианам. Иасон, родом из Тарса, стал там епископом, а Сосипатр, уроженец Ахаии, возглавил Иконийскую церковь. Вдвоём они дошли до острова Керкиры, построили там храм во имя первомученика Стефана, терпели темницу и муки, и через них уверовали многие, а под конец крестился и сам царь острова. Церковь поёт, что они явились как звёзды пресветлые, просвещая вселенную светом проповеди. А в народе с Иасоном связали тёплый южный ветер, приносящий здоровье.
Поклониться мученикам и апостолам можно у их образа в храме, где нынче поётся им тропарь.
День ангела в это число празднуют Максимы, Ясоны, Кириллы и Виталии. Максим – имя латинское, оно значит «величайший», Иасон греческое, его толкуют как «исцеляющий», а Квинтилиан идёт от латинского слова «пятый».
На второй год царствования нечестивых императоров римских Диоклетиана, правившего с 284 по 305 год, и Максимиана, при наместниках Тарквинии и Гавинии, диавол излил страшный гнев на христиан. От этих царей и наместников вышло такое повеление:
– Хотя мы знаем, что все наши подданные благоговейно почитают богов, однако, заботясь о лучшем устроении государства, всех, кто живёт в настоящее время в землях Римской империи, просим и убеждаем и самим всемерно почитать и любить богов и стараться прочих приводить к тому же. Если же найдётся такой, кто где-либо упомянет имя Христово, то он подлежит нашему гневу.
Слыша такой приказ, все народы спешили, собравшись, принести, согласно повелению, жертвы богам и приветствовать своих начальников такими словами:
– Радость и долголетнее здравие нашим владыкам за такую заботу о почитании богов!
Наместник Тарквиний сказал собравшимся:
– Видя такое ваше усердие, просим вас собраться завтра, чтобы вместе принести жертвы богам. А теперь повеселитесь с нами и отдохните от далёкого пути, завтра же после жертвоприношения каждый пусть возвратится в свой город.
Наутро все собрались, устроили богомерзкий праздник, принося жертвы идолам, и были отпущены Тарквинием по домам. На следующий день один из нечестивых идолопоклонников доложил Тарквинию:
– В городе находятся три мужа, которые вчера ослушались вашего приказа и не принесли жертвы, а про себя говорят, что поклоняются Единому Богу, Сущему на небесах.
Тарквиний тотчас послал своих слуг схватить ослушников. Нашедши их в деревне Озовии молящимися Богу, слуги заковали их в оковы и скоро привели в город Доростол, где в это время случайно были оба наместника. Был уже вечер, когда пришли в город и известили о захваченных христианах. Тарквиний велел стеречь узников до утра. Святые всю ночь молились и восклицали:
– Господь наш, Иисус Христос! Подай нам с небес Твою силу на помощь, чтобы нам одолеть наших врагов, и сподоби нас по благости Твоей принять венцы победы.
Утром Тарквиний и Гавиний сели на суде и приказали поставить перед собой захваченных христиан. Увидев их, Тарквиний спросил:
– Эти ли люди пренебрегают нашими повелениями и самовольно исповедуют свою веру?
Потом он спросил святых, как их имена. Святой Максим ответил:
– По вере я христианин, как и эти мои братья, а по человечеству я прозываюсь Максимом.
– Ты заявил, – сказал правитель, – что служишь не нашим богам, а какому-то другому. Твой товарищ как называется?
Тот ответил сам, что зовут его Дадой и что он так же христианин, как и его брат. На вопрос Тарквиния, как прозывается третий, Квинтилиан назвал своё имя и заявил, что он тоже христианин. Секретарь Магнилиан записал показание каждого. Наместник Гавиний спросил его, записал ли он имена. Магнилиан сказал, что прочтёт, если получит приказание.
– Прочти, – сказал Гавиний.
Секретарь прочитал:
– Предстоящие христиане, по их показанию, именуются Максим, Дада, Квинтилиан.
Тогда Тарквиний обратился к святым с такими словами:
– Жизнь ваша в ваших руках. Если хотите жить, принесите жертву матери богов и сделайтесь её жрецами, потому что жрец её умер и отошёл к великому небесному царю Зевсу, чтобы там служить ему.
– Нечестивый и бесстыдный человек! – отвечал Максим. – Или ты не боишься Господа, именуя богом и называя царём скверного прелюбодея? Знайте, безумные люди, Царь Небесный – Христос, обо всех заботящийся и всем управляющий. Знайте и то, что мы, создание Бога Истинного, никогда не исполним пагубного повеления вашего!
Наместник Гавиний призвал к себе Даду и Квинтилиана и без успеха вёл с ними долгую беседу, убеждая их признать своё нечестивое и пагубное учение. Святые отвечали:
– Мы стоим за то же, что сказал брат наш Максим. Он чтец в нашей Кафолической церкви, хорошо понимает Священное Писание и знает, что нам полезно. А ты, поражённый бесовским безумием, не знаешь, что для тебя необходимо. Если бы ты пожелал послушать нас, то узрел бы свет.
Тогда Гавиний и Тарквиний сказали:
– Вот, мы всячески увещеваем вас и советуем, что лучше, а вы не покоряетесь и остаётесь при своём сумасбродстве.
– Нет, – отвечал святой Максим, – это вы беснуетесь, желая обратить в бесовскую веру людей, живущих добродетельно и служащих Единому Богу. Делайте с нами, что хотите, но никогда не отвратите нас от истинной веры.
Тогда Гавиний и Тарквиний стали совещаться, что сделать со святыми, и велели отвести их в темницу. Те с радостью пошли, беседуя о своём спасении. Находясь в тюрьме, они вели духовную беседу, и Максим много поучал Даду и Квинтилиана от Священного Писания. В полночь они уснули и видели во сне диавола, ополчившегося на них с оружием. Встав от сна, они увидели Ангела, говорившего им:
– Не бойтесь. Бог, ваша надежда, примет вас к Себе. Он недалеко от вас и поможет вам.
Явление Ангела и его слова подкрепили мучеников, и они благословляли Бога, славословя до утра.
Правители, сев на суде, приказали снова привести к себе узников, и Гавиний сказал им:
– Мы призвали вас и опять увещеваем принести жертву богам, и тогда получите от нас немалые почести. Если же не послушаетесь нас, то сами будете виновны в своей смерти. В эту ночь боги наши во сне сказали относительно вас свою волю.
Святые мученики отвечали, что и им Бог приказал потерпеть за Его святое имя всякие мучения. Тарквиний обратился к Гавинию с такими словами:
– Если не отправить их на мучение, то они никогда не послушаются нас.
Гавиний отвечал:
– Сами они это выбрали, пусть сами себя винят.
Тогда правители приказали снять с мучеников одежды. Когда это было исполнено, Гавиний приказал связать их, растянуть на земле и бить. Когда и это было исполнено, Тарквиний сказал слугам:
– Спросите их, не хотят ли они послушаться нас и принести богам жертвы. Если нет, то устроим им другие мучения и погубим их злою смертью.
На вопросы слуг святые мученики единодушно ответили:
– Бог наш подкрепляет нас, мучениями вашими пренебрегаем, лукавого совета вашего не послушаем и жертв бесам не принесём.
Тарквиний приказал слугам отвести святых обратно в темницу, так как наступил час обеда. Когда минул уже седьмой час, наместники снова сели на суде, и снова привели святых мучеников.
Гавиний спросил:
– Максим! Не надумал ли ты послушаться нашего совета и принести жертву богам?
Святой Максим отвечал:
– Совета вашего не принимаем. Как уже раньше сказали, так и теперь повторяем, что поклонимся только Господу нашему Иисусу Христу с Богом Отцом и Святым Духом.
Разгневанный Гавиний крикнул:
– Если не хотите образумиться и поклониться богам, то погубим вас. Прикажем отвести вас в пустынное место и там обезглавить.
Святые заклинали правителей исполнить угрозу. Тогда наместники велели отвести мучеников в их деревню и там обезглавить. Услышав смертный приговор, святые прославляли Бога и молились:
– Господи Иисусе Христе, избавивший нас от земной грешной жизни, прими нас в чертог Свой и сподоби Царства Твоего Небесного.
Молящихся святых мучеников привели в деревню Озовию, там отрубили им главы, и предали дух свой в руки Божии святые мученики Максим, Дада и Квинтилиан в царствование Диоклетиана и Максимиана, при наместниках Тарквинии и Гавинии. Господу нашему Иисусу Христу, владеющему нами, слава, держава и Царство во все века. Аминь.
Святой апостол Иасон происходил из города Тарса и был первым христианином в этом городе, а святой апостол Сосипатр был родом из Ахаии. Присоединившись к святой вере Христовой, они оба сделались учениками святого апостола Павла, который в Послании к Римлянам называет их даже родственниками (Рим. 16:21). Иасон был поставлен епископом в своём родном городе Тарсе, а Сосипатр принял на себя руководство Иконийской церковью. Оба доблестно пасли и приумножали своё стадо.
Отправившись на запад, они достигли острова Керкиры и соорудили там прекрасную церковь во имя святого первомученика Стефана. Они совершали в ней богослужение и многих присоединили к Христовой вере. Оклеветанные перед Керкилином, царём острова, они были заключены в тюрьму, где сидели семь разбойников, Саторний, Иакисхол, Фаустиан, Ианнуарий, Марсалий, Евфрасий и Маммий. Святые апостолы увлекли их своими боговдохновенными беседами к святой вере и сделали овец из волков. Тогда царь приказал разварить в котле смолы, серы и воска и бросить туда этих семь новопросветлённых узников. Так они мученически скончались и получили венцы от Господа. Уверовал во Христа и тюремный сторож. За это ему отсекли сперва левую руку, потом обе ноги и, наконец, когда он не переставал призывать имя Христово, голову. И он сопричислился к лику святых мучеников. А святых апостолов Иасона и Сосипатра царь вывел из темницы и передал на мучение князю Киприану. Тот крепко их связал и отослал опять в тюрьму.
Увидев из своих палат такое страдание святых мучеников и узнав, что они страдают за Христа, дочь царя, по имени Керкира, объявила себя христианкой, сняла с себя драгоценные наряды и украшения и раздала их нищим.
Узнав об этом, отец её исполнился глубокой печали и приложил все усилия, чтобы отвратить её от веры Христовой. Когда всё оказалось безуспешным, царь в сильной ярости запер её в отдельной темнице и приказал отдать её на растление одному блуднику – Мурину. Когда Мурин подошёл к дверям тюрьмы, внезапно прибежал медведь, схватил его и стал терзать. Услышав шум и увидев в окно, что происходит, сидевшая в тюрьме царская дочь отогнала зверя именем Христовым, исцелила раны Мурина и, открыв истины святой веры, сделала его христианином.
– Велик Бог христианский! – громко восклицал Мурин и за это, потерпев страшные мучения, скончался среди страданий и предстал перед Господом в сонме мучеников.
Тогда царь приказал воинам обложить темницу дровами и зажечь их, чтобы вместе с темницею сгорела и его дочь. Сделали, как было приказано, и темница сгорела. Но девица оказалась жива и невредима, огонь не коснулся её. Увидев такое чудо, многие из народа уверовали во Христа.
Наконец святая была повешена мучителями на дереве, удушена едким дымом, расстреляна стрелами и предала дух свой Богу. После её кончины царь стал преследовать веровавших во Христа. Те, боясь мучений, бежали на соседний остров и там укрывались. Узнав об этом, царь сам поплыл к тому острову, намереваясь наказать их страшными мучениями. Но когда он был в открытом море, то, преследуемый гневом Божиим, потонул в морской пучине, как некогда фараон. Христиане, избавившись от этого мучителя, вознесли Господу благодарственные песнопения. Святые апостолы Иасон и Сосипатр, освобождённые из темницы, невозбранно учили народ слову Божию.
Когда на престол вступил другой царь и узнал о святых апостолах, то схватил их и приказал разварить в железном котле смолы, серы и воска и бросить туда святых. Но апостолы благодатью Христовою стояли в том котле неопалёнными, а многие из стоявших кругом неверных были обожжены огнём. Другие, видя такое чудо, уверовали во Христа. Уверовал и сам царь и, наложив камень на шею, с рыданием воскликнул:
– Боже Иасонов и Сосипатров, помилуй меня!
Тогда святые апостолы, собравши всех уверовавших, научили их слову Божию и, наставив царя, крестили его во имя Отца, Сына и Святого Духа и дали ему имя Севастиан. Через несколько дней сын царя заболел и умер. Тогда святые апостолы, помолившись Богу, воскресили его из мёртвых. Много и других чудес совершили они и построили вместе с царём благолепные церкви. Совершив свой святой подвиг и приумножив стадо Христово, апостолы в преклонных летах скончались и отошли радостно ко Христу Богу.
Сказал Господь ко пришедшим к Нему Иудеям: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда. Но Я сказал вам, что вы и видели Меня, и не веруете. Все, что дает Мне Отец, ко Мне придет; и приходящего ко Мне не изгоню вон; ибо Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю Пославшего Меня Отца. Воля же Пославшего Меня Отца есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но все то воскресить в последний день.