Иван Постный, Полетний
Неведомый обет главу Предтечи на блюдо сложил (В. И. Даль)
Из всех постов в году этот один день. Не седмица, не сорок дней, а сутки, зато таких, что деревня их узнавала не по колоколу, а по тишине. Не пели, не плясали, не звали гостей на веселье, и даже нож в этот день старались не брать в руки, потому что церковь поминает усечение главы Иоанна Предтечи, и всё, что напоминало о том усечении, из обихода уходило.
Народ назвал день Иваном Постным и Полетним, и второе имя не менее верно первого. Лето кончилось не по календарю, а вот тут, на этом числе. Журавли пошли на юг, мужик перестал выходить со двора без кафтана, и всё, что ещё оставалось в поле и на огороде, надо было брать не откладывая.
Так и сошлись в одном дне две вещи, редко живущие вместе: строгий пост с запретом на нож и на веселье и при этом широкое столованье, потому что в этот же день зазывали в дом родню, соседей, а прежде всего нищих и странников. «На Ивана Постного хоть и пост, да разносол», говорили в народе, и в этом нет никакого противоречия. Постятся ради себя, а угощают ради других, и одно другому не мешает.
Устав дня деревня держала строго и до мелочей: не ели ничего круглого, ни яблок, ни картофеля, ни капусты, ни лука, ни орехов, потому что круглое напоминало о главе на блюде. Не брали в руки нож и ничего не резали, хлеб на столе ломали руками. Не варили вовсе, а что нужно было приготовить, то ставили в печь. И строже всего держали запрет на песни и пляски, ведь именно пляской и было выпрошено то, о чём день поминает.
Иные из этих правил народ подкреплял поверьями, и говорить о них надо ровно так, как они и жили, присказкой: пугали, что «станешь резать капусту, потечёт кровь», и что «съешь круглое, весь год голова будет болеть». Ни того ни другого церковь не утверждала никогда, а держалось это на простом хозяйском расчёте. Запрет, у которого есть страшная присказка, помнят и дети, а стало быть, в такой день никто не возьмётся за работу, которую можно отложить на завтра.
Имена дня сказали о нём коротко и точно: «Иван Постный пришёл, лето красное увёл», и ещё яснее, «Иван Постный, осени отец крёстный». С этого числа начинали одеваться по-осеннему, о чём и присловье, «С Постного Ивана не выходит мужик без кафтана». Птица в эти дни трогалась в дорогу, и говорили, что Иван Предтеча гонит птицу за море далече, а по журавлям судили о зиме, потому что рано пошедший на юг журавль обещал раннюю стужу. В тульских краях примечали особо: если журавли потянули на Киев, к югу, холода будут скоро.
Работы дню досталось много, и вся она была последней в своём роде. С Ивана Постного начинали убирать репу, и в иных местах справляли по этому случаю праздник, где не пили и песен не пели, а столовались широко и звали к столу бедных. Тогда же выходил последний срок стлать лён и торопились дочистить коноплю, о чём предупреждали без обиняков: «Если не выберешь коноплю до Ивана Постного, то весь пост просидишь без масла», ведь до середины прошлого века масло в северных краях били из льняного и конопляного семени. И если на Ивана Купалу шли за травами, то на Ивана Постного шли за кореньями, потому что сила растения к осени уходит вниз, в корень.
А главным делом дня было накормить чужого. Звали родню и соседей, но прежде всех сажали за стол нищих, странников и всякого, кому идти было некуда. День строгий, стол постный, а гостей полон дом, и так оно было заведено не по прихоти, а по разумению, что пост без милости пуст. Недаром и Даль записал коротко, одно спасенье, пост да молитва.
Устав дня сам написал за хозяйку весь список: ничего круглого, ножа в руки не брать, не варить, а стало быть, ни щей, ни каши с приправой, ни печёной репы, ни лукового пирога. Оставалось то, что готовится в печи само и подаётся ложкой, и такое блюдо у русской хозяйки было. Кулага, пареное соложёное тесто, густое, как каша, цветом от золотисто-розового до тёмно-коричневого, на вкус кисло-сладкое, с медовым духом, хотя ни сахара, ни мёда в ней нет вовсе. Сладость её своя, от солода, потому что зерно, проросшее и смолотое, отдаёт крахмал сахаром, и старинные хозяйки умели это задолго до того, как явилось слово для такого превращения.
Самая подходящая ягода для кулаги калина, чья горьковатая кислота сходится с ржаным солодом лучше всякой другой. Старинная рецептура, что приводит Ковалёв по шестнадцатому и семнадцатому веку, велит взять ржаной муки и мелко смолотого ржаного солода, налить горячей водой в горшочке, накрыть и упарить в печи, а калину разварить в воде, протереть сквозь сито в другой горшок, соединить с распаренным раствором, долить водой, накрыть крышкой, обмазать по шву тестом и долго парить в вольном печном духу. Кулага ржаная у нас уже была на Тихона Страстного двадцать шестого августа, но там она пустая, солодовая сласть постного дня по Максимову, а здесь ягодная и праздничная, для стола, к которому зовут нищих. С калиной пареной в меду одиннадцатого августа тоже не спутать: там ягода сама себе блюдо и берёт мёдом, а здесь она уходит в соложёное тесто и подслащена одним зерном.
По-постному, на Ивана Постного. Кулага с калиной
С вечера взять фунт ржаной муки и полфунта мелко смолотого ржаного солода, (около четырёхсот и двухсот граммов), смешать и заварить крутым кипятком, вливая его понемногу и растирая, чтобы не осталось комьев. Тесто выйдет жидкое, как густая сметана. Накрыть горшок и поставить в остывающую печь на всю ночь, чтобы прело в вольном духу и осолодело. Калину, фунта два, перебрать, залить водой и распарить в печи до мягкости, потом протереть сквозь сито, отделив косточки и кожицу. Утром соединить протёртую калину с осолодевшим тестом, долить кипятку до густоты каши, положить корочку ржаного хлеба для закваски, накрыть крышкой, обмазать шов пресным тестом и поставить в печь на день. Готовая кулага густа, тёмно-румяна и сладка сама собой. Есть тёплой и холодной, ломая к ней хлеб руками, а запивать квасом.
Странно устроен этот день. В нём запрещено резать, а поминает он усечение. В нём запрещено плясать, ведь погибель Крестителя началась с пляски. И запрет на нож, если вдуматься, вовсе не про кухню, а про символическое отречение от греха.
Ирод, который отдал приказ, не был из тех, кто ненавидит правду. Читать это место надо внимательно, потому что оно про нас. Иоанна он берёг, от жены оберегал, считал мужем праведным и святым, часто звал к себе и слушал, и, послушав, многое делал по его слову. Правда ему нравилась. Она была у него вроде хорошей музыки, от которой на душе становится чище и с которой не хочется расставаться.
«Он был светильник, горящий и светящий; а вы хотели малое время порадоваться при свете его» (Ин. 5:35).
Вот в этих словах вся беда и названа. Порадоваться при свете и пойти по своим делам. Свет нужен был Ироду не для того, чтобы разглядеть свою жизнь и что-то в ней переставить, а для того, чтобы посидеть в его тепле и почувствовать себя человеком не худшим из прочих. Ирод не потому убилИоанна, что разлюбил его, а потому, что при гостях побоялся показаться пустым человеком, и неловкость перед пирующими пересилил в нём стыд перед Богом.
Старинное застольное присловье говорит об этом так, будто нарочно сказано об этом пире: «Хлеб-соль кушай, а правду слушай!» Хлеб-соль на том пиру были а правда была убита в темнице и вынесена на блюде в ертву личному тщесавию.
Спроси себя нынче об одном, и этого хватит на весь пост. Что я слышал за последний год такого, с чем внутренне согласился, и что после этого сделал? Не что понял, не что почувствовал, а что переменил. Если ничего, значит, я тоже только грелся у светильника, а не вмитал в себя его свет. И не надо себя за это казнить, потому что казнить себя ещё легче, чем меняться, а надо взять одну-единственную вещь, самую малую и самую очевидную, и сделать её сегодня, пока день не кончился.
Вот и правда Иванова дня. Она не тем страшна, что колет глаза, а тем, что её можно любить, слушать, хвалить и при этом спокойно жить дальше по-старому. И потому нож у нас сегодня отобран не в шутку. Резать нельзя ничего, кроме одного, того, что давно надо было отсечь у себя.
Святы́й Иоа́нне Предте́че и Крести́телю Госпо́день, за пра́вду пострада́вый, научи́ нас и́стину не то́кмо услажде́ния ра́ди слу́шати, но и твори́ти ю́, и умоли́ Го́спода дарова́ти нам покая́ние нелицеме́рное, моли́ Бо́га о нас.
Усекнове́ние главы́ Иоа́нна Предте́чи
Па́мять пра́веднаго с похвала́ми, тебе́ же довле́ет свиде́тельство Госпо́дне, Предте́че: показа́л бо ся еси́ вои́стинну и проро́ков честне́йший, я́ко и в струя́х крести́ти сподо́бился еси́ Пропове́даннаго. Те́мже за и́стину пострада́в ра́дуяся, благовести́л еси́ и су́щым во а́де Бо́га явль́шагося пло́тию, взе́млющаго грех ми́ра, и подаю́щаго нам ве́лию ми́лость.
Иоанн Предтеча был последним из пророков и первым, кто указал на Христа перстом, и церковь чтит его выше всех рождённых женами. Погиб он не за веру и не на суде, а за одно сказанное вслух слово. Ирод Антипа, правитель Галилеи, отнял жену у собственного брата, и Иоанн сказал ему прямо, что так делать нельзя. За это он и попал в темницу, а после был усечён в ночь пирования, по просьбе плясавицы и по наущению её матери. День его памяти всегда постный, и с 1769 года, со времени войны с Турцией, в этот же день по всей России поминают воинов, павших за Отечество, потому что Предтеча счёлся первым из тех, кто положил голову за правду, а не за себя.
Всего страшнее в этой истории то, что убийца не был врагом убитому. Евангелие говорит о нём с неожиданной мягкостью: «Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берёг его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его» (Мк. 6:20). Берёг, слушался, слушал с удовольствием и казнил. Между этими словами и палачом не пролегло ни ненависти, ни спора о вере, а пролегло только неосторожно данное при гостях слово, которое неловко было взять назад. Народ, вглядываясь в такие дела, сказал коротко и без жалости, «Где клятва, тут и преступление», а Даль поставил это присловье рядом с другим, ещё точнее, «Клятва умному страшна, а глупому смешна». Оба клейма нашей иконы про это. На житийном ночной пир, где обещание уже дано и брать назад его поздно. На народном крестьянский стол Иванова дня, где ни ножа, ни песни, а хлеб ломают руками.
Именинники нынче Иваны, а имя Иоанн означает благодать Божия, и человеку, о котором сказано, что не восставал больший из рождённых женами, оно пришлось точно по мере. Молятся Предтече о покаянии, об укрощении страстей и о даровании твёрдости говорить правду там, где её говорить неудобно. А в самый день Усекновения в России стоит помянуть и своих. Панихида по воинам, за Отечество убиенным, служится нынче двести пятьдесят с лишним лет подряд, и это единственный в году пост, у которого есть государственная память. житие
Святому Иоанну, Предтече Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, подобало предварить смертью своею как рождение Господа, так и смерть Его. На земле он проповедал о пришествии Господа, сказав: «идет за мною Сильнейший меня» (Мрк. 1:7), и так же находившимся в аду душам праотцев святых он должен был проповедать, что уже явился ожидаемый в мире Мессия. И как Господь наш Иисус Христос пострадал за грехи людские, так и Предтеча Его предполучил страдальческую смерть по причине беззакония Иродова. Случилось же сие так.
Ирод, называемый Антипой, сын старейшего Ирода, избившего младенцев вифлеемских, злая отрасль от злого корня, имел в своей власти Галилею. Первоначально он женился на дочери Арефы, царя аравийского, но потом, будучи пленён красотою Иродиады, жены Филиппа, брата своего, сблизился с нею, ибо она соизволяла похоти его. По требованию сей любодейцы он прогнал от себя первую законную жену свою и женился на жене брата своего, противно закону, ибо закон повелевал брать вдову умершего брата лишь тогда, когда тот не оставлял после себя детей, а тут оставалась в живых дочь. Достоверно же сообщают, что Ирод отнял жену у Филиппа ещё тогда, когда он был жив, и таким образом сотворил великое беззаконие, как хищник, прелюбодей и кровосмеситель.
Видя такое беззаконие, ревнитель закона Божия, обличитель грехов человеческих и проповедник покаяния, святой Иоанн Креститель не умолчал, но пред лицом всех обличал Ирода и говорил ему:
— Не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего.
Ирод же, не вынося обличения, приказал заключить Иоанна в темницу, обложив его оковами. Особенно гневалась на святого Иродиада и весьма желала смерти его, но не могла его умертвить, ибо сам Ирод оберегал узника от убийственного намерения жены своей. Он считал Иоанна мужем праведным и святым, со сладостью слушал его и, внимая словам его, творил много добра, посему боялся отдать его на смерть. Однако боялся он не столько Бога, сколько людей, как говорит Евангелист Матфей: «и хотел убить его, но боялся народа, потому что его почитали за пророка» (Мф. 14:5). Ирод опасался, как бы народ не восстал и не поднял мятежа, и потому не осмеливался предать явно на смерть Крестителя Господня, всеми любимого, но только томил его в темнице, желая заградить не умолкавшие уста своего обличителя.
Святой Иоанн пробыл в темнице долгое время, и ученики его собирались к нему. Он часто поучал их добродетельной жизни и возвещал им об уже пришедшем в мир Мессии, к Коему и посылал их вопросить, не потому, что сам не знал, ибо как он мог не знать Того, Кого сам крестил и на Кого указывал перстом, говоря: «Вот Агнец Божий» (Иоан. 1:36). Посылал он их затем, чтобы они своими очами увидели чудеса, которые творил Господь, и окончательно убедились, что Он пришёл спасти род человеческий.
Спустя некоторое время наступил день, в который Ирод имел обыкновение совершать празднование своего рождения. Собрав всех князей своих, воевод, старейшин и тетрархов Галилеи, он устроил для них великое пиршество. Дочь Иродиады плясала на нём и своею пляскою весьма угодила Ироду и возлежавшим вместе с ним, и по научению жестокой матери своей она попросила главу святого Иоанна Крестителя и получила просимое, ибо Ирод поклялся дать ей всё, чего бы она ни попросила, хотя бы даже полцарства его. Окаянный не пожелал нарушить клятву свою и огорчить мерзкую мать плясавицы, но забыл о том страхе, в силу которого не решался до сих пор умертвить Иоанна, забыл и о святой жизни его и распалился намерением пролить кровь неповинную. И тотчас он послал палача в темницу, приказав усечь главу Иоанна и принести её на блюде.
Таким образом Предтеча Христов был усечён в темнице уже поздно ночью, ибо то мерзостное пиршество святым Евангелистом Марком названо вечерей, и вечеря эта затянулась далеко за полночь. И принесена была глава святого Иоанна на блюде посреди пиршества, и, как сообщают некоторые, изрекала она те же обличительные слова и после усечения:
— Не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего.
О, сколь великий страх объял тогда всех возлежавших и предстоявших на вечери той! Плясавица же отнесла главу к матери своей, а Иродиада, посмеявшись, не позволила похоронить её вместе с телом, ибо боялась, как бы Иоанн не воскрес и не начал снова обличать её и Ирода. Тело святого Предтечи ученики его в ту же ночь взяли из темницы и похоронили в Севастии, главу же Иродиада закопала у себя во дворце, на бесчестном и потаённом месте. О том, как она была оттуда взята, написано под двадцать четвёртым числом февраля, когда празднуется Обретение сей честной главы.
После умерщвления святого Предтечи окаянный Ирод совершил и другое злодеяние, ибо посмеялся над Господом нашим Иисусом Христом во время вольного Его страдания за нас, как о том повествует святой Евангелист Лука: «Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату» (Лк. 23:11).
Однако мщение Божие не замедлило совершиться над пророкоубийцею, ибо кровь Иоаннова вопияла на Ирода к Богу, как некогда кровь Авелева на Каина. Арефа, царь аравийский, мстя за бесчестие дочери своей, пошёл на Ирода войною, и воины Иродовы были побиты, а сам он спасся с трудом. После этого Ирод лишён был власти и всех богатств своих кесарем римским и послан на заточение с прелюбодейцею и дочерью её сперва в Лион, город галльский, потом в Илерду, город испанский, где и окончил жизнь свою в лишениях и бедствиях. А ранее своей смерти он видел смерть плясавицы, которая зимою провалилась под лёд переходимой ею реки, и правосудие Божие взяло у неё голову так же, как некогда взяли её у Предтечи, только не мечом, а льдом. После сего погиб с шумом и беззаконный убийца Ирод с мерзкою Иродиадою.
Святой же Иоанн как при жизни своей, так и после кончины был Предтечею Христу Господу. Предварив сошествие Господа в ад, он благовествовал находившимся там Бога, явившегося во плоти, и порадовал святых праотцев, с ними был изведён из ада по воскресении Христовом и сподобился многих венцов в Царствии небесном, как девственник, как пустынножитель, как проповедник покаяния, как пророк, как Предтеча и Креститель и как мученик. По молитвам его да наставит и нас на путь истинного покаяния Христос, милосердый Господь и Бог наш. Аминь.
Евангельские чтения
Смерть Иоанна Крестителя (МК.24)
В те дни, Царь Ирод, услышав об Иисусе (ибо имя Его стало гласно), говорил: это Иоанн Креститель воскрес из мертвых, и потому чудеса делаются им. Другие говорили: это Илия, а иные говорили: это пророк, или как один из пророков. Ирод же, услышав, сказал: это Иоанн, которого я обезглавил; он воскрес из мертвых. Ибо сей Ирод, послав, взял Иоанна и заключил его в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что женился на ней. Ибо Иоанн говорил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего. Иродиада же, злобясь на него, желала убить его; но не могла. Ибо Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берёг его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его. Настал удобный день, когда Ирод, по случаю дня рождения своего, делал пир вельможам своим, тысяченачальникам и старейшинам Галилейским, – дочь Иродиады вошла, плясала и угодила Ироду и возлежавшим с ним; царь сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе; и клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства. Она вышла и спросила у матери своей: чего просить? Та отвечала: головы Иоанна Крестителя. И она тотчас пошла с поспешностью к царю и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя. Царь опечалился, но ради клятвы и возлежавших с ним не захотел отказать ей. И тотчас, послав оруженосца, царь повелел принести голову его. Он пошел, отсек ему голову в темнице, и принес голову его на блюде, и отдал ее девице, а девица отдала ее матери своей. Ученики его, услышав, пришли и взяли тело его, и положили его во гробе. И собрались Апостолы к Иисусу и рассказали Ему всё, и что сделали, и чему научили.