Неопалимая Купина, Огнёвая заступница, Луков день
Малая искра города пожигает, а сама прежде всех помирает. (В. И. Даль)
Четвёртое утро вересеня встаёт с дымом над гумнами. Дым этот густой и низкий, стелется по земле и держится до полудня, потому что нынче на гумнах впервые за год развели огонь под хлебом. Небо серое, воздух сырой, лист мокр от вчерашнего дождя, и в такую-то погоду сушить рожь и приходится.
Наше лето коротко, и рожь у нас не доходит до полной спелости сама, а потому её досушивают снопами в овине, на живом огне, и Максимов замечает с горечью, что за границей русскую рожь узнают сразу по сморщенному зерну. Работа эта требует не силы, а неотлучности. Снопы ставят колосом вверх на колосники, а огонь держат внизу, в яме, и держат малый, потому что сушит не пламя, а тёплый дух, и всякая лишняя головня даёт искру, а искра на сухой соломе означает конец всему двору разом. Овинщик сидит при яме всю ночь, подкладывает по полену, слушает, как трещит, и по духу знает, когда зерно дошло, а сверх того смотрит, не переменился ли ветер, ибо на ветер огня оставлять нельзя. Огонь без дыму, человек без ошибки не бывает (Даль), а тут ошибка стоила годового хлеба и крыши над головой.
Чтится нынче не святой, а икона, и «Неопалимая Купина» и есть та, к которой прибегают, когда горит, и празднуют ей в память той купины, которая горела и не сгорала, а Моисей, увидев это, свернул с дороги посмотреть.
Огонь тут, если вглядеться, не враг и не гость. Не с огнём к пожару соваться (Даль), а к работе с огнём подступают всякий день. Он работник, и работник необходимый, ибо без него ни зерно не досохнет, ни печь не затопится. Мужик сидит при нём всю ночь не затем, чтобы его погасить, а затем, чтобы не дать ему выйти из-под руки.
День этот в народном месяцеслове стоит не под святым, а под образом. Икона Божией Матери «Неопалимая Купина» почитается защитницей от пожара и от молнии, о самом образе и его письме подробно сказано ниже, а здесь довольно того, что празднуют ему в день памяти пророка Моисея, которому в пламени тернового куста явился Ангел Господень. Имён у дня было несколько. Неопалимая Купина, Огнёвая заступница, а где начинали копать лук, там и Луков день, хотя настоящий луковый праздник ждал ещё три дня.
Огонь без дыму не живёт (Даль), а без огня не живёт и хлеб. Страх огня был у нас особенный, и понять его нетрудно. Изба рублена из сосны, крыта соломой, стоит вплотную к соседней, и топится всё это открытым пламенем от осени до весны. Сгорала не одна изба, а порядок или посад целиком, и потому огонь боялись больше воров и больше зверя. «Не топора бойся, а огня», говорили о том, что от разбойника уйдёшь, а от пожара нет. «Огонь не вода, пожитки не всплывают», говорили о том, что после воды хоть что-то соберёшь, а после огня не соберёшь ничего. Даль прибавляет к этому наблюдение о том, с чего беда начинается, «Не море топит, лужа. Не полымя города палит, искра». И помнили, что «От копеечной свечи Москва загорелась».
Когда пожар всё же случался, из дома выносили икону и обходили с нею горящее место, а вслух говорили, «Матерь Божья Богородица, скорая помощница, тёплая заступница, заступи, спаси и помилуй сего дома господина от огненной пожни, от водяной потопи». Слова эти по всему складу молитва, а не что иное, потому что в них есть обращение по имени и прошение о милости, и ничего кроме. Ермолов подтверждает, что обход пожарища с образом Неопалимой Купины считался у нас самым действенным средством. Он же, впрочем, ставит рядом с этим и обход с горшком мёду, и пасхальное яйцо, брошенное в пламя, и тушение грозового огня молоком от белой коровы, а вот это уже не молитва, а суеверие, и разница между тем и другим не в силе средства, а в том, к кому обращён человек.
Громницей же образ звали не за гром, а за свечу. На Сретение в церкви освящают свечи, и в народе их берегли весь год и звали по двум службам, которые им предстояли. Гробовыми, потому что такую свечу вкладывали в руки новопреставленному в знак той самой встречи с Богом, ради которой Сретение и празднуется, и в память мудрых дев, вышедших навстречу со светильниками. И громовыми, потому что её зажигали, когда шла гроза, и горящая свеча означала заступническую молитву Богородицы, к которой обращаются в страхе. Ермолов застал этот обычай в западных губерниях, где такие свечи прямо назывались громницами, а в Архангельской губернии в грозу зажигали венчальные. Так одно тянет за собою другое. Со Сретения хранится радость встречи, и в грозу от неё зажигают огонёк, чтобы просить заступления.
К этому же числу приурочивали начало овинной топки, и просили Богородицу об усмирении именно этого огня, домашнего и нужного. Овин ставили в стороне от жилья, потому что берегли не его, а всё остальное. Внизу в яме разводили костёр, поверху на колосниках сажали снопы, и мужик сидел при этом огне ночь напролёт, подкладывая и следя, чтобы жар шёл ровный и чтобы искра не ушла вверх. Народ звал овин ласково и с опаской разом, и загадок о нём сложил много. «Стоит волчище, разиня ротище», это про верхнее окно, куда сажают снопы. «Стоит Фрол и рот пол» и «Андрюха, набитое брюхо», это про него же, полного хлебом. А то и просто «Старый барин кусочками валит».
Овинные именины с кашей молотильщикам справляли позже, на Феклу, и до них было ещё три недели.
Тыква к этому числу вылежалась и дошла до сладости, какой у неё в августе не было. Где дым, там и огонь (Даль), а где огонь, там и печёное. Ломтями её парят в горшке, и выходит скорее сласть, чем еда, а нынче с ней поступают иначе, обращают в пюре и соединяют с крупой. Блюдо это зовётся тыковником и стоит в одном ряду с прочими пшёнными кашами, а пюре тыквенное подмешивают именно к пшену, потому что эти двое сходятся лучше всего. Слово это стоит запомнить, оно и снимает всякий вопрос о том, каша тут или овощ. Тыква в тыковнике не приправа при каше, а хозяйка, давшая блюду имя.
Пшено здесь не главное, оно только держит и загущает тыкву, оттого блюдо и названо по ней. И в печь тыковник ставят уже готовым, чтобы верх схватился и подрумянился. Тыква на русском столе не гость и не новость, ибо шла она и в похлёбку, и в кашу, а выдолбленную и высушенную брали вместо кадки и солили в ней огурцы на зиму.
Тыковник, пшённая каша с тыквой в горшке
Тыкву очистить от корки и от семян, нарезать кусками и сварить в молоке до полной мягкости, потом растолочь толкушкой в гладкое пюре прямо в том же молоке, брать тыквы и молока поровну. Отдельно сварить пшённую кашу, промыв крупу до чистой воды и обдав кипятком от горечи, отварив её в двух стаканах воды до выпаривания, а после долив стакан горячего молока и доведя до густоты. Соединить кашу с тыквенным пюре, вбить в неё мелко изрубленное крутое яйцо и вмешать ложку сливочного масла. Глиняный горшок изнутри обмазать маслом, переложить в него всё и поставить в печь на малое время, лишь бы верх схватился и подрумянился. Подавать прямо в горшке, а сверху положить ещё масла.
Мужик сидит у овинной ямы всю ночь. Над ним, на колосниках, лежит весь хлеб, какой он вырастил за лето, а под руками у него огонь, без которого этот хлеб не дойдёт и не смелется. Он не гасит огонь и не отходит от него. Он его сторожит. Огонь маслом не тушат (Даль), и не тушат его вовсе, когда он в работе. Всю ночь подкладывает ровно столько, сколько надо, и всю ночь смотрит, чтобы искра не пошла вверх, потому что довольно одной.
«И явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает» (Исх. 3:2).
Есть рассказ очевидца о большом пожаре, охватившем сразу много строений. Среди них стоял деревянный домик, который не занимался. Возле него неподвижно стояла женщина и держала в руках икону «Неопалимой Купины». По щекам её текли слёзы, но лицо было совершенно спокойно, и видно было, что плачет она не о своём доме, а о чужой беде. Пожар свирепел, а она стояла. Очевидец ушёл, дивясь такой вере и всё же ожидая, что домик вот-вот вспыхнет. На другой день он вернулся к пожарищу и увидел, что на всём выгоревшем месте стоит один этот домик.
Заметьте она не тушила. И не бежала, и не выносила добро, и не звала на помощь. Она просто стояла на своём месте с тем, что у неё было в руках, и плакала о соседях. Мы обыкновенно считаем, что выстоять в беде значит собраться, напрячься и что-то предпринять, и когда предпринять нечего, нам кажется, что мы уже проиграли. Но купина не тушила огня и не убегала от него. Она в нём стояла. Огонь горел на ней и не сделал ей ничего, потому что горело в ней не её собственное, а Божие. Если тебе сейчас в таком месте, где не помогает ни сила, ни хитрость, и остаётся только стоять, то знай, что это и есть работа, а не её отсутствие.
Вот и заслон Купинина дня. Огня из жизни не выведешь, он нужен для хлеба и опасен для дома, и всё умение хозяина в том, где положить между ними границу. Ставь заслон и не отходи от него, а остальное не твоё дело.
Влады́чице, Купино́ Неопали́мая, покры́й нас от огня́ ви́димаго и неви́димаго и умоли́ Сы́на Твоего́, да среди́ искуше́ний гори́м, а не сгора́ем. Пресвята́я Богоро́дице, спаси́ нас.
Ико́на Пресвято́й Богоро́дицы «Неопали́мая Купина́»
К Богоро́дице приле́жно ны́не притеце́м, гре́шнии и смире́ннии, и припаде́м, в покая́нии зову́ще из глубины́ души́: Влады́чице, помози́, на ны милосе́рдовавши, потщи́ся, погиба́ем от мно́жества прегреше́ний, не отврати́ Твоя́ рабы́ тщи: Тя бо и еди́ну наде́жду и́мамы.
Молятся перед «Неопалимой Купиной» о спасении дома и скарба от огня и от грозы, а по смыслу самого образа и о всякой беде, которая жжёт и не сжигает. Неопалимая купина есть один из ветхозаветных прообразов, указывавших на Богоматерь, ибо тот куст, который Моисей видел горящим и не сгорающим, знаменовал собою непорочное зачатие Христа от Духа Святого, и церковные песнопения говорят об этом прямо, «Якоже купина не сгораше опаляема, тако, Дева, родила еси». Есть и второе толкование, по которому купина знаменует то, что Богоматерь, родившись на грешной земле, пребыла чистой и непричастной беззаконию.
Над этим числом образ стоит по прямому расчёту церковного календаря, ибо празднование ему положено на четвёртое сентября старого счёта, когда чтится и сам Боговидец, стоявший перед тем кустом. А на крестьянский год оно пришлось так, что лучше не придумаешь, потому что именно с этих дней в овинах разводят огонь под хлебом и живут при нём до самой молотьбы. Народное почитание этого образа как защитника от пожара родилось не из догмата, а из картины, ведь крестьянин, который не читал стихир, видел написанный на доске огонь, никого не сжигающий, и делал из этого свой вывод, и вывод его по существу верен. Псалом говорит о том же, только шире, «мы вошли в огонь и в воду, и Ты вывел нас на свободу» (Пс. 65:12), а народ сказал о том же ещё короче, «Праведное на огне не горит, на воде не тонет».
Поклониться образу можно и ныне, и святыня эта первого разряда. Одна из древнейших икон «Неопалимой Купины» находится в московском Благовещенском соборе Кремля, её принесли в Москву палестинские иноки в тысяча триста девяностом году, и предание говорит, что писана она на камне той самой скалы, где Моисей видел куст. Была своя чтимая икона и в московской церкви Неопалимой Купины в Хамовниках, куда её перенесли из Святых сеней при Грановитой палате; самого храма до нас не дошло, но имя его осталось на московской карте в Неопалимовских переулках. Есть чтимый образ и в селе Кубенском Вологодской губернии, а в Троицкой церкви города Славянска стоит икона с киотом и подписью о спасении города от пожара.
Сказа́ние об ико́не Пресвято́й Богоро́дицы «Неопали́мая Купина́»
Одним из ветхозаветных прообразов, указывавших на Богоматерь, была неопалимая купина, тот куст, который Моисей видел горевшим в огне, но не сгоравшим. Эта купина знаменовала собою непорочное зачатие Богоматерью Христа от Духа Святого. Быв Матерью, Она осталась Девой, до рождества Дева, в рождестве Дева и по рождестве Дева. Можно придать и другое ещё толкование прообразу неопалимой купины, ибо Богоматерь, родившись на грешной земле, пребыла безусловно чистой, непричастной греху, не познавшей беззакония. В церковных песнопениях слышится этот ветхозаветный символ, «Якоже купина не сгораше опаляема, тако, Дева, родила еси», а в стихире на Благовещение поётся, «Радуйся, Купино неопалимая». Благочестивое христианское усердие постаралось закрепить в художественном образе эту мысль, и отсюда возникла икона «Неопалимой Купины».
По народному верованию икона эта избавляет дома почитающих её от огня. Довелось как-то читать рассказ очевидца, попавшего на большой пожар, охвативший много зданий. Среди них был деревянный домик, который не загорался. Возле него неподвижно стояла женщина, держа в руках икону «Неопалимой Купины». По её щекам текли слёзы, но лицо выражало полное спокойствие и непоколебимую веру. Видно было, что она не беспокоится за свой дом, а плачет о несчастии других. Пожар ожесточался, а женщина стояла неподвижно. Очевидец ушёл, удивляясь этой вере, но ожидая, что дом загорится. На следующий день он вернулся к пожарищу. На опустошённом пожарище возвышался один только домик, охранённый силой иконы.
«Неопалимая Купина» изображается иногда в виде объятого пламенем куста, над которым возвышается видимая от пояса Богоматерь с Младенцем на руках. Это изображение редко. Гораздо чаще изображается восьмиугольная звезда, окружающая Богоматерь. Звезда составлена из двух четырёхугольников. Один окрашивается в красный цвет, во образ пламени, другой, напоминая зелень таинственного куста, в зелёный. В углах иконы четыре символа, упоминаемые в Апокалипсисе Иоанна Богослова, человек, лев, телец и орёл, а также архангелы с теми символами, какие усваивает им церковное предание, и Михаил с жезлом, Рафаил с алавастром, Уриил с огненным мечом, Селафиил с кадилом, Варахиил с виноградным гроздием и Гавриил с ветвью благовестия. В руках Пречистой Девы помещается ещё иногда, кроме Младенца, лествица, прислонённая верхним концом к плечу Богоматери, знамение того, что Она возвела человечество от земли на Небо. Пишут иногда ещё врата и жезл, символ Спасителя, называемого в церковных песнях «жезлом от корня Иесеева».
Одна из наиболее древних икон «Неопалимой Купины» находится в московском Благовещенском соборе. Она принесена в Москву палестинскими иноками в тысяча триста девяностом году и, по преданию, писана на камне той скалы, где Моисей видел таинственный куст.
В московской церкви Неопалимой Купины, в Хамовниках, стояла икона, находившаяся некогда в Святых сенях при Грановитой палате дворца, прекрасного древнего письма. Празднование этой иконе совершается два раза, четвёртого сентября, в день памяти пророка Моисея, видевшего купину, и в шестую неделю по Пасхе, в неделю о слепом, потому что в этот день, по преданию, икона была перенесена в Хамовники из Кремля и освящён новый храм.
Замечательно событие с ризой этой иконы. В тысяча восемьсот двенадцатом году французы её похитили. Перед оставлением ими Москвы пришёл к священнику Новодевичьего монастыря отцу Алексию Введенскому польский солдат и отдал ему ризу с иконы «Неопалимой Купины», прося возвратить её в ту церковь, откуда она взята. Солдат признался, что с тех пор, как он похитил ризу, он не может найти покоя и его мучит невыносимая тоска.
В этом же храме стояла пожертвованная в тысяча восемьсот тридцать пятом году и особенно чтимая с тридцать седьмого другая небольших размеров икона «Неопалимой Купины». На ней перед Богоматерью изображён молящийся человек. В храме хранилась особая рукописная служба иконе с припиской, что на Синайской горе есть обычай петь эту службу во время сильной грозы, «егда молния бывает страшна».
В тысяча восемьсот двадцать втором году в городе Славянске Харьковской губернии участились пожары от поджогов. Жители не знали, что делать. Тогда благочестивой старушке Бельницкой было открыто во сне, что если напишут икону «Неопалимой Купины» и совершат перед ней молебен, пожары прекратятся. Бельницкая рассказала о сне протоиерею Костричу. Икона была немедленно написана, и после литургии перед ней совершено молебствие. В тот же день случился новый пожар, и была найдена та, кто его устроила, слабая умом девица Мавра, оказавшаяся виновницей и всех прежних поджогов. Пожары после этого прекратились, а благодарные жители устроили для иконы киот с подписью, «В память 1822 года за спасение града от пожара». Икона стоит в Троицкой церкви. В селе Кубенском Вологодской губернии также есть чтимая икона «Неопалимой Купины».
По материалам azbyka.ru
Евангельские чтения
Оскверняет человека не пища, а скверные замыслы
В то время, призвав Иисус весь народ, говорил им: слушайте Меня все и разумейте. Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека. Если кто имеет уши слышать, да слышит! И когда Он от народа вошел в дом, ученики Его спросили Его о притче. Он сказал им: неужели и вы так непонятливы? Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища. Далее сказал им: исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство. Все это зло извнутрь исходит, и оскверняет человека. И, отправившись оттуда, пришел в пределы Тирские и Сидонские.