ЛЕТОСЛОВЪ
НАРОДНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Февраль
Снежень
2034
7541

Прощенное Воскресенье, Масленница
Воскресенье
Вукол Телятник, Жуколы
Придут Вуколы, перетелятся все жуколы (народный месяцеслов)

  Телёнок лежит на соломе и ещё не встал. Он мокрый, дымящийся, и корова вылизывает его от головы к хвосту широким шершавым языком, и от этого вылизывания он покачивается всем телом. Хозяйка сидит на корточках поодаль и не трогает, ибо лизать надо ей самой, потому что от этого у телёнка расходится кровь и он начинает дышать глубже. Проходит четверть часа, и он подбирает под себя передние ноги, встаёт на запястья, заваливается, встаёт снова и наконец стоит, весь на растопыренных ногах, и сразу тычется мордой корове в пах, ища вымя. Вот теперь можно и помочь, подставить, направить, потому что первое, что он должен получить, он должен получить в первый час.

 Молоко в эти дни в дом не идёт. Первые удои принадлежат телёнку, счёт им ведут вслух, и только после двенадцатого молоко делается годным на стол. До той поры корова доится, а дом не пьёт, и дойнице, проходя, желают «Море под коровой, река молока» (Даль).

 В хлеву у отелившейся коровы жгут пучок чабреца, богородской травы, и дым от него стоит низко и пахнет сухим летом. Подстилку меняют чаще обычного, воду носят тёплую, а дверь в хлев притворяют плотнее, чем всегда. Со двора в этот день не выпускают ничего.

 Чтится нынче святитель Вукол, епископ Смирнский. С младенчества отличался он незлобием, и апостол Иоанн Богослов, видя в нём человека опытного в духовной жизни, поставил его пасти смирнскую паству.

 Так и стоит нынешний день весь на одном, ибо всему тут положен свой срок, и ни одного срока нельзя перескочить. Телёнок должен встать в первый час. Молоко должно отойти за двенадцать удоев.

  На Вукола начинался весенний отёл, и день звали Телятником, а телят, рождавшихся в феврале, именовали жуколами. «На святого Вукола телятся жуколы» (Даль), и Вукол отвечал в народе за телят, особенно новорождённых, а главной заботой крестьянина в эти дни было сохранить здоровье и корове, и телёнку.

 Отелившуюся корову и оягнившуюся овцу окуривали в хлеву чабрецом, богородской травой, чтобы молоко не было поганым, а молодняк рос здоровым. Пахучий дым перебивает тяжёлый дух хлева, и дело это здравое.

 По двенадцати удоях, когда проходило молозиво и молоко делалось годным, варили молочную кашу и садились за неё всей семьёй, помолясь Богу. Пенку с каши отдавали телёнку, а корове сено и овёс, и первое годное молоко шло на стол лишь тогда, когда свою долю получили те, кто его дал.

 В день, когда телится корова, нельзя было никому ничего давать из дома, ни огня, ни хлеба, ни воды, ни денег, чтобы вместе с ними не отдать прибыли, которую Бог посылает в дом. То же правило держали, когда рожала женщина, жеребилась кобыла или ягнилась овца. Пришедшему взять что-либо взаймы отвечали «Ныне не время», и никто не обижался.

 Объяснение тут своё, и держится оно на Божией прибыли, которую берегут в доме. А само правило есть затворённый на день двор, куда никого не впускают и откуда ничего не выпускают, и при отёле, когда в хлеву всё слабо и открыто болезни, такое бережение самое верное.

 Погоду читали по птицам и по морозу. Коли птицы садятся на верхушки деревьев, ждали тепла, а коли морозы усилятся, ждали бурной весны.

  Каша этого дня молочная, и годится для неё гречневая ядрица. Гречневую крупу на Руси любили больше всех прочих, и из гречихи делали несколько круп, от крупной ядрицы до мелкого продела, а ядрица шла на крутые каши. Каши искони варили в глиняном горшке и распаривали в русской печи часами, и гречневую не мешают вовсе, а дают ей дойти самой.

 Самыми обычными добавками в каши были молочные, молоко, простокваша, пахта, сметана, сливки, а масло клали последним. «Хочу, с кашей съем; хочу, масло пахтаю» (Даль), и молоко на своём дворе шло туда, куда велела хозяйка. Каша на молоке, доходя в печи, затягивается сверху пенкой, и пенка эта тоже идёт в дело.

 Каша гречневая молочная

 Гречневую ядрицу, два стакана, перебрать и всыпать в глиняный горшок. Залить четырьмя с половиной стаканами молока и варить на малом огне или в умеренной печи, не мешая, покуда молоко не выкипит всё и не уйдёт в крупу. Тогда залить кашу полустаканом сливок, чуть посолить и поставить горшок в печь ещё на четверть часа, чтобы сливки впитались и сверху села пенка. Подавать горячей в том же горшке, положив в кашу кусок сливочного масла.

  Молозиво нельзя ни ускорить, ни отменить. Оно жёлтое, густое и на вид неприглядное, и хозяйка, которой хочется молока, ничего с этим сделать не может, а может только считать удои и ждать двенадцатого. А телёнку в эти дни молозиво и есть жизнь, и без него он на ноги не встанет. То самое, чего дом ждёт, чтобы взять себе, сперва целиком уходит на другого и только потом становится общим.

 То же делай с волом твоим и с овцою твоею. Семь дней пусть они будут при матери своей, а в восьмой день отдавай их Мне (Исх. 22:30).

 Заповедь эта на первый взгляд странна, а в ней вся наука нынешнего дня. Бог требует Себе первенца от стада, но требует не сразу. Семь дней новорождённому положено быть при матери, и никто не смеет этот срок сократить, даже ради жертвы, даже ради Самого Бога. Святое дело не отменяет срока, и поспешность не делается благочестием оттого, что торопятся к доброму.

 Крестьянин в этом дне ждёт трижды. Ждёт, пока телёнок встанет сам, и не поднимает его руками. Ждёт двенадцати удоев и не варит каши раньше. Ждёт, пока пройдёт день отёла, и до той поры ни у кого ничего не берёт и никому ничего не даёт.

 Человеку, живущему в спешке, это даётся тяжелее. Заказанное приходит назавтра, ответ через минуту, а дело, которое не двинулось за неделю, кажется погибшим. И торопят оттого то, что не торопится, и ребёнка, который ещё не готов, и человека, который ещё не простил, и себя самого, требуя от себя перемены к понедельнику. «Телёнок ещё не родился, а они уж с обухом стоят» (Даль).

 У всего живого свой срок, и назначает его не человек. Время можно занять, купить и выгадать, а пору можно только выждать.

 Найди в своей жизни одно дело, которое ты торопишь, и перестань его торопить на эту неделю. Дай ему побыть при матери положенные дни. Займись пока тем, что от тебя зависит, прибери, подготовь, приготовь место. А сроки оставь Богу, ибо Он один знает, когда молозиво станет молоком.

 Святи́телю о́тче Вуко́ле, незло́бием от младе́нчества укра́шенный, испроси́ нам у Го́спода не торопи́ти Бо́жия де́ла и не отчаява́тися в ожида́нии, но де́лати своё и ждать поры́. Моли́ Бо́га о нас.

Святи́тель Вуко́л, епи́скоп Сми́рнский
Тропарь Сми́рнский, глас 4 Пра́вило ве́ры и о́браз кро́тости, / воздержа́ния учи́теля / яви́ тя ста́ду твоему́ Я́же веще́й И́стина. / Сего́ ра́ди стяжа́л еси́ смире́нием высо́кая, нището́ю бога́тая, / о́тче священнонача́льниче Вуко́ле, / моли́ Христа́ Бо́га // спасти́ся душа́м на́шим.

  О святом
  Молятся святителю Вуколу о сохранении домашнего скота, и прежде всего о новорождённых телятах, и почитание это выросло в народе из того, что день его пришёлся на отёл. Обращаются к нему и в болезнях, ибо от миртового дерева, выросшего у его гроба, подавались исцеления.
  Вся жизнь его прошла в пастырстве. Апостол Иоанн Богослов поставил его епископом Смирны, и Вукол просвещал пребывавших во тьме идольского прельщения, а перед кончиною вручил своё словесное стадо Поликарпу, будущему священномученику Смирнскому. «Бог пристанет и пастыря приставит» (Даль), и смирнская паства от апостола до Поликарпа без пастыря не оставалась.
  Телятником он стал по сроку, ибо день его пришёлся на начало отёла, и по созвучию, ибо имя Вукол легло в присловье рядом с жуколами. Народ отдавал святому то, что было для него дороже всего, а дороже телёнка в феврале у крестьянина не было ничего.
  Именины нынче у Вуколов. Имя это греческое, от «вуколос», что значит «пастух», а буквально «пасущий волов». Для епископа, которому апостол вручил паству большого города, оно оказалось описанием служения, а народ, отдав Вуколу телят, сам того не зная, попал в самое имя.
  Угодник Божий Вукол с младенчества своего отличался незлобием и целомудрием и был преисполнен Духа Святого.
  Всехвальный и возлюбленный ученик Христов и Его наперсник Иоанн Богослов, увидев, что он в духовной жизни человек опытный и достойный, поставил его епископом Смирнской церкви. Для смирнских христиан назначение это было весьма благовременно, и святитель Христов Вукол сделал для них много полезного.
  Просвещённый Духом Святым, он сиял, как светильник на свещнике. Пребывавших во тьме заблуждения и идольском прельщении он просвещал небесным светом и чрез святое крещение делал их сынами света, и всех защищал от бесчисленных, невидимых, но свирепых и неукротимых зверей, которые так и ищут, кого бы поглотить.
  Перед своим преставлением святой Вукол вручил своё словесное стадо блаженному Поликарпу и отошёл от временной жизни к вечной. После того, как тело святителя было погребено, Бог благоволил, чтобы у гроба его изросла мирсина, которая отличалась тем, что исцеляла больных.

Евангельские чтения
Нагорная проповедь. О посте и прощении

Сказал Господь: если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.