Андрон Звездочет
Яркие звёзды, к морозу, тусклые, к оттепели. (народный месяцеслов)
Ночи стали больше дня. Темнеет в четвёртом часу, а рассветает в девятом, и между этими двумя сроками помещается коротенький серый день. Зато ночи вышли ясные и морозные, воздух сухой и звонкий, и звёзд высыпает столько, сколько летом не бывает, потому что нет ни листвы, ни тёплой мглы над землёй.
«Взирайте на птицы небесныя, не жнут, не сеют, а сыты бывают» (Даль), и сказано это вслед за Писанием, а нынче и птицы улетели, и небо стоит пустое и чистое. На небо в эту пору глядят не из праздности. По звёздам узнают час ночи, когда выходить в дорогу и чего ждать от завтрашней погоды, и всякий взрослый знает наперечёт десяток небесных примет, которыми меряет своё время. С полудня до полуночи нынче глядят особенно внимательно, и судят по звёздам о морозе, об оттепели и о будущем урожае.
Мучеников этого дня взяли в Помпеополе троих разом, и были они люди разного возраста и разной участи. Они прошли все истязания, отвечая одинаково, а когда их бросили на арену, звери подошли и легли, не причинив вреда.
Имена в этом дне главное. У звёзд они есть, хотя мы их и не знаем, и у человека тоже, и ни одно из них не теряется, потому что сочтены поимённо и звёзды, и люди, и счёт этот ведёт не человек.
Народная астрономия у русского крестьянина была подробной, и это не украшение речи, а рабочий инструмент. По звёздам определяли час ночи, срок выхода в поле и погоду на завтра, а имена им давали хозяйственные, из своего обихода.
Большая Медведица звалась Сажаром, и думали, что под её защитой живут медведи, оттого охотники пускались в лес только при её появлении, а это и вправду разумно, потому что Сажар восходит к охотничьему сезону. Плеяды звали Утиным гнездом, и сказывали, что живут в нём духи, а по яркости его угадывали погоду. Орионов пояс звался Кигачами, и по нему узнавали время не хуже, чем по часам, потому что он проходит небо ровно и заметно.
Млечный Путь народ звал Становищем и рассказывал, что по нему хаживали некогда на святую Русь враги от железных гор, а голову его звали Косарями, четырьмя косцами, что секут всякого встречного. Три звезды подле Млечного Пути звались Девичьими зорями, и сказывали про трёх сестёр-затворниц, живших без отца и матери, правивших домом и после смерти обречённых гореть зорями, отчего осталось от них лишь три красных пятнышка. Падающих звёзд боялись, и причина страха понятная, потому что падающая звезда в народном уме была нарушением порядка, а всё, что нарушает порядок, тревожит.
Про самого Андрона говорили, что он метёт звёздный двор, ходит по ночам с метлой и сметает всякий сор с небесных хлябей, и будто бы в этот день можно шестом до звезды достать, а совком почерпнуть звёздной россыпи. Слова эти сказаны не в объяснение мира, а в похвалу ему, как говорят о чём-то очень высоком и очень красивом, и никакого поучения за ними нет.
Приметы дня все звёздные и точные. Яркие звёзды к морозу, тусклые к оттепели, а сильное мерцание, особенно с синим отливом, к снегу. Наблюдение верное, ибо звёзды играют и мерцают сильнее, когда воздух неспокоен и слоист, а это обыкновенно перед сменой погоды. Была и примета не о погоде, ибо много ярких звёзд обещали к урожаю гороха. «Всякому своё имя дано» (Даль), и звезде, и гороху, и году.
Тут надо сказать честно. Из трёх мучеников этого дня народ выделил Прова и связал его со звёздами, а почему именно его, свод не объясняет и сам признаёт, что связал по каким-то причинам. Имя дня при этом досталось третьему из троих, Андронику, ставшему Андроном. Народная память работает не по логике святцев, и лучше это назвать вслух, чем придумывать объяснение.
Гусь к этому времени нагулял всё, что мог, и держать его дальше расчёта нет, потому что корма он берёт много, а привесу больше не даёт. Оттого битьё птицы и приходится на первые устойчивые холода, когда мясо можно выдержать и сохранить без всякого погреба.
Гусь в хозяйстве вещь двойная. Кроме мяса, он даёт жир, которого с одной птицы вытапливается изрядно, и жир этот берегут в горшке, потому что зимой он идёт в дело чаще самого гуся, ибо на нём жарят, им забеливают кашу, им смазывают печёное, а больному растирают им грудь и спину. «Подал бы гуся, да противня нет» (Даль), и сказано это о всяком неполном достатке, и гуся оттого не торопятся съесть в один вечер, а разбирают с расчётом, и даже кости идут после в горячее.
Битую птицу выдерживают на холоде день или два, чтобы мясо отошло и стало мягче, а после начиняют. Начинку берут кислую, мочёное яблоко или квашеную капусту, и это не прихоть, а расчёт, потому что гусь жирен и кислое съедает жирноту, отчего мясо кажется легче, чем оно есть. Ставят его в печь, когда большой жар уже спал, и терпения тут нужно больше, чем уменья, ибо на сильном огне кожа сгорит прежде, чем дойдёт середина.
Гусь жареный с мочёными яблоками
Гуся опалить, выпотрошить, вымыть и обсушить, а после натереть изнутри и снаружи солью и оставить на холоде на ночь. Наутро начинить мочёными яблоками, разрезанными на четверти, или отжатой квашеной капустой, зашить брюхо суровой ниткой и уложить на противень брюхом кверху, подлив на дно немного воды. Поставить в печь по спаде большого жара и держать долго, часа три, а то и более, поливая всякие полчаса вытопившимся жиром. Если кожа румянится скоро, накрыть птицу мокрой бумагой или холстом и снять его под конец, чтобы верх подрумянился напоследок. Готовность узнают по ноге, которая свободно шевелится в суставе, и по соку, который идёт светлым. Вынув, дать постоять четверть часа, а после разбирать, и подавать с той же начинкой и с ржаным хлебом. Жир с противня слить в горшок и вынести на холод.
У всех этих звёзд есть имена, которые дал им народ, и есть имена, которых народ не знает.
«Исчисляет количество звезд; всех их называет именами их» (Пс. 146:4).
Проконсул Максим спросил у старика, стоявшего перед ним первым, как его зовут, и услышал в ответ, что он христианин. Его ударили по губам и велели отвечать судье как положено. Он повторил то же самое. И только когда его стали бить по-настоящему, он объяснил, что имя христианина ему дороже имени, данного родителями, а если угодно знать и другое, то наречён он Тарахом, а в войске звали его Виктором.
Переверни эту сцену. Старик не отказывался назваться из упрямства. Он расставил имена по старшинству. Родительское имя было у него настоящее, воинское прозвище тоже, и он их не стыдился и назвал, когда пришлось. Но первым он поставил то, которое получил не от людей.
«Велико имя Господне на земли» (Даль), записано это коротко и без всякого толкования. Вот от Него и идёт всякое настоящее имя, и Псалтирь говорит о том же, только применительно к звёздам, ибо их не просто сосчитали, их назвали, и у каждой безымянной для нас точки в небе есть имя, которое знает Хозяин.
А теперь самое простое и самое горькое. Мы знаем, как звали этих троих, только потому, что писцы записывали допрос прямо во время пытки, слово за словом, как положено по судебному порядку, а трое очевидцев после дописали то, чего в протоколе не было. Не будь этих записей, ни Тараха, ни Прова, ни Андроника не осталось бы вовсе, и стояла бы на этом месте безымянная тьма.
Подумай нынче, кого помнишь по имени ты. Не в общем счёте, а поимённо, и тех, за кого молишься, тех, кого некому больше помянуть, стариков, чьи могилы уже не навещают. «Доброе имя лучше богатства» (Даль), а записанное имя переживает и доброе, и худое. Записывать имена и есть тот малый труд, который переживает и писцов, и проконсулов.
Звёзд не сосчитать, а названы все до единой, и не нами.
Святи́и му́ченицы Тара́ше, Про́ве и Андрони́че, испроси́те у Го́спода, да не постыди́мся и́мене христиа́нскаго, но понесём его́ че́стно до конца́. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Тара́х, Пров и Андрони́к
Му́ченицы Твои́, Го́споди, во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего, иму́ще бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́ша, сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости. Тех моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Троих схватили в Помпеополе в триста четвёртом году, при Диоклитиане, и привели в Тарс на суд к проконсулу Нумерию Максиму. Тарах был старик, отставной римский воин, оставивший службу после крещения. Пров происходил из Памфилии, Андроник был из знатного рода. Их допрашивали трижды, с промежутками, и каждый раз мучили заново, а на последнем допросе Андронику вырезали язык, чтобы не поносил царей. Когда стало ясно, что сломать их нельзя, Максим велел устроить в тысяче шагов от города амфитеатр и бросить их зверям. Звери их не тронули, и медведь, умертвивший в тот день троих, подошёл к Андронику и стал лизать его раны, а присланная из Антиохии львица легла перед Тарахом и оставалась кроткой, как овца. Народ поднял крик, многие ушли со зрелища, понося проконсула, и тогда Максим велел заколоть мучеников мечами.
Ключ к ним в первом же вопросе суда. На вопрос об имени Тарах ответил: я христианин, и повторил это под ударами, а после объяснил, что это имя ему дороже данного родителями. Даль записал народное упорство в похожих словах, а «Я ведь не без имени овца», только народ отстаивает своё имя, а Тарах отстаивал не своё. В тот же день Церковь вспоминает перенесение с Мальты в Россию части Древа Животворящего Креста, Филермской иконы Божией Матери и части десницы Иоанна Предтечи, совершённое в тысяча семьсот девяносто девятом году по велению императора Павла I.
Именины нынче у Андроников и Провов. Имя Андроник греческое и значит победитель мужей, Тарах означает смятение, а Пров латинское и значит честный, испытанный. Молятся мученикам о твёрдости при допросе и клевете, о тех, кому велено отречься от своего, и о безымянных страдальцах, чьих имён не сохранилось. А народное прозвище дня досталось Андронику, тогда как со звёздами народ связал Прова, и объяснения тому нет, о чём сказано выше.
Житие святых му́чеников Тара́ха, Про́ва и Андрони́ка
В царствование Диоклитиана и Максимиана, когда в Тарсе Киликийском начальствовал проконсул Нумерий Максим, в городе Помпеополе были захвачены три христианина, Тарах, Пров и Андроник, и приведены в Тарс к проконсулу на суд. Посмотрев на них, проконсул, увидев, что Тарах человек почтенный и старый, сказал ему:
Как зовут тебя? Ибо тебя, как старейшего возрастом, следует допросить прежде других.
Я христианин, отвечал Тарах.
Проконсул сказал:
Не говори мне о нечестивой вере своей, а скажи своё имя.
Я христианин, опять сказал Тарах.
Тогда Максим приказал слугам бить его по устам и говорить, чтобы он не отвечал так судье. Тарах же, когда его били, говорил:
Какое мне имя? Я скажу, я христианин; это имя мне дороже имени, данного родителями моими; если же хотите и то имя моё узнать, то я своими родителями наименован Тарахом, а когда был воином, звали меня Виктором.
Проконсул спросил, из какого он рода, и Тарах отвечал, что происходит из римского воинского рода в сирийском городе Клавдиополе и, сделавшись христианином, оставил военное звание. Тогда проконсул стал уговаривать его пощадить свою старость и принести жертву богам, ибо и сами цари, обладающие вселенною, покланяются им.
Тарах отвечал:
Они впали в заблуждение, прельщённые сатаною.
После такого ответа проконсул приказал разбить ему челюсти за то, что он говорит на царей. Тарах же, когда его били, говорил:
Я как утверждал, так и продолжаю утверждать, что они впали в заблуждение как люди.
Проконсул сказал ему оставить безрассудство и принести жертву богам, и Тарах отвечал:
Я Единому Богу моему служу, и в жертву Ему приношу не кровь, но чистое сердце.
Так же допрошены были и Пров с Андроником, и так же отвечали, и так же были мучимы. Трижды приводили их на суд, с промежутками, и всякий раз мучитель принимался за них заново, изобретая новое, и всякий раз они отвечали одинаково. На последнем допросе Андроник сказал проконсулу:
Да погибнут поклоняющиеся идолам, ты и цари твои!
Ты поносишь, злая голова, царей, сказал проконсул, которые надолго умиротворили мир.
Я проклял губителей и кровопийц, отвечал Андроник, нарушающих мир, которых Господь крепкою рукою Своею низложит и истребит.
Тогда проконсул велел слугам вложить железо в рот его, выбить ему зубы и вырезать язык, чтобы не хулил царей. И сделали слуги всё, что приказано было мучителем, после чего Андроник отведён был под стражу.
Этим оканчивается сказание о страдании святых мучеников, заимствованное из судебных записей, сделанных писцами в то самое время, когда святые были пытаемы и мучимы. О прочих же страданиях и смерти святых три благочестивые мужа, Макарий, Феликс и Берий, смотревшие на кончину мучеников, написали в своём послании к верующим следующее.
«Нумерий Максим, проконсул Киликийский, призвав Терентиана, жреца Киликийского, велел наутро приготовить в тысяче шагах от города амфитеатр, на котором предположено было отдать мучеников на съедение зверям. Когда амфитеатр был наполнен народом, пришедшим посмотреть мучения, прибыл и Максим смотреть на зрелище, а мы в скрытом месте стояли и смотрели с большою боязнью. И вот сначала отданы были на съедение зверям другие осуждённые, коих было множество; затем Максим велел воинам ввести христианских мучеников. Воины заставили людей донести мучеников на плечах, ибо от многих ран они не могли ходить. Мы же, когда увидели их несомыми на зрелище, отвернувшись, заплакали. И брошены были святые среди арены. Тогда напал страх на всех и стали роптать на Максима за такой его суд, и многие с того зрелища разошлись, понося Максима и зверскую его лютость.
И вот приказал он выпустить зверей на мучеников, и когда те не прикоснулись к ним, велел бить устроителей зрелища, требуя, чтобы они выпустили зверей самых лютых. Выпущен был медведь, который в тот день умертвил трёх человек; и когда он подошёл к Андронику, сел и начал лизать раны его. Андроник же стал раздражать его, чтобы он его съел, но тот был кроток. Разгневанный проконсул приказал копьеносцам убить медведя. Тогда Терентиан, боясь проконсула, поспешил выпустить на мучеников львицу, которая прислана была из Антиохии. Выпущенная на арену, львица, бегая вокруг, страшно напугала собравшихся зрителей, но, подойдя к мученикам, преклонилась и легла пред Тарахом. Он, достав её рукою своею, тащил её, чтобы, таким образом раздражённая, она съела его; львица же оставалась при Тарахе кроткою как овца.
Видя сие чудо, народ поднял большой крик. Пристыженный и раздражённый этим чудом, проконсул велел своим слугам раздразнить львицу, но она, сильно рыкая, пошла к дверям и начала грызть их зубами. Весь народ в страхе кричал, чтобы отворили львице, ибо уже и двери сломались. Тогда Максим, разгневавшись, призвал Терентиана и велел убить святых мучеников. Тарах, Пров и Андроник были заколоты мечами и рассечены на части, и так скончались.
Уходя со зрелища, Максим оставил десять воинов стеречь тела мученические, приказав положить их с трупами нечестивых, чтобы они не были узнаны и унесены христианами. Мы же, видя сие, молили Господа подать нам благоприятное время, когда бы можно было тайно взять их. Подойдя ближе, мы увидели сторожей ужинающими и огонь, разведённый для ночной стражи; тогда, преклонив колена, молили Господа, чтобы Он послал с неба помощь и дал нам тела святых. Внезапно сделалось землетрясение, с громом, молнией и дождевой бурей. Мы опять помолились и, приблизившись к телам, нашли огонь угасшим, и не было ни одного из воинов, ибо они убежали от дождя и бури. Тогда мы подняли к небу руки с молением, чтобы Господь особым знаком открыл нам мощи святых мучеников, так чтобы можно было узнать их среди множества прочих трупов. Ночь же была очень тёмная. Вдруг три свечи, точно звёзды, явились над мощами святых. Взяв тайно мощи, мы ушли, в предшествии тех свечей небесных. Следуя за ними, зашли мы на другую сторону горы, и свечи небесные стали невидимы. Найдя там выкопанную в скале пещеру, мы положили в ней тела святых, и вход крепко заделали.
Я, Макарий, Феликс и Берий, хотим провести здесь остальное время жизни нашей, чтобы здесь вместе со святыми мучениками погребены были тела наши. Умоляем вас поминать нас в молитвах. Да будет с вами благодать Божия. Аминь».
Составлено по житию свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Иисус на проповеди
В то время проходил Иисус по городам и селениям, проповедуя и благовествуя Царствие Божие, и с Ним двенадцать, и некоторые женщины, которых Он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили Ему имением своим.