Параскева Грязнуха, Параскева Пятница, Льняница
На Грязнуху не бывает сухо. (народный месяцеслов)
Глуше этих дней в осени не бывает. Ни цвета, ни света, ни дороги, ибо небо серое, поля бурые, а между ними висит мокрый воздух, в котором не разберёшь, дождь идёт или снег. Ни на телеге не проехать, ни на санях, и по деревне ходят от двора ко двору по доскам, положенным в грязь.
В избах при этом светло и людно, потому что в дело пошёл лён. Работа эта требует рук и места, и оттого в горнице тесно от людей и от мялок, а по двору стоит сухой треск, какого в другую пору не услышишь. Расчёт у хозяйки простой и жёсткий, потому что лён, вылежавшийся в стлище, надо взять, покуда он сух, а в такую погоду сухим он бывает только в избе, и всякий день промедления обернётся тем, что волокно пойдёт коротким и грубым. Вытрепанный первак выносят показать соседям, и по нему судят о хозяйке вернее, чем по словам.
Преподобная Параскева, которую нынче чтут, прожила свои годы в сухой иорданской пустыне и держалась там одного порядка, ночь на молитве с поднятыми к небу руками, а еда один раз, по закате солнца. Сама она звала это не подвигом, а ожиданием, потому что жила по слову о девах со светильниками, у которых всё дело в том, чтобы огонь не погас прежде срока, и всё её молитвенное слово было о том, когда же она придёт и явится пред лице Божие. Когда ей было велено оставить пустыню и идти умирать на родину, тяжелее всего далась именно разлука с безмолвием, ибо ничто так не отмывает душу, как тишина. Она послушалась и пошла, хотя всем сердцем стремилась к пустынножительству, но ещё более к послушанию воле Божией.
«На Грязнуху не бывает сухо», говорит о нынешнем дне народ, а день этот, самый грязный во всём году, оказался днём о чистоте, и «Чистому всё чисто» (Даль).
Двадцать седьмое октября приходится на самую распутицу. Снег ложится и тает, земля не держит ни колеса, ни полоза, и крестьяне сидели в эту пору как в осаде, ни в соседнее село не съездить, ни до города не добраться. Оттого весь день и глядели под ноги, стараясь вызнать по грязи то, чего никто ещё не знал, а именно когда же наконец станет зимний путь.
Примета дня говорила, что если на Параскеву грязь велика, то выпавший снег сразу установит зимний путь. Наблюдение это верное и совсем не таинственное. Глубоко размокшая земля промерзает вместе со всеми своими колеями и лужами, и первый же снег ложится на твёрдое, а не тонет в жиже, отчего санная дорога встаёт разом, за одну ночь.
Вторым именем дня было Льняница, и оно объясняет, зачем в избах горел огонь допоздна. «С Парасковеи-льняницы начинают мять и трепать лён», говорит народный месяцеслов, и с этого дня стебель, вылежавший осень на стлище, шёл под мялку и под трепало, чтобы отдать наконец то единственное, ради чего его растили. Работа эта долгая и терпеливая, и присловье о ней сложено такое, что лучше не скажешь, и вот оно, мни лён доле, и волокно будет доле. «Лён любит поклон» (Даль), и кланяться ему приходится с августа по нынешний день. Чем дольше мнёшь, тем длиннее выходит волокно, а чем длиннее волокно, тем ровнее и прочнее будет нить.
Лучший, самый долгий и чистый лён звался перваком, и его-то и выносили на льняные смотрины. Хвалились рукодельем открыто и без ложной скромности, потому что показать было что, ведь по горсти вытрепанного волокна видно и терпение работницы, и её руку. Девушки старались особенно, и старались не зря. На такие смотрины приглядывались не только парни, но и матери парней, а женское приданое в те годы начиналось не с сундука, а вот с этой самой горсти. Даль записал короткую просьбу, которую в эту пору повторяли по всей России, и «Матушка Параскевья, пошли женишка поскорее».
И при всём том одна работа была нынче под запретом строгим. Прясть в пятницу не садились, а «В пятницу нельзя прясть, а шить можно». Причину народ помнил твёрдую и очень простую. Нить прядут, смачивая её слюной, а в пятницу Спаситель претерпел оплевание, и потому в этот день такой работе не бывать. Ермолов, записавший это объяснение, приводит и обычную для пятницы строгость, ибо не только не пряли и не ткали, но не стирали, не белили печь и не купали детей.
Здесь надо сказать прямо, откуда взялась вторая половина этих запретов, та, что пугает. Народ повторял и такое, что «Кто в пятницу дело начинает, у того оно будет пятиться». Присловье это безобидное и даже забавное. А вот угрозы посерьёзнее, вроде той, что у пряхи на том свете ослепнут отец с матерью, пришли не из церковного учения и не от святой Параскевы. Ермолов называет их источник поимённо, и рукопись «Сон Пресвятые Богородицы» с поучением о двенадцати пятницах, писанным как бы от лица Самого Христа и обещавшим ослушникам мор, войну и голод. Рукопись эта ходила по рукам, её почитали за святыню и клали под голову роженицам, а Церковь её никогда не принимала и держала за писание отречённое. Настоящая же причина почтения к пятнице другая и она весома без всякого стращания. Пятница есть день Распятия и день постный, и всё, что в этот день не делается, не делается ради Креста, а не ради страха.
О погоде примечали немного, потому что примечать было почти нечего. Считалось, что грязь на Параскеву обещает раннюю и крепкую зимнюю дорогу, а совсем сухой день в эту пору сулит, наоборот, долгое бездорожье и позднее сноровистое замерзание, когда сани уже готовы, а ехать на них некуда.
Трапеза этого дня стоит особняком среди всего месяца, потому что готовили её не для сытости, а для благодарения. Варили кашу из пшена нового урожая, заправляли свежим льняным маслом и садились за неё всей семьёй, и обе составные части были в доме новые, ибо пшено от первого обмолота проса, масло от первого битья льняного семени. Оттого трапеза выходила праздничной, оставаясь при этом совершенно постной.
Масло тут не случайное. В северной и средней полосе России постным маслом звалось именно льняное, и роль его в народном столе была огромная, потому что посты занимали чуть не половину года, а другого масла в крестьянском доме не водилось вовсе.
От прочих каш эта отличается всем, кроме зерна. Бывает каша жидкой похлёбкой, которую хлебают ложкой на ходу, бывает вязкой и скоромной, на молоке, где масло наливают в лунку и не размешивают вовсе, а эта третьего вида, крутая и рассыпчатая, зерно к зерну, и масло в неё вмешивают сразу и до конца, так что жир достаётся каждой крупинке. Вся её честь в этом, не в жире и не в наваре, а в том, что она первая.
Пшённая каша с новым льняным маслом
Пшено перебрать и промыть, залить обильным подсоленным кипятком и дать покипеть ключом недолго, покуда вода не помутнеет. Слить её вместе со всей поднявшейся слизью, от которой каша делается вязкой и серой, крупу вернуть в горшок и долить свежего кипятку так, чтобы он едва покрыл зерно. Посолить и держать на малом жару, не мешая, покуда вода не уйдёт с виду. Тогда снять, накрыть и укутать в тёплое на полчаса, чтобы каша дошла паром и стала рассыпчатой. Готовую заправить свежим льняным маслом и размешать разом, чтобы каждое зерно взяло его. На стакан пшена идёт стакан с четвертью воды и три ложки масла.
В этот день всякий, кто выходил со двора, возвращался с грязью по колено. У порога стояла лохань, у лохани лежала ветошка, и первое, что делал человек, войдя в дом, это отмывал ноги. Работа привычная и невесёлая, и повторять её приходилось по два и по три раза на дню, потому что дорога до самой зимы оставалась одна и та же.
«Омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь» (Ин. 13:10).
Сказано это было в четверг вечером, накануне той самой пятницы, ради которой русские хозяйки откладывали веретено. Христос встал из-за вечери, снял с Себя верхнюю одежду, препоясался полотенцем и стал умывать ноги ученикам. Пётр не дал, потому что не мог перенести, что Учитель стоит перед ним на коленях с лоханью. Тогда и было ему отвечено, что омытому довольно омыть ноги. Апостолы были уже чисты, и Христос это сказал вслух. Но они шли по дороге, а дорога в Палестине пылит и марает не хуже нашей осенней грязи, и потому одному омовению нужно было маленькое ежедневное продолжение.
Так живёт и всякий из нас. Человек, однажды омытый в купели, ходит потом по обыкновенной земле, где пыльно, скользко и грязно, и к вечеру на нём эта земля видна. Не надо от этого приходить в отчаяние и не надо начинать всё сначала, будто и не было ничего. Надо подойти к Тому, Кто уже встал перед тобою с полотенцем, и позволить умыть себе ноги. Народ, который к чистоте относился без всякой сентиментальности, сказал об этом коротко, «К чистому поганое не пристанет» (Даль). Пристаёт ко всякому, но держится только там, где ему рады.
Она не в новом зерне и не в новом масле, хотя и они хороши, а в том, что в самую грязную пору года человеку дают начать с чистого. Дорога до самой зимы будет мокрой, и ноги на ней будут мараться каждый день, а чистым делает не сухая дорога, а Тот, Кто ради этого стал на колени.
Преподо́бная ма́ти Параске́во, научи́ нас чистоте́ се́рдца посреди́ су́еты и непого́ды, испроси́ у Го́спода нам терпе́ния в труде́ и благода́рности за вся́кий пе́рвый плод. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бная Параске́ва Се́рбская
В тебе́, ма́ти, изве́стно спасе́ся, еже по о́бразу:/ прии́мши бо крест, после́довала еси́ Христу́,/ и де́ющи учи́ла еси́ презира́ти у́бо плоть, прехо́дит бо;/ прилежа́ти же о души́, ве́щи безсме́ртней;/ те́мже и со а́нгелы сра́дуется, преподо́бная Параске́во, дух твой.
Преподобная Параскева жила в одиннадцатом веке и родилась в сербском селении Епиват, неподалёку от Царьграда, в семье богатой и щедрой на милостыню. Брат её стал епископом Мадитским, а сама она после смерти родителей ушла в Иорданскую пустыню и провела там многие годы в посте и молитве, пока ангел не велел ей вернуться на родину и умереть дома. Похоронили её как безвестную странницу, за оградой общего кладбища, и уже оттуда началась вторая, куда более шумная её история. Обретённые нетленными мощи преподобной переносили из края в край четыре с лишним столетия, и вот их дорога. В тысяча двести тридцать восьмом году в болгарский Тернов, затем в Валахию, в тысяча триста девяносто шестом в Белград, в тысяча пятьсот двадцать первом в Константинополь, и наконец в тысяча шестьсот сорок первом в молдавские Яссы, где их и положили в храме Трёх Святителей четырнадцатого октября по старому счёту. От этого дня и пошла наша Параскева Пятница.
Ключ к её житию лежит в том, чего она о себе не сказала. Странница, пришедшая умирать в родное селение, не открыла никому ни имени, ни рода, и погребли её отдельно от всех, как чужую. Слава пришла к ней в точности с той стороны, с какой она её не искала, и вышло по слову Давидову: «И возжелает Царь красоты твоей» (Пс. 44:12). Народ наш выразил ту же мысль без всякой пышности, и «Хоть мошна пуста, да душа чиста».
Именины в этот день у Параскевы и Прасковьи. Имя это греческое и значит «пятница», а буквально «приготовление», потому что у древних так звался канун субботы, день, в который готовятся к покою. Мощи преподобной доныне почивают в Яссах, в Румынии, и к ним приходят за помощью в семейных нуждах и болезнях, а на Руси Параскеву искони почитали заступницей женского труда и покровительницей всякого рукоделья.
Житие преподо́бной Параске́вы Се́рбской
Святая Параскева родилась в Сербии, вблизи города Каллиократия, в селении Епиват. Родители её были люди благочестивые. Они неуклонно исполняли все заповеди Божии и славились всюду своими благотворениями и милостынями.
Кроме дочери Параскевы был у них сын. Его отдали в училище, а дочь воспитывалась в доме своих родителей. Брат Параскевы, когда достаточно научен был Священному Писанию, с согласия родителей принял пострижение под именем Евфимия. Впоследствии Евфимий был епископом в Мадите, где прославился добродетельною жизнью и при жизни и по смерти сотворил множество преславных чудес.
По смерти своих родителей Параскева стала проводить жизнь, полную скорбей и лишений. Она усердно подражала жизни святых, умерщвляла постом и бдением своё тело и порабощала его духу. Воспламеняясь Божественным желанием жить для Господа, Параскева не пожелала долго жить в многомятежном мире сем. Она покинула всё мирское, скрылась от мира и, достигнув пустыни Иорданской, стала проводить здесь равноангельскую жизнь.
Подражая Боговидцу пророку Илии и Иоанну Крестителю, она питалась только пустынными злаками, употребляя их притом лишь в малом количестве, и то по закате солнца. Постепенно истаевая то от жара, то от холода, она обращала свои взоры только к Единому Богу, могущему спасти смиренных сердцем «от вихря, от бури» (Пс. 54:9).
Кто в состоянии поведать о том, сколько слёз пролила преподобная? Кто расскажет о частых и неумолкаемых стенаниях её? Кто подробно передаст об её коленопреклонениях непрестанных и различных подвигах телесных? Один Всевидящий Бог взирал на подвиги преподобной.
Забот о мирской суете у неё там не было. Она заботилась только лишь об очищении души, об ответе на будущем суде и о встрече с Небесным Женихом. «Тебе, женише мой, ищу», говорила преподобная Параскева и постоянно держала в уме изречение из книги Песни песней: «Скажи мне, ты, которого любит душа моя» (Песн. 1:6). Она больше всего о том заботилась, как бы украсить свой светильник и вместе с мудрыми девами выйти навстречу Небесному Жениху, услышать сладкий Его глас и насладиться лицезрением красоты Его. «Когда приду и явлюсь пред лице Божие!» (Пс. 41:3) непрестанно говорила святая.
Однажды ночью, после долговременного уже пребывания в пустыне, Параскева по обыкновению своему стояла на молитве и с умилением простирала руки к небу. Внезапно она увидела ангела Божия в образе пресветлого юноши. Он подошёл к ней и сказал: Оставь пустыню и возвратись в свое отечество, ибо там подобает тебе оставить тело на земле, а душою прейти ко Господу.
Преподобная проникла в смысл видения и уразумела, что в нём сказывается Божие повеление. Она радовалась тому, что близко время разрешения её от тела, но ей жаль было расставаться с пустынным уединением, ибо ничто так не очищает души и не приближает её к Первообразу, как пустыня и безмолвие. Однако, повинуясь воле небесной, преподобная оставила пустыню и отправилась в отечество.
Прибыв в царствующий град Константинополь, она вошла там в прекрасный храм Премудрости Божией, побывала также и во Влахернской церкви и поклонилась пред чудотворной иконой Богоматери. Оттуда она пошла на свою родину в Епиват, где прожила некоторое время, не изменяя своего обычного пустынного подвига, поста и молитв. Когда же наступило время её отшествия к Богу, Параскева усердно помолилась о самой себе и обо всём мире и во время молитвы предала Богу свою блаженную душу. Тело её было погребено верующими, по христианскому обычаю, но не на общем кладбище, как тело странницы, никому не сказавшей о себе, откуда она.
Бог восхотел прославить Свою угодницу и по прошествии многих лет открыл мощи её при следующих обстоятельствах.
Близ того места, где была погребена преподобная, подвизался на столпе в подвигах безмолвия некий столпник. Случилось, что туда же было выброшено волнами тело какого-то корабельщика, заболевшего во время плавания тяжкой болезнью и скончавшегося. От тела сего начал исходить удушливый смрад, так что по той дороге невозможно было и проходить. Смрада сего не мог стерпеть даже и столпник, подвизавшийся около того места, и он принуждён был сойти со столпа. Посему он приказал выкопать глубокую яму и закопать в ней смердящие останки.
Когда рабочие копали яму, то по Божественному смотрению обрели лежащее в земле нетленное тело и сильно удивились сему. Но так как рабочие были люди неопытные и несведущие, то на случившееся не обратили никакого внимания, как на дело малозначительное и ничтожное. Они рассуждали так между собою: Если бы сие тело было святое, то Бог открыл бы его посредством каких-либо чудес.
С сими мыслями они вновь засыпали нетленное тело землёю, бросив туда же и смердящие останки, а затем ушли домой.
С наступлением ночи один из них, некто Георгий, человек благочестивый, молился Богу в своём доме. Заснув под утро, он увидал во сне некую царицу, сидящую на пресветлом престоле, а кругом неё стоит великое множество светлых воинов. Объятый страхом и будучи не в силах взирать на сие царское величие и славу, Георгий упал на землю. Тогда один из светлых воинов взял Георгия за руку, поднял его и сказал: Георгий! Зачем вы так презрели тело преподобной Параскевы и вместе с ним похоронили смердящие останки? Немедленно возьмите тело преподобной и положите его в достойном месте, ибо восхотел Бог прославить на земле рабу Свою.
Также и та светлая царица сказала ему: Поспеши вынуть мои мощи и положить их в достойном месте, потому что я не могу больше терпеть смрада от того тела. Ибо я человек, и родина моя Епиват, где ныне и вы живёте.
Тою же ночью было такое же видение и одной благочестивой женщине, по имени Евфимии. Поутру они оба рассказали всем о том, что увидели.
Услышав сие, благочестивый народ отправился с возжжёнными свечами к мощам преподобной Параскевы и, с благоговением вынув их из земли, радовался как бы о некоем многоценном сокровище. Святые мощи с торжеством положены были в церкви святых и всехвальных апостолов Петра и Павла, в селении Епиват. Там, по молитвам святой Параскевы, от её мощей подавались многие исцеления болящим, слепые прозревали, хромые начинали ходить, и все недужные получали здравие.
Составлено по житию свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Слухи о Иисусе
В то время услышал Ирод четвертовластник о всем, что делал Иисус, и недоумевал: ибо одни говорили, что это Иоанн восстал из мертвых; другие, что Илия явился, а иные, что один из древних пророков воскрес. И сказал Ирод: Иоанна я обезглавил; кто же Этот, о Котором я слышу такое? И искал увидеть Его. Апостолы, возвратившись, рассказали Ему, что они сделали; и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое место, близ города, называемого Вифсаидою. Но народ, узнав, пошел за Ним, и Он, приняв их, беседовал с ними о Царствии Божием и требовавших исцеления исцелял.