Осия Колесник
Что за обычай
Пора стоит нехороша ни для колеса, ни для полоза. Земля смёрзлась комьями, и колея встала твёрдыми гребнями, по которым телегу трясёт до костей, а снега настоящего нет, только присыпка по бороздам. Небо серое и высокое, ветер сухой, и по деревне слышно, как гремят по этой мёрзлой колее последние возы. Ездить в такую пору хуже всего за весь год, и дальних дорог не затевают вовсе, дожидаясь настоящего снега.
Нынче в последний раз за год снимают колесо с оси. Телегу закатывают под навес, выбивают чеку, стягивают колесо, глядят, суха ли ступица и цел ли обод, а после поднимают всё это на поветь. Расчёт тут не в лени, а в сбережении, ибо летом колесо работает и изнашивается, зимой оно только сохнет и трескается, и то, что снято и убрано в сухое, весной выкатывается целым, а брошенное во дворе рассыхается так, что его придётся переобтягивать.
Пророк Осия, чьим именем зовётся нынешний день, жил за восемь столетий до Рождества Христова и говорил своему народу самое неудобное, что тот отступил от Бога, а Бог его не бросил. Он же первым из пророков записал сказанное на свиток, и с того часа слово пророка перестало умирать вместе с памятью слышавших. В тот же день чтут и двух врачей-бессребреников, Косму и Дамиана, которые лечили безвозмездно и не травами, а именем Христовым, и когда их, связав, бросили в море, ангел разрешил узы, а брошенные в них камни и пущенные стрелы возвращались к бросавшим.
Всё, что сработало своё, убирают до срока, и всякой вещи в году положено время работы и время покоя. Одной душе покоя не положено, и зимовки для неё не бывает.
Тридцатое октября приходится на самый рубеж между колесом и полозом. «Летом на телеге, зимой на санях» (Даль), а нынче ни то ни другое. Земля уже смёрзлась, но снега ещё нет либо он ложится и тает, и это худшая пора для езды за весь год, и телеге тяжело по замёрзшим колеям, а саням не по чему идти. Крестьяне в эту пору телегу убирали, сани доставали и ждали снега, а сам день на всякий случай отметили тем, чем отмечали многое, а созвучием.
Тут надо сказать прямо, как мы уже говорили о Прове и о Корнилье. Пророк Осия к тележной оси никакого касательства не имеет и жил за восемь веков до Рождества Христова в Израильском царстве. Имя его в русском обиходе легло на слово «ось», и вышел Колесник. Народ поступил так не по невежеству, а по нужде, ибо календарь у него был на слух, и всякое имя приходилось привязывать к делу поры, иначе оно бы не удержалось.
Дело же поры было такое. «На пророка Осию колесо прощается с осью», говорили в народе, и мужики втаскивали телегу на повети. Вторая поговорка объясняет, ради чего всё затевалось, а «На Осия колесо с осью до весны расстаются, дай роздых лошади». Отдых тут не одной лошади, а всему, что за лето износилось, и потому телегу перед поветью осматривали, а не просто закатывали.
Осмотр этот стоит описать, ибо в нём вся суть дня. Хозяин выбивал чеку и снимал колесо, глядел, не разбита ли ступица, не сносилась ли втулка, не разошлись ли спицы в гнёздах, не потрескался ли обод. Ось щупали на сухость и на выработку. Что можно было поправить, правили в зиму, что нельзя, отдавали колеснику. И вот тогда шла речь о скрипе. Скрип тележных колёс слушали всю осень и толковали о нём между собою, но толковать было о чём и без всякой таинственности, ибо скрипит несмазанная ступица, и всякий, кто держал лошадь, понимал этот звук так же ясно, как понимает нынешний водитель стук в моторе. Народ записал это одной строкой и без затей, «неподмазанное колесо скрыпит» (Даль).
Загадывали в этот день, разумеется, про колесо, и обе загадки хороши тем, что описывают его глазами человека, который его сам собирал. «Барыня подкрашена, поперёк подпоясана, а спина намазана» это про обод, окованный шиной, и про мазаную ступицу. «Четыре братца уговорились гоняться, как ни бегут, друг друга не нагонят» это про четыре колеса, из которых заднее вечно догоняет переднее. Даль о том же говорит с усмешкой хозяина, и «Телега хлеб в дом возит, сани на базар».
О погоде примечали двумя приметами, и обе о зиме. Быстро тает день, не привяжешь за плетень, говорили о том, как скоро стало смеркаться, а если кошка спала крепко и подолгу, ждали ещё тепла. Первое есть простое наблюдение над убылью света, второе не хуже, и перед тёплой сырой погодой падает давление, и всякое домашнее животное делается сонным, что подмечено и городскими людьми на своих кошках доныне.
Сегодняшняя трапеза повторяет собою работу дня, и повторяет так точно, что об этом стоит сказать вслух. Колесо снимают с оси, а на стол кладут связку маленьких колёс, нанизанных на лыко. Баранка круглая, с дырой посередине, и дыра эта не украшение, ибо за неё её и вяжут, и носят, и вешают на гвоздь в сенях, где она висит месяцами и не портится. Валдайские баранки знали по всей дороге и звали их обварными крендельками или хлебными кольцами, а валдайских торговок помнили по зазыву, «Молодец, купи баранок, да хороших каких!»
От калача баранка отличается всем ходом дела, а не одним видом. Калач мягок и хорош только горячим, тесто у него не месят, а трут, и печётся он в своей поре, чтобы съесться в тот же день. Баранка же затевается впрок. Тесто на неё берут очень крутое, воды в него идёт вдвое меньше обычного, и вымешивают его долго, до полной однородности. Свёрнутые кольца перед печью обваривают в кипятке, отчего они разом вспухают и всплывают, и уже потом сажают в печь, и сушат до той звонкости, по которой баранку и узнают. Баранки поминаются в расходных книгах ещё в середине семнадцатого века, и тот же порядок с обваркой до печи записан там же. Оттого баранка и есть дорожная еда, ведь она не черствеет, потому что сохнуть ей уже нечем.
Баранки
С вечера поставить опару на тёплой воде с закваской или дрожжами, взяв половину муки. Утром всыпать остальную муку и соль и замесить тесто много круче обычного, воды на него идёт едва треть от веса муки, отчего месить трудно и долго, покуда оно не станет гладким, как ремень. Свернуть в ком, накрыть холстиной и дать полежать час. Раскатать жгуты в палец толщиной, нарезать в четверть длиной, свернуть кольцами и защипать концы внахлёст, чтобы не разошлись. Дать кольцам постоять четверть часа. Вскипятить широкий котёл и опускать кольца по нескольку, держа, покуда не вспухнут и не всплывут, но не долее трёх минут, потом вынимать шумовкой и класть на холстину обсохнуть. Обваренные баранки сажать на разогретый под и печь до румяности, а после досушивать в остывающей печи, покуда не станут звонкими. На килограмм муки идёт около трёхсот пятидесяти граммов воды и щепоть соли.
Баранки сдобные на молоке
Готовить тем же порядком, но воду заменить тёплым молоком, а в тесто при замесе положить топлёного масла две ложки на килограмм муки и мёду столько же для цвета и духа. Тесто выйдет мягче постного, оттого кольца катать потолще и обваривать не долее двух минут. Печь в жару поменьше и досушивать недолго, ибо сдобная баранка звонкой не бывает и хороша именно мягкой. Такие подают к горячему травяному взвару.
Колесо и ось разняли не потому, что они друг другу больше не нужны.
«И обручу тебя Мне навек, и обручу тебя Мне в правде и суде, в благости и милосердии. И обручу тебя Мне в верности, и ты познаешь Господа» (Ос. 2:19–20).
Слова эти сказаны не жениху и не невесте, а народу, который своему Богу изменил, и сказаны они в середине книги, после самых горьких её страниц. Пророку Осии Господь велел прожить Свою печаль собственной жизнью, и взять в жёны неверную и не оставлять её. Житие наше об этом молчит, и молчит по осторожности своего века, а книга самого пророка говорит прямо, и в ней неверная жена и прощённая жена суть один и тот же человек, как один и тот же народ. Половина книги о разлуке, половина о возвращении, и вторая половина длиннее первой.
Есть там строка, ради которой стоит открыть эту книгу всякому, кто отходил далеко. Господь говорит о неверной, что она погонится за любовниками своими, но не догонит их, и будет искать их, но не найдёт, и тогда скажет: «пойду я, и возвращусь к первому мужу моему; ибо тогда лучше было мне, нежели теперь» (Ос. 2:7). Не от раскаяния сперва, а просто от того, что там оказалось хуже. И этого довольно, чтобы её приняли. Народ знал про это своё, «повинную голову и меч не сечёт» (Даль).
Вот тут и годится колесо. Его снимают не за негодность и не в наказание, а потому, что дорога кончилась и пришла зима. Оно лежит на повети врозь с осью долгие месяцы, и со стороны кажется, будто телеге конец, а на деле идёт зимний покой, и весной то же колесо садится на ту же ось. «От добра добра не ищут» (Даль), а она искала и не нашла, и потому вернулась. Верность ведь не в том, чтобы никогда не разлучаться. Верность в том, что назначено возвращение, и что тот, кто ждёт, ждать не перестал.
Если ты нынче лежишь на повети врозь со своей осью, это ещё не значит, что тебя списали. Значит только, что зима, и что весной за тобою придут.
Проро́че Бо́жий Оси́е, испроси́ у Го́спода нам ве́рности в ма́лом и си́лы возврати́тися к Нему́ по вся́ком уклоне́нии. Моли́ Бо́га о нас.
Свято́й проро́к Оси́я
Проро́ка Твоего́ Оси́и па́мять, Го́споди, пра́зднующе, тем Тя мо́лим: спаси́ ду́шы на́ша.
Пророк Осия, чьё имя носит этот день, был родом из колена Иссахарова и пророчествовал в Израильском царстве за восемь столетий до Рождества Христова, во дни, когда народ отступил от истинного Бога и покланялся идолам. Он обличал беззаконных, предсказывал ассирийский плен и последующее обращение, а вместе с тем прозревал и дальнее, ибо распространение ведения о едином Боге повсюду, прекращение ветхозаветных жертв, возвращение Младенца Иисуса из Египта, и тридневное воскресение. Скончался он в глубокой старости и мирно погребён в родной земле. Он первый из двенадцати меньших пророков и по времени, и по делу.
Ключ к нему лежит именно в этом деле. Осия ПЕРВЫМ ИЗ ПРОРОКОВ ЗАПИСАЛ СВОИ ПРОРОЧЕСТВА и тем подал пример всем позднейшим, а книга его в четырнадцать глав стоит с той поры среди богодухновенных книг Писания. До него слово пророка жило, покуда жила память слышавших, и умирало вместе с нею. После него оно поехало само. Сам он и сказал в этой книге то, ради чего её стоило записать, и «Сейте себе в правду, и пожнёте милость; распахивайте у себя новину, ибо время взыскать Господа» (Ос. 10:12). Народ выразил ту же мысль о записанном слове по-своему, с крестьянской точностью в мере, и «Напишешь пером, что не вывезешь волом».
В тот же день чтится память бессребреников, лечивших без платы, уроженцев Аравийской страны, которые врачевали безвозмездно и не травами, а именем Христовым, за что и были усечены мечом при Диоклитиане вместе с тремя братьями. Завтра нам встретится ещё один врач, апостол и евангелист Лука, и о нём в свой черёд. Именины нынче у Осии, Космы, Дамиана, Леонтия, Анфима и Евтропия. Имя Осия еврейское и значит «спасение», а Косма греческое и значит «украшение», отчего и пошло русское Кузьма. Мощи святых бессребреников почивают в разных местах христианского Востока, а молятся им о здравии и о врачах.
Житие святого проро́ка Оси́и
Святой пророк Осия, сын Беериин, происходил из колена Иссахарова. В то время многие из людей Израилевых отступили от истинного Бога и, забыв Его благодеяния и чудеса, покланялись идолам. Но Осия, будучи человеком Богобоязненным, служил Единому истинному Богу, сотворившему небо и землю и изведшему Евреев из Египта, рукою крепкою. Осия наставлял людей, отпавших от истины, и своими мудрыми увещаниями снова обращал их к отеческому благочестию.
По вдохновению от Святого Духа Осия много пророчествовал об Израильском народе. Обличая беззаконных жителей Израильского царства, он предсказывал ему великие бедствия от врагов, переселение их в плен Ассирийский и затем обращение их к Богу. Он предсказал о распространении истинного Богопознания по всей земле, прекращении Ааронова священства и ветхозаветных жертв, а также о возвращении из Египта младенца Иисуса и о Его тридневном воскресении, и о победе над смертью. Все эти пророчества записаны Осиею в его книге, состоящей из четырнадцати глав. Как изречённые чрез Святого Духа, все пророчества сии находятся в числе других богодухновенных книг Священного Писания.
Пророк Осия прожил много лет и скончался в глубокой старости, за восемьсот двадцать лет до Рождества Христова, и погребён мирно в своей земле.
Страдание святых бессре́бреников Космы́ и Дамиа́на
Известны три двоицы святых бессребреников-врачей с именами Космы и Дамиана. Одни из них родились от отца язычника и матери Феодотии, благочестивой христианки, и мирно скончались, будучи положены на месте, называемом Фереман. Другие жили в Риме и скончались от руки завистливого своего учителя, который обманом завёл их на гору, как бы для собирания врачебных трав, и там побил их камнями. Третьи же, память которых ныне совершается, были уроженцами Аравийской страны. Уверовав во Христа, они стали безвозмездно врачевать бесчисленное множество больных, и не какой-либо травой или какими-либо другими мироварными врачеваниями, как искусные врачи, но силою Христовою, ибо, проходя по городам и селениям, они проповедовали Христа и именем Его подавали всем болящим исцеления.
Когда они прославились всюду своим учением и чудесами, то были взяты игемоном. Сие происходило в царствование злочестивых царей Диоклитиана и Максимиана, гонителей и мучителей христианских. Будучи приведены в город Киликию, сии святые врачи Косма и Дамиан предстали пред игемоном Лисием. Он стал спрашивать их об их именах, отечестве и вере, после этого стал принуждать их принести жертву идолам. Но так как святые не хотели исполнить сего и смело проповедовали Христа, то игемон сначала повелел бить их немилосердно и бесчеловечно, а затем связанных бросил в глубину морскую. Но святые силою Божиею спаслись от потопления, ибо ангел Господень разрешил узы их.
На вопрос мучителя о том, какими волшебствами они спаслись, святые отвечали, что никаких волшебств не знают и не нуждаются в них, ибо имеют силу Христову, которая избавляет их от всякой беды и спасает всякого человека, призывающего Пресвятое Имя Христово.
После сего святые были отведены в темницу. На другой день их вывели оттуда, и мучитель повелел ввергнуть их в огонь, но они и в огне остались невредимы, ибо огонь потерял свою естественную силу, не прикоснулся к ним и не повредил им. Игемон, сильно удивившись сему, велел повесить святых врачей и немилосердно мучить их. Затем слуги, по повелению мучителя, стали бросать в святых камнями, чтобы убить их, но камни отскакивали от их тел, как от стены, и попадали в бросающих их, и убивали их самих. После сего начали пускать в святых стрелы, но и стрелы, так же как и камни, не повредили тел их и ранили самих же стрелявших.
Наконец игемон, видя, что страдальцы непобедимы, осудил их на усечение мечом. И усечены были за Христа святые бессребреники Косма и Дамиан с другими тремя братьями, Леонтием, Анфимом и Евтропием, и все они погребены были вместе. Они не только при жизни, но и после смерти получили дар совершать многие чудеса, являясь болящим и подавая им исцеления. Молитвами их да получим и мы от Христа болезням нашим душевным и телесным исцеление. Аминь.
Составлено по житию свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Притча о сеятеле
Сказал Господь притчу сию: вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его; а иное упало на камень, и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги; а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия? Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют. Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись; а упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, и с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают; а упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода; а упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении. Сказав это, Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!