День Фёдора Тирона и Мариамны Кикиморы
На Фёдора ворона начинает строить гнездо (народный месяцеслов)
Утро стоит мутное. Туман садится на осевшие сугробы и съедает даль, и деревня слышится вся, а видится наполовину. Слышно, как в чужом дворе гремят ведром, как на выгоне лает собака, как отрывается и бьёт в наст сосулька, а где всё это делается, разобрать нельзя. Снег за ночь не затянулся коркой, как затягивался в морозные ночи, а лежит сырой и ноздреватый, и нога проваливается глубоко в него. В колее вдоль улицы стоит тёмная вода, и в ней с полудня отражается мутное пятно вместо солнца. С кровель висят сосульки в локоть, натёкшие за вчерашний день. На старой берёзе ворона таскает в клюве прутья и укладывает их в развилку, поворачивая каждый раза по два-три, и это первая птица, которая берётся за гнездо, когда снег ещё лежит по колено.
Хозяин идёт нынче по соседям, и дело у него нелёгкое. Зима у всякого двора что-нибудь да забирает, и к весне видно, чего недостаёт. Пропал хомут, свёрнутый с саней в извозе, увели со двора овцу, ушёл на сторону человек и не вернулся к сроку. Пока лежал снег, спрашивать было негде и некогда, а теперь дороги открываются, и по ним пойдут люди и придут вести. Идя к соседу, слова он выбирает заранее и по дороге их перебирает, потому что спросить надо так, чтобы не обвинить. «У кого пропало, а к нам с обыском» (Даль), и обидеть тут легче лёгкого, а жить потом рядом, и поле у них общее, и колодец один.
Чтятся нынче трое, и всех троих звали отдать своё. Великомученика Феодора Тирона, воина-новобранца, уговаривали принести жертву идолам и обещали за то свободу. Священномученика Ермогена, Патриарха Московского, запертые в Кремле поляки принуждали отозвать ополчение от Москвы и грозили ему смертью. Праведную Мариамну, сестру апостола Филиппа, гнали за проповедь. Никто из троих не отдал.
Всё, что есть у человека, можно отнять, и зима показывает это каждую весну. Кроме одного.
Главное, чем жил этот день в народе, есть просьба о потерянном. Великомученику Феодору Тирону молились об отыскании украденных вещей и о пропавших и бежавших людях. Просьба эта выросла не на пустом месте, и корень её в самом житии. Феодора искали и добивались от него отречения, обещая за то и свободу, и почести, а он не отдал ни веры, ни себя. После же кончины он сам явился архиепископу и уберёг целый город от осквернённой пищи, то есть уберёг у людей то, что хотели отнять у них тайно и незаметно. К такому и несут своё пропавшее.
Ищут потерянное всегда двумя способами. Первый есть работа человеческая. Обойти двор, посмотреть след, спросить у соседей, сходить на торг, где могла всплыть узнанная вещь. Второй способ есть молитва. И народ держал их вместе, не подменяя одно другим, ибо молитву читали и шли искать, а не садились ждать. «То пропало, что в море упало» (Даль), и когда поиски заходят в тупик, остаётся отпустить. Принять потерю и сказать себе, что, видимо, так должно быть, а почему, станет видно позже. Слава Богу за всё, и корень этих слов в Апостоле: «За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фес. 5:18).
Пропажа в деревне была делом не редким и не пустячным. Со двора уводили скотину, из саней в извозе пропадала сбруя, а хуже всего был уход человека, когда нанявшийся на сторону не возвращался к сроку и никто не знал, жив ли он. Зимой поиски стояли, ибо дороги были закрыты и вестей ниоткуда не приходило, а с первым теплом дороги открывались, и потому просьба о потерянном приходилась ровно на эти дни.
Сложил народ о самом Феодоре и духовные стихи, где он выходит юным воином-змееборцем и защитником отечества, но к житию его эти стихи отношения не имеют. А праведную Мариамну народное имя дня закрыло почти совсем, переиначив её по созвучию. Сама же святая дала обет девства, проповедовала Евангелие вместе с братом в Малой Азии, претерпела гонения и мирно скончалась от трудов своих.
По погоде этого утра судили о лете. Какова погода на Фёдора, такому и лету быть. Коли стоит туман, лето выйдет дождливое. Много сосулек висит с кровель, быть урожаю овощей. А ворона на Фёдора начинает строить гнездо, и это самая ранняя птица из тех, по которым в хозяйстве считают приход весны.
Коливо есть варёное зерно с мёдом, и стоит оно на этом дне по прямой причине. Когда весь городской торг был осквернён по тайному царскому приказу и купить чистого стало негде, Феодор Тирон явился архиепископу и велел не брать с рядов ничего, а кормиться своим зерном, сваренным с мёдом. Так и вышло, что коливо есть еда людей, которые обошлись своим запасом там, где чужое брать было нельзя. В старых книгах его зовут и кутьёй и описывают как сладкую кашу из целых зёрен пшеницы, риса или перловой крупы с медовым отваром и сушёными плодами.
Зерно для него берут целым, не дроблёным, и этим коливо отличается от каши. Крупу мелют и дробят, чтобы она разварилась в мягкое, а тут зерно должно остаться зерном и держать форму под ложкой, оттого его сперва мочат, а потом долго томят на слабом огне. «Много муки перенесет пшеница до калача» (Даль), и коливо берёт её на полпути, ибо зерно размягчено, но ещё узнаётся в ложке. Сладость даёт не сахар, а сыть, то есть отвар того же зерна, разведённый мёдом и вскипячённый. Ели коливо холодным, ложками из общей мисы, и ставилось оно не в начало стола, а в конец, ибо сладкое всегда шло последним. Зерно в нём считается едой самой простой и самой старой, такой, какую держали в дому всегда и в любой год, и потому коливо равняло за столом достаток с недостатком. К нему ничего не полагалось, ни хлеба, ни приправы, и в этом тоже был смысл, ибо еда эта задумана как та, которой хватает самой по себе.
Коливо
Стакан пшеницы перемыть, залить холодной водой и оставить на 2–3 часа, потом откинуть, налить 5–6 стаканов свежей холодной воды и варить, прикрыв, на тихом огне 1,5–2 часа, покуда зерно не станет поддаваться под ложкой, но останется целым; если выкипит, подливать горячей воды. Отвар слить, не выбрасывая, положить в него 100 граммов мёда, размешать и довести до кипения, снимая пену. Этой сытью залить сваренное зерно и размешать осторожно, чтобы не помять зёрен. Сушёные яблоки или груши, 2 горсти, размочить в тёплой воде, нарезать и вмешать. Дать постоять в холоде 2 часа, чтобы зерно взяло сыть, и подавать холодным, в общей мисе. Вместо пшеницы берут и рис, и перловую крупу, и тогда замачивания не надо, а варят до той же степени. Выходит на четверых.
К этому числу закрома пустеют. Хлеба остаётся в обрез, до новины далеко, и хозяйка считает каждую меру. Но есть в амбаре зерно, которого не трогают, сколько бы ни было голодно, и это семена. Съесть их можно хоть сегодня, и сегодня станет сытнее, а весной сеять будет нечего, и в августе нечего будет жать. «Лучше голодай, а добрым семенем засевай» (Даль). В скудную пору держат не всё, что есть, а то одно, из чего вырастет завтра.
Держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего (Откр. 3:11).
Феодора заперли в темнице, запечатали двери и оставили умирать с голоду. Потом судия велел давать ему немного хлеба и воды, но он не взял их, ибо, по его слову, питал его Сам Христос. А наутро его прочили сделать первым жрецом и почитать не меньше самого судии. Голодному человеку предлагали сперва хлеб, потом почёт, и он не принял ни того, ни другого.
Прошло полвека, и тот же Феодор явился архиепископу Константинополя и велел всем православным в городе не покупать ничего на торгу, где припасы тайно окропили идольской кровью. А бедных, у которых своего запаса нет, научил варить пшеницу с мёдом. Сам он в голоде не взял ни хлеба, ни почёта, а голодному городу указал на самое простое.
У всякого человека бывает скудная пора, когда приходится урезать. Не хватает денег, сил, времени, и он начинает отдавать по одному то, что имеет, лишь бы дотянуть до лучших дней. Многое отдать и можно, и нужно, ибо в скудости не держатся за удобства, за гордость и за привычное. Но среди отдаваемого бывает и семенное зерно. Это воскресная служба, совесть в мелочах, вечер с детьми, слово, данное старику. Его отдают с той же лёгкостью, что и прочее, потому что сегодня от него сытнее не станет.
Как отличить семена от остального припаса? Спросить, вырастет ли из этого что-нибудь завтра. Съеденное кончается на том, кто его съел, а из семени вырастает то, чем будут жить другие.
А скудная пора проходит. Господь разорил тайное коварство, и город на своей пшенице его пережил. Патриарх Ермоген умер от голода в заточении, не отдав того, чего от него добивались, и до конца рассылал грамоты, по которым подымался народ. Плода он не увидел, но семя было брошено, и брошено вовремя. Скудость не время открывать запасы и влезать в долги, а время дать оценку тому, что имеешь, и, довольствуясь малым, бережно сохранить то, что принесёт свой плод в своё время.
Есть у христианина и свой неприкосновенный запас семян. Это воскресная литургия, причастие Святых Христовых Тайн, осознанная молитвенная жизнь. Из них растёт и всё остальное, и совесть в мелочах, и вечер с детьми, и верность слову, данному старику. Мирские заботы и бытовые попечения особенно сильны в скудную пору. Они всякий раз находят причину пропустить службу или отложить молитву и так растаскивают этот запас по зёрнышку. Не дай им его похитить. Всякому предстоит стать перед Великой Жатвой, и там будут оценивать всходы из тех семян, которые надо было сберечь в суете жизни.
Пойди в это воскресенье к литургии, даже если дни выдались такие, что хочется отоспаться, и позови с собой кого-нибудь из своих. А если давно не причащался, подготовься и причастись. Что взойдёт и когда, решит Господин жатвы, а беречь семена поручено тебе.
Святы́й великому́чениче Фео́доре, в темни́це хле́ба от мучи́теля не прия́вый, и ты, священному́чениче Ермоге́не, гла́дом за ве́ру и Оте́чество сконча́выйся, и ты, пра́ведная Мариа́мно, в труде́х благове́стия почи́вшая, испроси́те нам у Го́спода и во оскуде́нии се́мене не расточи́ти, и́мже живу́т ча́да на́ша. Моли́те Бо́га о нас.
Великому́ченик Фео́дор Ти́рон и пра́ведная Мариа́мна
Ве́лия ве́ры исправле́ния, / во исто́чнице пла́мене, я́ко на воде́ упокое́ния, / святы́й му́ченик Фео́дор ра́довашеся; / огне́м бо всесожже́гся, / я́ко хлеб сла́дкий Тро́ице принесе́ся. / Того́ моли́твами, Христе́ Бо́же, // спаси́ ду́ши на́ша.
Молятся Феодору Тирону об отыскании потерянного и украденного и о тех, кто пропал без вести или ушёл из дому и не подаёт о себе знать. Ему же молятся, чтобы устоять, когда за отступление обещают выгоду, а за верность грозят бедой, ибо через это он прошёл сам. Просят и за воинов, особенно за новобранцев, ибо тироном звали в римском войске новичка. Ермогену молятся об Отечестве и его единстве, о вразумлении отступивших, о терпении в неволе и в заключении, о тех, кто в тюрьме, и о тех, кто голодает. Мариамну просят о помощи в проповеди среди своих же, когда слово не принимают в родном дому.
Всех троих свело в этот день одно испытание, испытание выбором. «Верен, что золото в огне» (Даль), и золото это проверялось у каждого своим огнём, у Феодора настоящим, у Ермогена голодом и девятью месяцами тишины, у Мариамны изгнанием. За каждым же стоит не один отказ, но и дело. Феодор и по кончине вступился за город, Ермоген поднял грамотами полстраны, Мариамна довела проповедь брата до конца после его смерти.
Оттого и просьба о потерянном легла на это число. Народ нёс сюда своё пропавшее не потому, что святые были сыщиками, а потому, что они одни и умели не потерять.
Своё слово Ермоген оставил в грамотах, которые рассылал из-под стражи. Вот как он писал тем, кто перешёл к самозванцу.
«Вспомните, на кого вы поднимаете оружие, не на Бога ли, сотворившего вас? Не на своих ли братьев? Не своё ли Отечество разоряете?»
Мощи Феодора Тирона лежат ныне в сербском монастыре Ново Хопово, а глава его в итальянском городе Гаэте. В России его чтут в московском храме Троицы Живоначальной в Хохлах, где икону с частицами его мощей выносят как раз в день памяти; храм его имени стоит в Москве, в Хорошёве-Мнёвниках, на улице Берзарина, есть храмы в Красноярске и в Севастополе, а в Ялте, в верхней Аутке, греческая по основанию церковь с иконой и частицей мощей. Мощи Ермогена почивают в Москве, в кремлёвском Успенском соборе, в раке под резным шатром, а частица их в Троицком соборе Данилова монастыря.
Фёдоры и Феодоры, Ермогены и Ермолаи, Мариамны и Марии празднуют нынче именины. Имя Феодор значит «Божий дар», и носил его новобранец, которому и дать-то было нечего, кроме себя.
Страдание святого великомученика Феодора Тирона
Святой Феодор был избран в воины незадолго до того, как цари Максимиан и Максимин подняли гонение на христиан, и назначен в мармаритский полк под начальством препозита по имени Вринка. Полк стоял тогда в Амасии, городе Понтийском. Тироном же в римском войске звали новобранца, и это прозвание осталось при святом навсегда.
По царскому указу христианина, отведавшего идоложертвенного, отпускали, а отказавшегося судили, и когда Феодора привели в полк, его стали принуждать принести жертву идолам. Он же, исполнившись Духа Святого, сказал во всеуслышание, что он христианин и что ему велено не приносить жертвы языческим богам, ибо он поклоняется Иисусу Христу, истинному Богу и небесному Царю.
Препозит Вринка стал его уговаривать. Возьми своё оружие, сказал он, и приди как воин, и принеси жертву богам. Святой отвечал, что он воин своего Царя Христа и не может быть воином какого-либо другого царя. Вринка указал ему на прочих воинов, которые тоже христиане, а служат римскому царю. Каждый знает, кому он служит, ответил Феодор, а я служу Царю Небесному.
Препозит велел оставить его на несколько дней, чтобы он поразмыслил. Всё это время Феодор молился и славословил Господа. А нечестивые взяли тем временем нескольких горожан, веровавших во Христа, и повели в темницу, и святой шёл следом, поучая их вере и терпению и убеждая не отрекаться от Небесного Царя.
Когда они были заключены, Феодор ночью зажёг капище матери богов. Это видели и донесли властям, и градоначальник Кронид, боясь отвечать за него самому, взял его и привёл к игемону Публию.
Игемон спросил, почему, когда надлежало принести богине жертву и кадило, он принёс ей огонь. Не стану скрывать, зачем я сделал это, отвечал святой. Я зажёг дрова, чтобы огонь опалил камень. Неужели так бессильна ваша богиня, что огонь может её касаться и опалять.
Разгневанный игемон велел бить его и обещал принудить его к жертве жестокими муками. Я не боюсь ни тебя, ни твоих мук, отвечал Феодор. Делай, что хочешь, я надеюсь на Господа моего и готов пострадать за Него.
Тогда судия велел ввергнуть его в темницу, запечатать двери и оставить там на голодную смерть. Но Святой Дух подкреплял его Своею благодатью. Однажды ночью ему явился Господь Иисус Христос и сказал, чтобы он дерзал, ибо Господь с ним, и чтобы не принимал пищи и пития земного, ибо уготована ему жизнь вечная на небесах.
Утешенный видением, Феодор начал воспевать псалмы, и великое множество святых Ангелов внимало ему. Темничные стражи, услыхав пение, подошли к дверям и увидели, что замок и печать целы, а в окно увидели множество мужей в белых ризах, поющих вместе со святым, и в страхе возвестили о том игемону. Тот поспешно пришёл, услышал голоса и велел воинам обступить темницу со всех сторон, думая, что внутри укрылись христиане, но, войдя, не нашёл там никого, кроме связанного Феодора.
После того судия велел давать святому каждый день малую часть хлеба и немного воды. Но Феодор не захотел принимать и этого, сказав, что Господь и Царь его Иисус Христос питает его Сам.
Утром его привели на судилище, и судия обещал ему, что напишет о нём царям и они поставят его главным жрецом богов, так что он получит почести наравне с самим игемоном. Воззрев на небо и осенив себя крестным знамением, святой отвечал, что пусть жгут его тело огнём, предают разным мукам, секут мечами и отдают на съедение зверям, но он не отвергнется Христа своего до конца жизни.
Тогда мучитель повелел повесить его на дереве и строгать тело железными зубцами, и мучили его так, пока не стали видны кости. Святой при этом ничего не говорил мучителю, а только воспевал псалмы.
Видя, что твёрдости его ничто не одолеет, судия произнёс смертный приговор и повелел предать его огню. Слуги сложили огромный костёр и привели к нему святого. Войдя на костёр, Феодор перекрестился, и внезапно сошёл Дух Святой и посреди пламени дал прохладу страстотерпцу. Святой же, воспевая и славословя Бога, в мире предал Ему дух свой. Тело его, не повреждённое огнём, испросила благочестивая женщина Евсевия и погребла в своём доме в городе Евхаитах. Скончался великомученик около 306 года.
Спустя полвека на престол вступил Юлиан Отступник. Зная, что в дни особой чистоты и покаяния христиане блюдут себя строго, он повелел градоначальнику Константинополя окроплять припасы, продаваемые на торгах, кровью идольских жертв. Приказание было исполнено, и на всех торгах лежали яства осквернённые. Но Господь разорил это тайное коварство и послал к архиепископу Евдоксию святого Феодора. Святой явился ему наяву и велел немедля собрать Христово стадо и запретить всем православным покупать на торгах яства. Архиерей спросил, чем же заменить эти яства людям бедным, у которых нет своего запаса. Феодор велел варить пшеницу с мёдом и тем питаться.
Святая Мариамна была сестрою святого апостола Филиппа. Она дала обет девства и присоединилась к брату, когда он вместе с апостолом Варфоломеем проповедовал Евангелие в областях Малой Азии и пришёл в Лидию и Мизию. С этого времени Мариамна стала пособницей апостолов Филиппа и Варфоломея в их трудах и вместе с ними переносила все тяготы и скорби апостольства.
Проповедуя слово Божие, они пришли в Иераполь Фригийский, в древности город немалый, славный ломкой мрамора и тёплыми источниками. Церковный историк Никифор Каллист, записавший древние предания, рассказывает, что едва апостолы прибыли туда, как тотчас прекратилось служение идолам. Ехидна, которую жители Иераполя чтили как божество, была изгнана из святилища, а чтившие её покрылись стыдом и досадой.
Чтобы остановить успех проповеди, градоначальник повелел схватить Филиппа, Варфоломея и Мариамну и заключить их в темницу. Апостола Филиппа предали смерти через повешение на кресте. Тогда чудесно явился гнев Божий на градоначальнике и жрецах ехидны, и их поглотила земля, а Мариамна и Варфоломей были освобождены.
Мариамна с любовью облобызала снятое с креста тело брата, скончавшегося мученически, и прославила Господа. После того она отправилась с проповедью Евангелия в Ликаонию, срединную область Малой Азии, граничащую с Фригией. Здесь, среди успешного благовествования, она мирно скончалась, успокоившись от трудов своих.
Евангельские чтения
Нагорная проповедь. О посте и прощении
Сказал Господь: если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.