Дедовские плачи
Утишь свою поступь, не греми словами-то (народный месяцеслов).
Седьмого ноября рассвет не приходит вовсе. Светает, конечно, но между ночью и днём нет никакой разницы. Небо низкое и мокрое, снег с дождём идёт вбок и не ложится, в полдень так же серо, как в семь утра, и свет весь день стоит один, ровный и слепой, будто его развели водой.
Человек нынешнего дня стоит у могильного креста. Женщина лет шестидесяти в тёмном платке, повязанном низко на лоб, руки сложены под грудью, губы приоткрыты. Лицо у неё не искажено, а собранно, как у человека, делающего трудное дело и знающего в нём толк. Голосить умели не все, и за такой женщиной посылали в соседнюю деревню, как посылают за мастером.
Церковь чтит нынче великомученика Меркурия Кесарийского, а с ним мучеников Маркиана и Мартирия. Эти двое были учениками святого Павла Исповедника, Цареградского патриарха, и после того, как ариане сослали, а затем убили их учителя, им предложили почести и места, лишь бы они переменили веру. Оба отказались и предпочли смерть, и второе тут труднее первого, ибо умереть вместе с учителем легче, чем отказаться от предложенного после его смерти, когда вокруг уже никто не смотрит.
Такой день сводит вместе две верности, и обе они про тех, кого уже нет. Одна голосит на могиле, другая молчит перед соблазном, а держатся обе на одном.
Вместе с великомучеником Меркурием в этот день чтятся святые мученики Маркиан и Мартирий. Оба служили при Константинопольском Патриархе святом Павле Исповеднике, один чтецом, другой иподиаконом, и оба были казнены сторонниками арианской ереси, произведшей в Церкви великие раздоры. Когда ариане сослали, а потом убили их учителя, ученикам предложили и почести, и место, лишь бы они отступили от веры, но они отказались и предпочли смерть измене. Народная память об этом дне держится не на их именах, а на своём, и оба ряда, церковный и деревенский, говорят в нём об одном, о верности ушедшим.
Народ назвал этот день Дедовскими плачами. Утро его, по народному слову, дождём заливает и снегом заметает, а рассвет сумеркам под стать, и говорили, что нынче плачет сам божий свет. Сказано это о погоде, а не о поверье, ибо ноябрьский рассвет и вправду мало отличим от вечера.
Женщины шли на могилы и голосили. Голошение было не порывом, а работой со своим чином, и причитание имело зачин, ход и конец. У него были свои мастерицы, и плакальщицу звали, слушали и оценивали, как слушают старшего в деле. Осуждать тут нечего и умиляться нечему, ибо так вырастал наружу плач, который иначе остался бы внутри и перегорел бы в глухую тоску. Церковь ставит рядом с этим своё, панихиду, где то же горе выговаривается словами молитвы и обращено не к могиле, а к Богу. Одно другого не отменяет, но в молитве у горя есть куда идти, а у причитания над холмом нет ничего, кроме самого холма.
Шумных и болтливых в этот день осаживали прямо, «утишь свою поступь, не греми словами-то» (народный месяцеслов). Речь тут не о крике, а о поступи, то есть о том, как человек входит в чужое горе, и правило тут простое, ибо в доме, где поминают, не гремят ни ногами, ни словами, а дают горю быть.
О погоде судили по осиновым листьям, и примечали их не на дереве, а на земле. Если лист лёг лицом вверх, зима ожидалась морозная, а если навыворот, то мягкая. Лист осины к этому времени облетает начисто, и по земле его довольно, чтобы не гадать на одном, а смотреть на все разом, как и делали.
Блин этот пекут не для того, чтобы съесть. Он поминальный, и первый из них со сковороды не едят вовсе, а кладут на слуховое окошко или на подоконник для родительских душ, а где такого обычая не держали, отдают нищему у ворот с просьбой помянуть. Оттого и сказано, что первый блин комом, и смысл в этом самый прямой, ибо он и должен быть не для стола. Тем поминальный блин и разнится с блином нового умолота, который пекут из первой свежей муки и который есть чистая радость о хлебе. Там радуются, тут поминают, а сковорода одна.
Пекли поминальные блины простыми, без затей и без пышности. Ковалёв говорит, что блины ставили из разной муки и что в средней полосе шли на них овсяная и гречневая, и гречневая для этого стола была первой, ибо даёт блин тёмный, плотный и духовитый, какой не рвётся в руке. Подавали к ним не масло с икрой, а мёд, сыту или сметану, смотря по дню. Всё в такой еде устроено так, чтобы её легко было раздать, ибо блин один, круглый, целый, его не режут и не делят, и потому он одинаково хорошо ложится и в руку нищему, и на окошко покойному.
Блины гречневые на молоке к поминальному столу
Гречневую муку заварить с вечера стаканом кипятка, размешать дочиста, чтобы не было комков, и остудить до тёплого. Развести ложкой закваски, влить стакан тёплого молока, накрыть холстиной и поставить в тепло на ночь. Утром вбить одно яйцо, посолить, подбить молоком до жидкости хорошей сметаны и дать подойти вдругорядь, не мешая, ибо от помешивания блин садится. Печь на раскалённой сковороде, смазывая её половинкой луковицы, обмакнутой в топлёное масло. Первый блин снять отдельно и в стопку не класть. Прочие складывать стопкою, промазывая каждый сливочным маслом, накрыть полотном и подавать горячими со сметаной и с мёдом, разведённым тёплой водою в жидкую сыту.
Человек устроен так, что ему тяжело долго носить в себе боль. В день Дедовских плачей слёзы лились открыто, и плакала сама природа, заливая землю дождём и заметая снегом. Люди приходили на могилы, чтобы выплакать свою тоску по ушедшим родным.
«Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5:4).
Мученики Маркиан и Мартирий плакали о своём изгнанном и убитом учителе, Патриархе Павле, но не предали его веру. Великомученик Меркурий, стоя перед нечестивым царем Декием, плакал о своих грехах, считая себя засохшей ветвью без корня познания Бога. Он раскаялся, бросил под ноги императору воинский пояс и обрёл мученический венец. Их слёзы обернулись великой радостью в Небесном Царстве.
Голосить на могиле не значит отчаиваться. Это значит выпустить наружу скорбь, чтобы освободить место для тихой надежды. Когда выговорены все горькие слова, наступает тишина, в которой душа способна услышать Бога.
Если есть в твоей памяти тот, о ком дома давно не поминали вслух, назови его нынче по имени за ужином и скажи о нём доброе при детях, а после подай нищему за его упокой. Слёз при этом можно не стыдиться, они не мешают молитве, а размывают то, что в сердце слежалось.
Святы́й великому́чениче Мерку́рие, испроси́ у Го́спода поко́я усо́пшим отце́м и бра́тиям на́шим, а нам, о них пла́чущим, да́руй наде́жду, кото́рая сле́з не отнима́ет, но дно им полага́ет. Моли́ Бо́га о нас.
Великому́ченик Мерку́рий Кесари́йский
Му́ченик Твой, Го́споди, Мерку́рие/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего;/ име́яй бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Великомученик Меркурий служил военачальником при римских императорах Декии и Валериане. Победив варваров с помощью явившегося ему ангела, он отказался поклоняться идолам, исповедал Христа и принял мученическую смерть через отсечение головы.
Молятся ему о крепости духа при видимом бессилии и о заступлении в ратном деле, а в память о посмертном явлении его зовут защитником городов и обителей. Попечителем нынешнего числа он оказался по тому же, чем живёт и весь этот день, ибо память его стоит на верности тем, кого уже нет, и на готовности отдать своё, когда взамен обещают многое.
Тело великомученика, по житию, положено было с честью в Кесарии Каппадокийской, и там от него подавались исцеления, а частица главы его хранится на Афоне, в Ватопедском монастыре. Русскому же богомольцу далеко ехать незачем, ибо нынешний день лучше всего провести на своём кладбище, и это и есть его паломнический адрес.
Именины нынче у Меркуриев. Имя это досталось святому от римского обихода, где значило торговца и вестника, а подвигом переменило смысл, и вестником он оказался иным.
Нечестивые цари римские Декий и Валериан, созвав своих князей и вельмож, имели совещание о том, как распространить чествование своих лживых богов и истребить святую христианскую веру. С общего согласия они издали указ, чтобы люди всякого звания, свободные и рабы, военные и невоенные, приносили жертвы богам, а кто осмелится нарушить царское повеление, того, связав, бросить в темницу и предать различным мучениям.
В ту пору на римское государство напали варвары, и войско вышло им навстречу. Был в нём воин по имени Меркурий, из полка Мартенсес, молодой и храбрый. И явился ему Ангел Господень в образе великого человека, одетый в белые одежды, держа в руке меч, и сказал:
– Не бойся, Меркурий, и не страшись, ибо я послан на помощь тебе, чтобы сделать тебя победителем. Приими сей меч и устремись на варваров, и когда победишь их, не забудь Господа Бога твоего.
Находясь как бы в исступлении, Меркурий принял явившегося за одного из римских князей. Взяв подаваемый меч, он с великим мужеством устремился на врагов и посекал их, как стебли растения. Пройдя сквозь варварские полки, он достиг самого варварского царя, убил его мечом и поразил вместе с ним великое множество храбрых воинов, так что меч прилип от крови к его руке. Варвары были побеждены и обращены в бегство.
Узнав о такой храбрости, Декий призвал Меркурия к себе, почтил великими дарами и поставил начальником над всем войском. Думая, что враги побеждены помощью богов, царь был весьма рад, раздал воинам много золота и, идя с Меркурием к Риму, устраивал по городам большие пиры.
Однажды ночью, когда военачальник спал, пришёл к нему Ангел тем же образом, что и в первый раз, и, толкнув его в бок, разбудил. Поднявшись и увидев явившегося, Меркурий как бы онемел от ужаса. Ангел сказал ему:
– Меркурий! Не помнишь ли, что я сказал тебе на войне? Смотри, не забывай Господа Бога твоего, ибо тебе надлежит пострадать за Него и получить венец победы в преславном Царствии Его, со всеми святыми.
Сказав это, Ангел сделался невидим. Придя в себя, Меркурий начал благодарить Бога и вспомнил о христианской вере, о которой слышал от деда и от отца. Отец его, по имени Гордиан, состоял воином в том же полку и часто говаривал:
– Блажен, кто состоит воином Царя Небесного, потому что получит от Него награду в Небесном Царствии. Ибо Сей Царь сотворил словом всяческая, будет судить живых и мёртвых и воздаст каждому по делам его.
Вспоминая эти слова отца и размышляя о явлении Ангела, Меркурий умилился сердцем и начал плакать и рыдать, говоря:
– Увы мне грешному! Будучи как бы ветвью зелёного дерева, я засох, не имея ныне корня познания Бога.
Наутро, когда царь пошёл в храм Артемиды приносить жертвы, Меркурий уклонился и не пошёл с ним, а царские советники донесли об этом Декию. Призванный к императору и спрошенный, отчего он презрел царскую почесть, Меркурий отвечал с дерзновением:
– Почесть твоя пусть будет с тобою, ибо я победил врагов не с помощью ваших немощных богов, но силою Христа Бога моего. Возьми же от меня то, что ты дал мне, ибо наг я вышел из чрева матери моей, наг и отойду.
Сказав это, он снял воинский пояс и начальническую одежду и бросил их к ногам царя с громким восклицанием:
– Я христианин! Слышите все, что я христианин.
Декий пришёл в ужас и, в молчании смотря на святого, удивлялся его смелому слову и делу, дивился и красоте его, ибо святой был высок ростом, румян лицом, и в самом взоре его светилось мужество. Потом он повелел заключить его в темницу, сказав:
– Этот человек не оценил своей чести, но когда он испытает бесчестие и огорчение, думаю, что обратится к благочестивой мысли.
Святой, отведённый в темницу, славил и благодарил Бога. Ночью ему снова явился Ангел Господень:
– Будь мужествен, Меркурий, и не бойся, веруй в Господа, Которого ты исповедал, и Он избавит тебя от всякой печали.
Наутро на судилище царь долго убеждал его и, ничего не добившись, разгневался:
– Так как ты говоришь, что имеешь броню и щит веры, то повелеваю повесить тебя нагим, растянув между четырьмя столбами.
Когда это было сделано, мучитель спросил, где же ныне орудия его борьбы. Святой же, воззрев на небо, сказал:
– Господи Иисусе Христе, помоги мне, рабу Твоему!
Царь повелел резать тело святого острыми ножами, а на земле под ним развести огонь, чтобы, израненный сверху и опаляемый снизу, он страдал жестоко. Кровь из тела его потекла ручьями, так что даже огонь погас от крови, а святой всё терпел доблестно. После этого Декий велел отвязать его, чтобы он не умер слишком скоро, и бросить в тюрьме. Слуги несли его на руках, ибо сам он идти не мог, и лежал он как мёртвый, только чуть дыша. Но с наступлением ночи пришёл к нему Ангел Господень и сказал:
– Мир тебе, добрый страдалец!
И исцелил его от ран. Святой, ощутив в себе силу, встал здоровым и благодарил Бога. Поутру воины, посланные за ним, нашли его здоровым и повели к царю, а царь, увидев, что унесённый вчера мёртвым ныне ходит сам, велел осмотреть его раны, и ран на нём не нашли.
Не сумев ни сломить его мучениями, ни привлечь почестями, Декий вынес окончательный приговор и повелел отвезти Меркурия в Каппадокию и там усечь мечом. Святого положили на вьючное животное и крепко привязали, ибо он был весьма расслаблен телом от многих мучений. Когда они были в Кесарии, Господь явился ему и сказал:
– Меркурий! Приди ко Мне и успокойся. Течение ты совершил, веру соблюл, приими же венец подвига твоего, ибо здесь тебе должно скончаться.
Укреплённый этим видением и желая скорее разрешиться от тела и жить со Христом, мученик сказал бывшим с ним воинам:
– Совершите то, что приказано вам, не откладывая более. Господь же, призывающий всех к покаянию, да подаст вам Свою благодать.
После этих слов глава его была усечена, при исповедании им Спаса нашего Иисуса Христа, месяца ноября в двадцать четвёртый день. На второй день по кончине тело его оказалось белым как снег, и от него исходило благоухание драгоценного мира и фимиама, и по причине такого чуда многие уверовали во Христа. Святое тело положено было с честью на славном месте, подавая больным много исцелений.
Много лет спустя, по молитвам святого Василия Великого, сама Пресвятая Богородица послала этого угодника Божия от церкви торжествующей к церкви воинствующей, на защиту православных христиан, и Юлиан Отступник, гонитель веры, был поражён невидимым копьём и умер, изрыгая хулу на Христа.
Евангельские чтения
Вера римского сотника
В то время вошел Иисус в Капернаум. У одного сотника слуга, которым он дорожил, был болен при смерти. Услышав об Иисусе, он послал к Нему Иудейских старейшин просить Его, чтобы пришел исцелить слугу его. И они, придя к Иисусу, просили Его убедительно, говоря: он достоин, чтобы Ты сделал для него это, ибо он любит народ наш и построил нам синагогу. Иисус пошел с ними. И когда Он недалеко уже был от дома, сотник прислал к Нему друзей сказать Ему: не трудись, Господи! ибо я не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой; потому и себя самого не почел я достойным придти к Тебе; но скажи слово, и выздоровеет слуга мой. Ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает. Услышав сие, Иисус удивился ему и, обратившись, сказал идущему за Ним народу: сказываю вам, что и в Израиле не нашел Я такой веры. Посланные, возвратившись в дом, нашли больного слугу выздоровевшим.