Савватий Пчельник, конец пчелиной девятины
Пчела трудится, для Бога свеча пригодится. (В. И. Даль)
Ночью подмораживает всерьёз, и лужи держат лёд до полудня. С крыш и с голых веток к вечеру каплет, и звук этот в тишине слышен по всему двору. Лес стоит серый и сквозной, и только по низинам держится сырой зелёный мох, единственное, что ещё живо на виду.
Пасечная страда кончается. Последний улей уходит в омшаник, дверь за ним притворяют, и до весны пчелу никто не потревожит. Улья в клети стоят рядами, между ними оставлен проход, и всю зиму хозяин будет заглядывать сюда изредка, послушать у летка ровный ли гул, и не более того, потому что тревожить семью посреди зимовки хуже всякого мороза. А дальше начинается то, чего в крестьянском году почти не бывает, ибо работать в этот день считали грехом, и руки оставляли пустыми нарочно. Расчёт тут был особый, потому что пчелиный промысел держали за дело, требующее чистой жизни, и день отдавали не работе, а молитве о том, чтобы семьи перезимовали.
Молились святому особо, а просить за весь дом нынче поручали детям. Взрослые, зная за собой всякое, ставили перед образом того, за кем ничего не числится, и ребёнок кланялся, крестился и просил своими словами. Родители стояли позади, в тишине и немой молитве, готовясь к исповеди и причастию, и становились они позади нарочно, чтобы дети не видели их слёз, которыми они оплакивали свои грехи. Детская молитва была им при этом не умилением, а подмогой, потому что у ребёнка вера проста и крепка разом, и сказано о том прямо, будьте как дети. Святой этого дня и сам всю жизнь искал тишины, уходя туда, где потише, из большой обители в дальнюю, из дальней на остров посреди холодного моря, и бежал он от похвалы, а вовсе не от людей. А под конец, оставшись на острове один и почуяв близкую смерть, он эту тишину сам же и покинул, потому что причаститься там было не у кого, и переплыл море обратно ради одного этого.
Год отработан, и остаётся то, чего руками не сделаешь. Тишина эта не пустая, потому что в ней стоит молитва.
Преподобный Савватий Соловецкий у крестьян зовётся Пчельником, и его день ставит точку в пасечном году. К этому числу в большинстве губерний Центральной России ульи уже стояли в омшанике, тёплой земляной клети, а про отлетевшее тепло говорили красиво и коротко, «Уносит пчелиная матка ключики от лета в далёкие тёплые края». Матка и вправду ключ ко всему улью, без неё семья гибнет, и народ это знал твёрдо.
Пчелиный промысел на Руси держали за дело особое, требующее нравственной чистоты и праведной жизни перед Богом. Народное слово говорило об этом прямо, что пчела жалит только грешника. Правда за этим стоит понятная всякому, кто подходил к улью. Пчела не терпит резкого движения, запаха хмельного и пота испуга, и человек торопливый, пугливый или злой получает своё в первую минуту, а спокойный и опрятный работает с открытым лицом. Народ увидел в этом нравственный закон и не ошибся дважды, потому что за пасекой и правда ходят с чистыми руками. «Пчёлки без матки пропащие детки» (Даль), а пасека без чистых рук пропадает не медленнее.
Оттого и молитву в этот день доверяли не себе. Пчеловоды не только молились сами, но и заставляли молиться детей, ибо дети до двенадцати лет безгрешны, и молитва их признавалась очень угодной Богу. Перед образом соловецких чудотворцев крестьянские дети кланялись, крестились и шептали своё, «Дай, Господи, чтобы пчёлки водились, мёд носили и не умирали». Молитва эта детская во всём, в перечислении, в порядке слов и в том, что просит она не о богатстве, а о том, чтобы живое было живо.
«Сладок мёд, да не по две ложки в рот» (Даль), и в этот день ни мёду, ни работы через меру не берут. Работать на Савватия считалось большим грехом, и, по мнению крестьян, всё сработанное в этот день на пользу не пойдёт. Тут стоит сказать без нажима, что запрет этот не был страхом. День отдавали пчеле и молитве, а руки оставляли пустыми нарочно, чтобы они ничем не были заняты.
Про пчелу же в народе сложено немало, и лучшее из этого загадка, в которой пчела и названа, и не названа, «Не девка, не вдова, не мужняя жена, детей водит и людей питает». Прибавляли к ней и присказки о мёде, что «яблоньку за яблочки любят, пчёлку за мёд» (Даль) и что «масло сласно, а мёд лучше» (Даль).
Стол нынешнего дня умещается в одну кружку, зато в ней всё лето. Сбитень есть горячее медовое питьё на травах и пряностях, и до появления в России чая он его и заменял, а пьют его только горячим, ибо напиток этот зимний. Само имя пошло от глагола сбивать, но не в смысле взбивания, а в старом смысле соединения воедино разнородных частей, ибо мёд уваривают отдельно, травы заваривают отдельно, и напитком это становится лишь тогда, когда две части сошлись.
Мёд в этом деле работает иначе, чем везде. В печеве он идёт в тесто, в холодном питье расходится в воде, к столу подаётся сам по себе, а тут он должен отдать напитку свой дух, и оттого с ним обходятся бережно, уваривают и снимают пену, а после греют вместе с травами, но кипеть не дают вовсе, потому что кипячёный мёд теряет и дух, и пользу.
Стоит помянуть и то, что слово это в старых росписях путешествовало. В Кремле были особые палаты, где сбитень ставили, а в самых ранних перечнях этим именем звали ещё и хорошо взбитое рыбное тельное, напиток же именовался переваром. Так что кружка, которую крестьянин грел в ладонях, имела за собой и дворцовую палату, и путаницу писцов, а на морозе была от того не менее горяча.
Сбитень медовый
Воду вскипятить в двух посудинах порознь. В первой распустить мёд, по доброй ложке на каждую кружку, довести до кипения и снять пену дочиста, иначе питьё выйдет мутным и скоро закиснет. Во второй заварить травы и пряности, что есть в дому, зверобой, мяту, немного гвоздики, щепоть корицы или тёртого имбиря, и держать под крышкой четверть часа, а потом дать настояться ещё столько же и процедить сквозь холст. Соединить обе части и подогреть вместе, но до кипения больше не доводить. Пить сразу, остерегаясь обжечься, из глиняной кружки, которая долго держит тепло. Остывший сбитень не переваривают, а подогревают тихо, у края печи.
Ребёнок, которого поставили молиться о пчёлах, не знает богословия. Он не подбирает слов, не строит прошения по чину и не оговаривает своей недостойности. Он просто просит, чтобы пчёлки водились и не умирали, и взрослые, стоящие за его спиной, уверены, что эта короткая просьба дойдёт быстрее их собственной.
«Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное» (Мф. 19:14).
Савватий прожил на острове один много лет и в глубокой старости, почуяв близкую смерть, затосковал об одном. Он сел в утлый челнок, двое суток плыл через море и на берегу повстречал игумена Нафанаила, который нёс Святые Дары к больному. Старик просил исповеди и причастия, а игумен, торопясь к болящему, сказал, что придёт рано утром. И тогда Савватий ответил ему словами, которые стоит запомнить наизусть, что откладывать до утра не надо, ибо про завтрашнее дыхание нам ничего не обещано, а про дальнейшее и подавно. Игумен не посмел спорить, исповедал и причастил его тут же, и к следующему утру старца не стало.
Тут стоит остановиться и перечесть медленнее. Столетний почти отшельник, всю жизнь искавший безмолвия, в последний свой день ведёт себя точно как ребёнок, который тянет взрослого за рукав и не соглашается на «завтра». Между детской молитвой о пчёлках и стариковской просьбой не откладывать разница только в возрасте. И там, и тут нет расчёта, нет приличия и нет откладывания на потом, а есть одна прямая нужда, высказанная вслух. «Молись, а злых дел берегись» (Даль), и та же прямота видна тут насквозь, ибо самая неловкая просьба доходит, если она искренна.
Спроси себя нынче, чего ты не сказал Богу, потому что было неловко или несвоевременно. «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня» (Даль), и Савватий за два дня до смерти переплыл ради этого море. Не оттачивай слов и не жди утра, у нас нет обещания на завтрашний день. Скажи как есть, короткими словами, теми самыми, какими просил бы ребёнок, и не смущайся тем, что просьба твоя мелкая, ведь пчёлки в детской молитве тоже дело невеликое.
Улей замолчал до весны, руки лежат пустыми, и в этой тишине слышнее всего то, что говорится без хитрости.
Преподо́бне о́тче Савва́тие, испроси́ у Го́спода нам чистоты́ се́рдца и де́тския простоты́ в моли́тве, да не отлага́ем покая́ния до у́тра. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Савва́тий Солове́цкий
В тебе́, о́тче, изве́стно спасе́ся е́же по о́бразу: прии́м бо крест, после́довал еси́ Христу́, и де́я учи́л еси́ презира́ти у́бо плоть, прехо́дит бо, прилежа́ти же о души́, ве́щи безсме́ртней. Те́мже и со а́нгелы сра́дуется, преподо́бне Савва́тие, дух твой.
О рождении Савватия не сохранилось никаких известий, и это первое, что о нём надо сказать, потому что он сам того и хотел. Известно только, что при митрополите Фотии он уже был старцем в Кирилловом Белозерском монастыре, где прошёл все службы в послушании и стал для братии образцом. Похвала и погнала его дальше. С Белоозера он ушёл на Валаам, а с Валаама, снова затомившись почитанием, тайно ночью ушёл к Белому морю и вместе с иноком Германом переплыл на пустой Соловецкий остров, где они поставили крест и келью. Герман через несколько лет удалился на Онегу, и последние годы Савватий прожил на острове совсем один. Обитель на этом месте поднимет уже преподобный Зосима, а Савватий скончался на реке Выг, вдали от острова, приняв Святые Тайны из рук случайно встреченного игумена.
Ключ к нему в его собственном имени. Савватий значит субботний, от древнего слова, означающего покой, и вся его жизнь была уходом в покой, а не в праздность. Поморянам, отговаривавшим старика селиться на голом острове, он ответил не жалобой на нужду, а перечислением того, что умеет Бог, у Которого и старческая природа обновляется, и малая пища насыщает алчущих. Житие подводит этому итог одной строкой псалма, и лучше её не скажешь, «Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя» (Пс. 54:23). «Пчела божья угодница» (Даль), ибо и её труд идёт на свечу перед образом.
Именины нынче у Савватиев и Савв, а молятся преподобному о пчёлах и пасеке, о мореходах и рыбаках, о добром безмолвии среди шума. Соловецкая обитель, поднявшаяся на месте его келии, стоит доныне, и мощи преподобного покоятся там, куда он приплыл на утлой лодке, не имея ни припасов, ни спутников, кроме одного такого же старика. Стоит помнить и то, что при жизни он монастыря не строил и братии не собирал, а всё, что после него выросло, выросло на его одиночестве.
Житие преподо́бного Савва́тия Солове́цкого
Не сохранилось известий, из какого города или села происходил преподобный Савватий, кто были его родители и скольких лет от рождения он принял иноческий образ. Известно только, что в дни Всероссийского митрополита Фотия достохвальный старец Савватий подвизался в Белозерском монастыре преподобного Кирилла. Благочестивый подвижник умерщвлял своё тело молитвой, неослабным бдением, алчбой и жаждой, без лени проходя все монастырские службы, в постоянном послушании игумену и братии. За неуклонное исполнение монашеских обетов он был любим и почитаем всеми, являясь для прочих иноков образцом добродетельной и трудолюбивой жизни, так что имя его постоянно прославлялось братией и игуменом. Но твёрдо памятуя, что не от людей, а от Бога следует искать похвалы в здешней земной жизни, преподобный тяготился воздаваемою ему славой и непрестанно помышлял об удалении из Кириллова монастыря и об отыскании нового места, где можно было бы проживать в безвестности и уединении от людей.
Услышал он, что в Новгородской области есть озеро Нево, а на нём остров, называемый Валаам, где стоит монастырь во имя Преображения Господня, иноки которого пребывают в строгих подвигах, принося беспрестанные молитвы Богу и питаясь трудами рук своих. Отпущенный с благословением, преподобный пришёл на Валаам и был радостно принят братией. Подражая многотрудным подвигам тамошних иноков и постоянно умножая свои труды, он и здесь превзошёл всех в подвижничестве, до крайних пределов истощал свою плоть и уже при жизни явился жилищем Святого Духа. Оттого и на Валааме был он почитаем и хвалим, и оттого снова стал жестоко скорбеть, тяготясь похвалами братии, и вновь помышлял об отыскании безмолвного места.
Ранее преподобный слышал о ненаселённом Соловецком острове, лежащем среди холодных вод Белого моря, на расстоянии двухдневного плавания от материка. Слушая рассказы о безлюдном острове, он радовался духом и объят был горячим желанием поселиться на нём для подвигов безмолвия. Настоятель же с братией, любя преподобного и почитая в нём Божия посланника, умоляли старца не оставлять их. Снисходя на их просьбы, преподобный прожил в монастыре ещё малое время, а потом, помолившись Богу и положившись на святую Его помощь, тайно ночью ушёл из монастыря, никем не замеченный.
Наставляемый и хранимый Богом, он направился к Соловецкому острову. Придя к морю, преподобный встретил жителей морского берега и стал их расспрашивать. Они сообщили, что остров далеко отстоит от берега, что моряки едва достигают его через двое суток плавания, и то лишь при тихой погоде, что есть на нём пресная вода, рыбные озёра и лес, а не заселён он потому, что крайне неудобно сообщение его с берегом. Выслушав всё это, преподобный Савватий возгорелся пламенным желанием там поселиться, а поморяне отклоняли его от этой мысли, говоря:
О, старче! Чем ты станешь питаться или во что одеваться на острове, будучи в столь преклонном возрасте и ничего не имея? И как ты будешь один жить в холодной стране, в дальнем расстоянии от людей, когда ты уже не в силах ничего сам для себя сделать?
Преподобный им отвечал:
Я, чада, имею такого Владыку, Который природу старика делает юной, равно как и младенца взращает до лет преклонной старости. Он обогащает бедных, даёт потребное нищим, одевает нагих, и малою пищею досыта насыщает алчущих, подобно тому, как некогда в пустыне насытил Он пять тысяч человек пятью хлебами.
Услышав от старца речи от священных книг, одни из поморян удивлялись его разуму, а другие, по своему неразумению, насмехались. Между тем преподобный, возложив на Господа заботы свои, удалился на реку Выг, где встретил инока Германа, жившего там при часовне. Посоветовавшись между собой и положившись на Бога, оба подвижника решились вместе поселиться на Соловецком острове. Устроив лодку и захватив с собой немного пищи и одежды, а также орудия для необходимых работ, они усердно помолились Богу и при тихой погоде начали плавание. С Божией помощью они на третий день достигли острова и, радуясь и веселясь душой, возблагодарили Бога, указавшего им это пустынное место. На том месте берега, к которому пристала лодка, они поставили крест, а удалившись в глубь острова, увидели на берегу озера весьма красивую горную местность, где и решили остановиться для постоянного жительства. Здесь они построили келию и начали жить для Господа, добывая себе постническую пищу в поте лица, копая землю мотыгами. Руками они работали, а устами славословили Господа, приближаясь к Нему духом путём непрестанной молитвы и пения псалмов Давидовых.
По прошествии нескольких лет блаженный Герман удалился на реку Онегу, а преподобный Савватий с глубокой верой в Бога один остался на острове. Один только Всеведущий Господь, свыше на Своего угодника призиравший, и святые Его ангелы знали, каково было его пребывание на острове, каков пост, каковы духовные подвиги. Углубляясь умом в постоянную молитвенную беседу с Богом и к Нему обращая полные слёз очи, преподобный воздыхал день и ночь, желая отрешиться от тела и соединиться с Господом.
Почувствовав в глубокой старости приближение смерти, преподобный Савватий стал помышлять о том, как бы ему сподобиться причащения Божественных Таин, которых лишён был после отшествия из Валаамского монастыря. Помолившись о том Богу, он сел в небольшой челнок и после того, как по его молитве море утихло, переплыл в течение двух суток на другой берег. Выйдя на берег, он пошёл по суше, желая дойти до находившейся на реке Выге часовни, и по Божественному помышлению встретил игумена Нафанаила, шедшего с Божественными Тайнами причастить больного. Узнавши, кто они такие, встретившиеся путники были рады друг другу, и сказал блаженный Савватий Нафанаилу:
Отче, умоляю твою святость, данною тебе от Бога властью разрешать отпусти мне грехи, которые я стану тебе исповедовать, и удостой меня причащения Святых Таин Пречистого Тела и Крови Христа, Владыки моего. Уже много лет я пламенею желанием напитать мою душу этой божественной пищей.
Бог да простит тебя, брат, отвечал игумен Нафанаил и, помолчав, поднял руки к небу и со слезами произнёс: «О, если бы мне, для очищения моего нерадения, иметь твои грехи, преподобный!»
Игумен звал старца подождать его при часовне, обещая прийти рано утром, ибо шёл к больному. На это святой Савватий сказал:
Отче, не откладывай до утра, ведь мы не знаем того, будем ли дышать воздухом до завтра, а тем более, как мы можем знать о том, что случится потом.
Святой говорил это, предвозвещая свою скорую кончину. Видя в нём угодника Божьего, игумен Нафанаил не осмеливался более противоречить, но, исполняя его желание, по совершении исповеди причастил его Божественных Христовых Таин и, преподав братское лобзание, пошёл к больному. Преподобный же Савватий, воздавши благодарение Богу за получение причащения и за все Его благодеяния, вошёл в бывшую при часовне келию и, затворившись в ней, приуготовлял свою блаженную душу, дабы предать её в руки Божии.
Наутро возвращался от больного игумен Нафанаил. Он вошёл в келию и увидал святого сидящим в мантии и кукуле, и стоящую около него кадильницу, а по всей келии распространялось сильное благоухание, ибо святая душа преподобного отошла уже к Господу. Игумен горько плакал и лобызал его честное тело, радуясь при том, что сподобился накануне преподать угоднику Божьему Божественные Тайны. После надгробных песнопений святое тело преподобного похоронили, отдавши землю земле.
Скончался преподобный Савватий в двадцать седьмой день сентября месяца. В этот день и память его почитается во славу Бога, в Троице славимого, Отца и Сына и Святого Духа, Ему же честь и поклонение во веки. Аминь.
Составлено по житию преподобного Савватия свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Изгнание беса в синагоге Капернаума
В то время пришел Иисус в Капернаум, город Галилейский, и учил народ в дни субботние. И дивились учению Его; ибо слово Его было со властью. Был в синагоге человек, имевший нечистого духа бесовского, и он закричал громким голосом: оставь; что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас; знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий. Иисус запретил ему, сказав: замолчи и выйди из него. И бес, повергнув его посреди синагоги, вышел из него, нимало не повредив ему. И напал на всех ужас, и рассуждали между собою: что это значит, что Он со властью и силою повелевает нечистым духам, и они выходят?