Иван Богослов
Красна птица перьем, а человек ученьем. (В. И. Даль)
Поля оголены начисто. Озимь взошла и лежит по зяби тонкой зелёной щетиной, и это единственная зелень, какая осталась на всю округу. Небо низкое и сырое, лист лежит бурым слоем и уже не шуршит, а мокнет, и в такой день далеко видно, потому что глазу не за что зацепиться. Тишина стоит такая, что слышно, как на другом конце деревни стучат вальком по белью.
Пахарь в этот день заканчивает год. Озимую рожь начинают сеять ещё на исходе лета и ведут сев всю осень, а нынче ему выходит срок, и последняя горсть зерна уходит в борозду. Расчёт тут строгий и весь про время, ибо зерно должно успеть подняться и раскуститься, покуда земля тёплая, и войти в зиму крепким кустом, а не голым ростком. Оттого и торопятся, и всякий лишний день промедления стоит будущего хлеба. Кончив, пахарь оглядывает полосу последний раз и уходит с поля до весны, потому что дальше отвечают не руки.
Всё, что было у него в руках, оказывается в земле, и дела больше нет никакого. Остаётся одно ожидание, длиною в целую зиму, и такое ожидание для деятельного человека тяжелее работы.
Апостол Иоанн, память которого нынче, из двенадцати один умер не от руки убийцы. Он прожил больше ста лет, похоронил всех, с кем начинал, и ушёл так тихо, что ученикам пришлось копать ему могилу при живом учителе. Он один из четырёх евангелистов сказал о Боге не то, что Бог делает, а то, что Бог есть.
Пахарь бросил зерно и ждёт всходов весной, а «Посеешь крупным зерном, будешь с хлебом и вином» (Даль). Так же и всякое доброе слово, сказанное человеку, всходит не в тот день, когда сказано.
Апостола Иоанна крестьянский мир поставил в наставники иконного дела, и предание об этом рассказывали так, что у городских ворот, где стояла икона Богослова, пас гусей отрок и задумал списать её. Несколько лет он чертил образ прутиком на песке, и ничего у него не выходило, пока незнакомый человек не подал ему письмо к искусному царскому живописцу в Константинополь. Под тем мастером и по молитвам апостола отрок выучился так, что превзошёл учителя. С тех дней богомазы и молились Богослову о помощи в иконном письме, и молитва эта была не о вдохновении, а о ремесле, о твёрдой руке и о верном глазе.
Главное дело поры к этому числу заканчивалось, и севу озими выходил последний срок. «Сей в добрую пору, соберёшь хлеба гору» (Даль), а добрая пора нынче и кончается, ибо зерно, брошенное позже, не успеет ни укорениться, ни закуститься и уйдёт под снег голым ростком. Потому и торопились, покуда земля тепла.
Тем, кто родился в этот день, вили ходовое путце, тонкую верёвочку из соломы, моченной во всех водах, и таким путцем подпоясывались. Народное слово говорило про такого человека сдержанно и невесело, что путь у него есть, да жизнь его рвёт, и обретать его надобно снова что ни год. Правда за этой соломенной вязкой стоит простая. «Соломинка не переломит» (Даль), а и не удержит. Всякий, кто вязал снопы, знал, что жгут держит, пока его не дёрнули, и что крепость тут не в соломе, а в руках вязальщика. Оттого и подпоясывались, а не вешали верёвочку на гвоздь. «Что посеешь, то и пожнёшь» (Даль), а нынче и посеяно всё, и остаётся ждать.
Приметы дня зимние и глядят далеко вперёд. «Если на Богослова снег, то зима ляжет на Михайлов день», говорили в народе, а дождь со снегом обещал в январе сильные оттепели. Та же зарубка стоит в месяцеслове и на соседнем дне, почти слово в слово, и это не оплошность памяти, а привычка ставить важный срок два дня кряду, чтобы не пропустить. Ермолов, впрочем, замечал, что около самого Михайлова дня у нас чаще случается возврат тепла, чем начало зимы, так что примета обещала скорее направление, чем срок.
Господь позвал Иоанна и брата его от лодки и сетей, и стол нынешнего дня об этом помнит. Рыба идёт на стол не целой, как бывает она в большом глухом рыбнике, где лежит в подовом тесте, а рубленой начинкой в малых пирожках, и пирожки эти не из печи, а со сковороды.
Жарку в жире на сковороде в старину так и звали, пряженьем, а самую сковороду без ручки поднимали чапельником, и нынешняя жарка есть то самое пряженье, только под новым именем. Пряженец с рыбой не выдумка нового времени, ибо ещё Домострой, расписывая рыбный стол, ставит рядом пироги пряженые с горошком, пирожки в ореховом масле и пирог пряженый с сигами, с сомом или с сельдью. А рыбу на Руси долгие века знали варёной, солёной, вяленой и печёной, жарить же её стали поздно, и в этом свете кипящее масло под рыбной начинкой выглядит роскошью праздничного дня.
Спутником рыбе идёт лук, без которого начинка суха и глуха, и на полкило рыбы кладут добрую луковицу, распущенную в масле до золота. Масла в латку наливают вдоволь, чтобы пирожок в нём плавал, и дают ему разойтись до лёгкого дыма, а иначе тесто напьётся масла и выйдет тяжёлым.
Пирожки пряженые с рыбой
Рыбу взять нежирную, окуня, щуку или леща, отварить в подсоленной воде, снять с костей и разобрать на мелкие волокна. На полкило рыбы распустить в масле большую луковицу до золотого цвета, смешать с рыбой, посолить и поперчить, а для сочности влить ложку отвара. Тесто поставить сдобное, на тёплом молоке с яйцом и топлёным маслом, и дать ему подойти дважды, иначе пирожок в масле осядет. Раскатать лепёшки в добрую ладонь и не толще мизинца, положить начинку, защипать шов накрепко и уложить швом вниз на присыпанную доску под полотно на четверть часа. В латку налить масла столько, чтобы пирожок утонул до половины, и дать ему разойтись до лёгкого дыма. Пряжить по нескольку штук, не тесня их, повернув один раз, до ровной золотой корки. Вынимать на решето и дать стечь лишнему. Есть горячими, пока корка звонкая.
Соломенная верёвочка, свитая нынче для новорождённого, вещь честная и слабая. Она есть, она держит, и она рвётся. Народ угадал этим жгутом то, что каждый знает про себя без подсказки. Путь у человека есть, а сил удержаться на нём своих не хватает.
«Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4:16).
В Азии апостол оставил однажды крещёного им юношу на попечение местному епископу, а вернувшись через годы, узнал, что тот ушёл в горы к разбойникам и стал у них главарём. Столетний старец не послал за ним, а пошёл сам. Юноша, увидев его, побежал от стыда в пустыню, и тогда Иоанн, забыв свою старость, погнался за ним и кричал ему вслед. Так и остался этот образ в памяти Церкви. Старик бежит по камням за разбойником, а тот наконец останавливается, падает ему в ноги и не смеет поднять глаз, и старик обнимает его и целует и ведёт назад в город, радуясь, что нашёл погибшую овцу. А теперь обернём это другой стороной. Апостол, который написал, что Бог есть любовь, доказал написанное не словом, а ногами.
О такой любви у Даля сказано коротко, что где любовь нелицемерная, там надежда верная. Разница между любовью нелицемерной и приличной как раз в этом и видна. Приличная скажет о падшем, что он сам виноват, и будет права. Нелицемерная встаёт и идёт его догонять, и, что важнее всего, не спрашивает наперёд, стоит ли он погони. Столетний Иоанн бежал не за праведником, а за разбойником, и бежал не потому, что юноша был хорош, а потому, что был свой. «Насильно мил не будешь» (Даль), и апостол не тащил его силой, а бежал следом и звал.
Оглядись нынче, есть ли кому бежать вслед. Может быть, это сын, который давно не пишет, или брат, с которым разошлись из-за пустяка, или тот, о ком легче всего сказать, что он сам так решил. Не жди, пока он вернётся первым, и не готовь ему упрёка на дорогу. Иди сам, и не бойся выглядеть смешно, потому что старик, бегущий за разбойником, тоже выглядел смешно, а Церковь помнит это две тысячи лет.
Соломенное путце рвётся, и держит нас не оно, а Тот, Кто бежит за нами и не устаёт.
Святы́й апо́столе и евангели́сте Иоа́нне Богосло́ве, испроси́ у Го́спода се́рдцу на́шему любве́ нелицеме́рныя, да пребыва́ем в ней до конца́ и не оскуде́ем в ней николи́же. Моли́ Бо́га о нас.
Апо́стол и евангели́ст Иоа́нн Богосло́в
Апо́столе Христу́ Бо́гу возлю́бленне, ускори́ изба́вити лю́ди безотве́тны, прие́млет тя припа́дающа, и́же па́дша на пе́рси прие́мый: Его́же моли́, Богосло́ве, и належа́щую мглу язы́ков разгна́ти, прося́ нам ми́ра и ве́лия ми́лости.
Молятся апостолу о любви к ближним, о разумении Писания и о помощи в иконописном и всяком художном деле.
Весь он в двух словах, сказанных при кресте, ибо тогда Господь сказал Матери о нём как о сыне, а ему о Ней как о матери, и единственный из учеников, кто дошёл за Учителем до самого конца, получил в награду не первенство, а сыновство. С того часа он взял Богородицу к себе и служил Ей до Её успения. «Любящих и Бог любит» (Даль), и в этом дне присловье это стоит на своём месте.
Ко дню он пристал сетью и словом. Был он сыном галилейского рыбака и матери, приходившейся дочерью Иосифу Обручнику, и Христос позвал его прямо от лодки, а русский пахарь и русский богомаз позвали его к себе, и один за тем, чтобы день закрыл полевой год, другой за твёрдой рукой в письме.
Тут же надо сказать честно о разнице сводов. Народное слово говорит, что из могилы апостола ежегодно выступал тонкий целебный прах, а святитель Димитрий Ростовский пишет о благовонном мире, являвшемся из гроба в восьмой день мая. В Ефесе над местом его погребения доныне лежат остатки большой базилики, а в России апостолу отдана древняя обитель его имени, Иоанно-Богословский монастырь в Пощупове на Оке под Рязанью, и поклониться ему можно там.
Именинники нынче Иваны и Иоанны, и еврейское это имя значит, что Господь помиловал.
Сказание о преставлении святого апостола и евангелиста Иоа́нна Богосло́ва
Святой Иоанн Богослов был сыном Зеведея и Саломии, дочери Иосифа Обручника. Призван он был на проповедь Евангелия от рыбарских сетей. Господь наш Иисус Христос ходил при море Галилейском и избирал Себе апостолов из рыбарей, и, уже призвав двоих братьев, Петра и Андрея, увидел других братьев, Иакова Зеведеева и Иоанна, которые починивали сети свои в лодке с отцом своим Зеведеем, и призвал их. Они тотчас оставили лодку и отца своего и пошли за Иисусом Христом.
При самом призвании своём Иоанн назван был от Господа Сыном громовым, потому что богословие его, как гром, должно было слышаться во всём мире и наполнить всю землю. И ходил Иоанн за благим Учителем своим, поучаясь исходящей от уст Его премудрости, и был он весьма любим Господом своим Христом за совершенное незлобие своё и девственную чистоту. Господь почтил его как изряднейшего из числа двенадцати апостолов и взял его вместе с Петром и Иаковом туда, где открывал Свои Божественные тайны, к одру дочери Иаировой, на Фавор и в вертоград. Всюду Иоанн, как возлюбленный ученик, неотлучен был от Христа.
А как любил его Христос, это видно из того, что Иоанн возлежал на персях Его. На Тайной Вечери Господь предсказал о Своём предателе, и ученики начали переглядываться между собой в недоумении, о ком Он говорит, а Иоанн в то время возлежал на персях любимого Учителя. Сам он повествует об этом в своём Евангелии: «Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса. Ему Симон Пётр сделал знак, чтобы спросил, кто это, о котором говорит. Он, припав к груди Иисуса, сказал Ему: Господи! кто это?» (Ин. 13:23-25). Один только он мог беспрепятственно возлежать на персях Господних и дерзновенно спросить Его об этой тайне.
Но и Иоанн проявил к любившему его Учителю взаимную любовь свою, большую иных апостолов. Во время вольных страданий Христа все они, оставивши Пастыря своего, бежали, а он один неотлучно смотрел на все мучения Христовы, сердечно Ему сострадая, плача и рыдая с Пречистою Девою Марией, Матерью Господа, и даже не отошёл с Нею от пострадавшего за нас Сына Божия до самого креста и смерти Спасителя. За это и был он усыновлён от Господа при кресте Пречистой Деве Марии. Вися на кресте, Господь «увидев матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено! Се, сын твой. Потом говорит ученику, се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе» (Ин. 19:26-27). И относился он к Ней, как к матери своей, со всяким уважением и служил Ей до честного и славного успения её. В день же её успения, когда честное и святое тело Божией Матери несли на погребение, святой Иоанн шёл перед одром её с блистающим, как свет, царским скипетром, который принёс Пречистой Деве архангел Гавриил, возвещая Ей о принесении её от земли на небо.
После успения Пресвятой Богородицы святой Иоанн отправился вместе с учеником своим Прохором в Малую Азию, где выпал ему жребий проповедовать Слово Божие. Сели они в Иоппии на корабль, и ночью в великую бурю корабль разбился, и всех бывших на нём море выбросило на берег вместе с Прохором, один только Иоанн остался в море. Так пробыл он в море четырнадцать дней и ночей и благодатью Божией остался жив, а на четырнадцатый день пути вспенившаяся волна с великим шумом хлынула на берег и выбросила его живым к ногам оплакавшего учителя ученика. Обнявшись, они плакали и за всё благодарили Бога, и оттуда отправились в Ефес.
В то время Домициан, император римский, воздвиг на христиан большое гонение, и Иоанн был оклеветан перед ним. Епарх Асийский отослал святого связанным в Рим, где за исповедание Христово Иоанн прежде всего претерпел удары, а затем должен был выпить чашу, наполненную смертоносным ядом. Когда же по слову Христову: «если что смертоносное выпьют, не повредит им» (Мк. 16:18), он не получил от неё вреда, тогда был ввергнут в котёл с кипящим маслом, но и оттуда вышел невредимым, и вопиял народ: «велик Бог христианский!» Кесарь, не дерзая более мучить его, счёл его бессмертным и осудил на изгнание на остров Патмос.
Едва не всех живущих на Патмосе апостол обратил ко Христу. Когда же он собрался возвращаться в Ефес, христиане просили оставить им на память хотя Евангелие. Заповедав всем пост, он взял с собою ученика своего Прохора, отошёл от города на далёкое расстояние, взошёл на высокую гору и пробыл там на молитве три дня. После третьего дня загремел великий гром, засверкала молния, и гора поколебалась. Прохор от страха упал на землю, а Иоанн обратился к нему, поднял его и посадил по правую руку себя, и начал говорить. Ученик же внимательно записал всё то, что слышал из уст его, так и было написано святое Евангелие. Сойдя с горы, апостол велел Прохору переписать его снова и переписанное согласился оставить в Патмосе для христиан, а писанное первоначально удержал у себя. На том же острове написал святой Иоанн и Апокалипсис. По смерти же Домициана занял римский престол Нерва, человек весьма добрый, и освободил всех бывших в заточении, и Иоанн возвратился в Ефес, где верующие встретили его с радостью неизреченной.
Нельзя умолчать о том, что рассказывает о святом Иоанне Климент Александрийский. Обходя города Азии, апостол увидел в одном из них юношу, расположенного душой к доброму делу, научил и крестил его, а уходя на проповедь, при всех поручил его епископу того города, чтобы пастырь научил его всякому доброму делу. Епископ же научил юношу Писанию, но заботился о нём не так, как должно было, а напротив предоставил его своей воле. Вскоре отрок начал вести дурную жизнь, свёл дружбу с разбойниками, и они, соблазнивши его, увели в пустыни и горы и поставили его начальником своим. Вернувшись через некоторое время в тот город, Иоанн услыхал про того отрока, что он развратился и стал разбойником, и сказал епископу: «Возврати мне то сокровище, которое я передал тебе на сохранение, как в верные руки; возврати мне того юношу, которого я вручил тебе при всех для того, чтобы ты научил его страху Божьему». Епископ же отвечал, что погиб тот юноша, душой умер, а телом разбойничает по дорогам. Тогда пошёл Иоанн к разбойникам и просил их отвести его к начальнику своему, что они и исполнили. Юноша, увидев святого Иоанна, устыдился и, встав, побежал в пустыню. Забыв свою старость, Иоанн погнался за ним, вопя ему вслед. Юноша, остановившись, припал к ногам святого с трепетом и стыдом великим, не смея взглянуть ему в лицо. Иоанн же с отеческою любовью обнимая лобызал его и привёл в город, радуясь, что обрёл погибшую овцу. И много учил он его, наставляя покаянию, в котором юноша, усердно подвизаясь, угодил Богу, получил прощение грехов и с миром преставился.
Когда апостолу исполнилось более ста лет, вышел он из дома Домна с семью своими учениками и, дойдя до некоторого места, велел им там сесть. Время было уже к утру, и он, отойдя на такое расстояние, на какое можно бросить камень, начал молиться. Потом, когда ученики его, согласно его воле, выкопали ему крестообразную могилу, он заповедал Прохору идти в Иерусалим и оставаться там до кончины своей. Преподав ещё наставление ученикам своим и поцеловав их, апостол сказал: «Возьмите землю, мать мою, и покройте меня ей». И поцеловали его ученики и покрыли его до колен, а когда он снова поцеловал их, то покрыли его даже до шеи, положили на лицо его покрывало и, поцеловав ещё, с великим плачем покрыли его совсем. Услышав об этом, братия пришли из города и раскопали могилу, но ничего не нашли там и весьма много плакали, а затем, помолившись, возвратились в город. И каждый год, в восьмой день месяца мая, появлялось из гроба его благовонное миро и по молитвам святого апостола подавало исцеления болящим, в честь Бога, в Троице славимого во веки веков. Аминь.
Составлено по сказанию свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
О стоящем при Кресте Евангелисте Иоанне (ИН.61)
В те дни при кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Женщина! Вот сын Твой. Потом говорит ученику: вот Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе. Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал это; и знаем, что истинно свидетельство его. Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь.