Степан Сеновал
И отавка сену прибавка (народный месяцеслов)
Спасов мёд освящён, а страда не отпускает: пятнадцатое августа торопит сено под крышу. День первомученика Стефана деревня зовёт Сеновалом, и отавка, вторая трава, нынче сену прибавка.
Отчего коня в этот день поили через серебро и какой венок поднимался под образа, поведают традиции и слово о святом.
В святцах же перенесение мощей архидиакона Стефана. Как Бог обращает в дар даже человеческую ошибку, скажет духовное слово.
На столе же первая сласть без мёда, молодой горох в стручках. Так и идёт Степанов день: сено на сеновал, конь к серебряной воде, отава в стога.
Сенокосу выходил последний срок, и день первомученика Стефана, по-русски Степана, деревня звала Сеновалом: досушенное сено спешили убрать под крышу, на сеновалы, подальше от осенних дождей. Косили теперь отаву, вторую траву, поднявшуюся по росам после первого укоса, и труд этот считали не лишним: «И отавка сену прибавка». Выходили на неё до света, помня покосную науку: «До солнца пройди три покоса, будешь ходить в сапогах, а не босо», а стога вершили неторопливо и плотно: «По капельке море, по воложке стог».
Дождь в эту пору был гостем некстати, сену враг и жатве помеха, и про его бестолковость крестьяне сложили целую легенду: дождь, мол, глух, Господь ему сказал, иди туда, где ждут, а он не пошёл, где ждут, а пошёл, где жнут. В шутке той жила усталая правда страды: погода не спрашивает, и всё сухое надо прибирать, не откладывая.
Был Степанов день и конским. Первомученика народ знал покровителем лошадей, и коня в этот день чествовали особо: поили через серебро, опустив в воду серебряную монету, а после клали её в конюшне под ясли, и переходила та монета от отца к сыну, как сам дедовский наказ беречь коня. Серебру верили не зря, оно хранит воду свежей и чистой, и конь пил в свой праздник чистое здоровье. А где серебра в доме не водилось, лошадей просто кропили святой водой, и была это та же забота, только другой рукой.
Примета дня глядела на месяц вперёд: «Каков Степан-сеновал, таков и сентябрь». Ясный тихий Степан обещал ясную осень, дождливый сулил слякоть, и по одному этому дню деревня примеряла себе весь первый осенний месяц.
Вчера на Спаса защипнули первый горох, и на другой же день он встал на постный стол: молодой, зелёный, в стручках. Успенский пост держал своё доброе имя, огород кормил без скорома досыта, и горох тут был первой летней сластью без всякого мёда: сахар в молодом зерне свой, недолгий, оттого и спешили съесть его свежим, пока не загрубел. Защипанные стручки, по всей строгости стола, несли домой, к общей трапезе, а не лущили по дороге.
Ели молодой горох двояко. Стручки, самые нежные, парили целиком и подавали горкой, обмакивая в соль с постным маслом, а зерно постарше лущили и толкли в зелёную горошницу с луком, еду скорую и сытную. Прочий же горох оставляли дозревать на семя и на зиму, и был это уже другой горох, жёлтый и мучнистый, тот самый, что в холода идёт в крутую кашу, а летнему зелёному он только дальняя родня.
По-постному, в Успенский пост. Молодой горох, пареный в стручках
Молодые стручки перебрать, оборвать хвостики и промыть. Сложить в горшок или кастрюлю, плеснуть на дно полстакана воды, присолить и пропарить под крышкой на малом огне с четверть часа, чтобы стручок стал мягок, но не разварился. Подавать горкой, тёплыми, к плошке постного масла с солью, обмакивая стручок целиком. А зерно постарше вылущить, потолочь деревянной ложкой с ложкой постного масла, крошеным зелёным луком и солью, и выйдет зелёная горошница, скорая постная еда к ржаному хлебу.
Больше всего мы боимся ошибиться, а ошибившись, казним себя без суда: не то сказал, не туда свернул, не тот ковчег взял. Степанов день припас для самоедов утешительную быль.
Молодая вдова Иулиания увозила на родину тело мужа, а в дороге открылось, что взяла она, обманувшись, другой ковчег, с мощами первомученика. Промах? По людскому счёту да. А Божиим смотрением этот промах привёз Царьграду великую святыню, и сама ошибшаяся вошла в церковную память с честью.
Апостол Павел заключил это в одну строку. «Любящим Бога, призванным по Его изволению, всё содействует ко благу» (Рим. 8:28). Всё, стало быть, не одни удачи и верные повороты, а и промахи, и обмолвки, и дороги, перепутанные в ночи. Условие в стихе одно, любящим Бога: кто держится Его, у того и оплошность не пропадает, Господь довязывает её к добру, как хозяин довязывает укос к стогу.
Вот и утеха Степанова дня. Ошибся, не казнись сверх меры. Признай промах, поправь, что поправимо, а остальное отдай Богу без самоедства: у Него и оплошности идут в дело. Из перепутанных ковчегов Он строит праздники, выстроит и из твоего кривого дня прямую дорогу.
Святый первомучениче и архидиаконе Стефане, испроси нам веры, при которой не страшны и собственные промахи, да обратит Господь и наши ошибки ко благу. Моли Бога о нас.
Первому́ченик и архидиа́кон Стефа́н
Му́ченик Твой, Го́споди, Стефа́не/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего;/ име́яй бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Архидиакон Стефан был старшим из семи первых диаконов и первомучеником, прежде него никто не проливал крови за Евангелие. Обвинители на суде видели лицо его, как лицо Ангела (Деян. 6:15), а сам он в час побиения камнями видел небеса отверстые. Нынешний день празднует не кончину его, а перенесение мощей из Иерусалима в Царьград, когда открылось, что первомученик и по смерти исцеляет недужных и укрощает бури. Молятся ему в обидах и напраслинах, прося Стефановой твёрдости и его молитвы за самих обидчиков.
Имя Стефан по-гречески значит «венец», и сенной день пришёлся ему впору. Народ довязывает укосы, вьёт из отавных трав Степанов венок и поднимает его в красный угол, до весны хранить дом. Церковь в тот же час поёт своё: «во страдании своем венец прият нетленный». Кондак зовёт первомученика венечником мучеников и прибавляет к венцу зерно: «первый сеялся еси на земли небесным Делателем». Август, у которого вся забота сев да укос, понимает такие слова без толмача. Клейма нашей иконы говорят цветами. На житийном старец Гамалиил в белых ризах, явившийся пресвитеру во сне, ставит перед ним золотые корзины: в той, что полна красных цветов, гроб Стефана, обагрённого мученической кровью. У Бога и гробы верных цветут. На народном хозяйка поднимает травяной венок под образа, и оба клейма об одном: земля плетёт венки из трав, Бог из верности. Травяной к весне высохнет, Стефанов не вянет вовек: будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни (Откр. 2:10).
Поздравляем именинников Степанов: редкому имени так впору его день, в самом имени первомученика записана награда всякой верности. А кто захочет поклониться Стефану, тому прямая дорога в Троице-Сергиеву лавру: в Серапионовой палате Троицкого собора, у самого места кельи преподобного Сергия, хранится десница архидиакона, та правая рука, что раздавала хлеб вдовам первой Церкви. Приложиться к ней приходят со всей Руси. житие
После побиения камнями честное тело святого Стефана сутки лежало без погребения. Брошено оно было на съедение псам и птицам, но ничто его не коснулось. Господь хранил тело. На вторую ночь славный законоучитель иерусалимский Гамалиил, тайный друг апостолов, послал благоговейных мужей взять его. Тело перенесли в весь Гамалиилову, называемую Кафаргамала, и положили в пещере, в новом гробе самого хозяина. Там же упокоился после и Никодим, приходивший ко Христу ночью, а за то изгнанный из города и до кончины кормившийся у Гамалиила. Лёг там и сам Гамалиил, принявший святое крещение, с сыном своим Авивом.
Прошли века гонений, настали дни церковной тишины, и мощи открылись по Божию откровению. Пресвитеру той веси Лукиану в ночном видении предстал святолепный старец. Был он в белой одежде, шитой золотыми крестами, с золотым жезлом в руке. Трижды позвал он его по имени и сказал: иди в Иерусалим и скажи архиепископу Иоанну: доколе мы будем затворены? Открой гроб, где в небрежении лежат наши мощи, мочимые дождём. Забочусь я не столько о себе, сколько о лежащих со мною святых, достойных великой чести. Лукиан в страхе спросил: кто ты, господин? Явившийся отвечал: я Гамалиил, воспитатель и учитель апостола Павла. Со мною почивают господин Стефан архидиакон, побитый камнями за веру Христову, господин Никодим, наученный вере от Самого Христа, и любимый сын мой Авив. Восстав от сна, пресвитер помолился: Господи, если явление это от Тебя, повели ему повториться до трёх раз. И стал поститься, вкушая один сухой хлеб.
В другую ночь Гамалиил явился вновь. На вопрос, где искать мощи, он показал пресвитеру четыре корзины, три золотые и серебряную. Золотая с красными цветами, сказал он, гроб святого Стефана, обагрившегося за Христа мученической кровью. Золотые с белым цветом гробы Никодима и мой. А серебряная, полная благовонного шафрана, гроб сына моего Авива, чистого телом и душою от чрева матери. В третью ночь старец предстал уже с укором: неужели не видишь, какая засуха и скорбь в поднебесной, а ты не радишь? Встань, иди, да откроет архиепископ место, где мы почиваем, и Господь помилует людей Своих.
Тогда Лукиан поспешил в Иерусалим. Архиепископ Иоанн прослезился от радости и велел искать. Копать начали было на холме среди нивы. Но Гамалиил явился ещё и ближнему иноку и поправил: на холме нас только оплакивали, ищите при дебри, на полуденной стороне. Там нашли камень с еврейской надписью Хелиил, что значит рабы Божии. Под ним открылся тесный вход в пещеру, а в стенах её гробы святых. Когда открыли гроб первомученика, потряслась земля, и достойные слышали ангельское пение: слава в вышних Богу и на земле мир! Благоухание разнеслось далеко окрест, так что людям казалось, будто они в раю. Семьдесят три недужных исцелились в тот час. Мощи Стефана архиепископ торжественно перенёс в Иерусалим, на святой Сион.
При гробе первомученика молился в те дни царьградский сенатор Александр с женою Иулианией. Он выстроил Стефану каменную церковь и упросил перенести в неё мощи, а умирая, завещал похоронить себя в ковчеге, подобном Стефанову, рядом со святым. Молодую вдову стали принуждать ко второму браку. Храня верность мужу, она решила увезти его тело на родину, в Царьград, и выпросила на то царское разрешение. Открыли место, где стояли оба ковчега, и Иулиания взяла ковчег первомученика вместо мужнина. Поступила она будто обманувшись, а на деле по изволению Божию и по желанию самого Стефана. В ночном пути над колесницей слышалось ангельское пение, от ковчега лилось благоухание, как от многого мира, а бесы вопили издали: горе нам, идёт Стефан и бьёт нас! Слуги в страхе спросили госпожу: не везём ли мы ковчег первомученика вместо ковчега господина нашего? Она отвечала со слезами радости: молчите, дети, всё делается так, как угодно Богу и Его святому рабу.
На море корабль застигла страшная буря, и все ужаснулись громадам волн. Но первомученик видимо явился пловцам и сказал: я с вами, не бойтесь! И море тотчас стихло. В Халкидоне корабль стоял пять дней, и к пристани несли недужных со всего города, и все получали исцеление. А в Царьграде патриарх с клиром и всем народом встретил святыню у пристани. Ковчег повезли на царской колеснице ко дворцу. Но у Константиновых бань мулы стали и не шли с места, как их ни понуждали. И один мул, приняв по Божию велению дар слова, сказал: зачем понапрасну бьёте нас? Здесь святой первомученик изволяет быть положенным. В страхе и удивлении все прославили Бога. Царь повелел строить на том месте церковь, и в скором времени прекрасный каменный храм во имя первомученика и архидиакона Стефана принял его честные мощи.
Евангельские чтения
Муж и жена единая плоть
В то время приступили к Иисусу фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею? Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? (Быт.1,27) и сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, (Быт. 2,24) так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Они говорят Ему: как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею. Он говорит им: Моисей, по жестокосердию вашему, позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так. Но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; женившийся на разведенной прелюбодействует. Говорят Ему ученики Его, если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться. Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано. Ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит.