Куприян и Устинья
Если ляжет иней, жди сухой и солнечной погоды. (народный месяцеслов)
Свет убывает быстро. Лес чёрный и мокрый, поля под низким небом лежат тёмными полосами, и сквозь эту темень по утрам проступает первый настоящий иней, белый и колючий, который держится до полудня. Вечера длинные и глухие, темнеет в пятом часу, и лучину в избах засветили рано.
Иней ложится на озимь и на солому крыш, и по нему в это утро читают погоду, ожидая после него дней сухих и солнечных. Работа с этой поры вся вечерняя и вся в четырёх стенах. Девушки сходятся с прялкой и шитьём, и посиделки эти будничные, без игр и веселья, потому что дело идёт не о гулянье, а о зимней пряже, которой надо наготовить на весь дом. Долгая песня в такой вечер служит самой работе, потому что под неё рука не сбивается с хода и время идёт само.
Величайший чародей своего времени послал на антиохийскую девушку всю свою тёмную науку и не смог ничего. Он учился чародейству с семи лет, объехал полмира, собирая тёмные знания, наладил связь с миром бесовским и знал по имени тех, кому служил. А девушка не знала ничего, кроме имени Господа и Бога нашего Иисуса Христа, и одного этого более чем достаточно, чтобы вся его тёмная наука низверглась. Чародей трижды бросал на невинную девицу всю силу падших ангелов, и трижды вся злоба врагов человеческих разбивалась о её молитву и пост. После третьего раза он вынес свои книги и сжёг их сам.
Девушкам, что собрались нынче с прялкой и шитьём, дано на этот вечер и поучение, и настрой, ибо тёмная наука против смиренной работы с молитвой не стоит ничего, и показано это было в один день трижды.
Киприан и Иустина, которых народ переиначил в Куприяна и Устинью, спасают, по крестьянскому верованию, от нечистой силы, чар и наваждений. Верование это выросло не на пустом месте, а прямо из жития, и держится оно на подробности, которую народ уловил точно, ибо Киприан до обращения сам был великим чародеем и жрецом Аполлона, а всё его искусство рассыпалось о молитву одной антиохийской девушки. Про него так и говорили, что, ко Христу обратившись, он все чары бесовские, как паутину, разорвал.
Молились этим двоим о том же, о чём просят и в церковном чине, и тут крестьянское чутьё совпало с церковным. В Требнике митрополита Петра Могилы, в последовании об избавлении от злых духов, стоит особая молитва к Киприану и Иустине, так что мужик, просивший у них защиты, просил не самочинно, а по чину. Девушки обращались к Устинье, парни к Куприяну, и слова у каждого были свои, а суть одна и та же, упаси от злого очарования. Это не вещь, надетая на себя, и не слово, сказанное вслед, а прошение, обращённое к святым, и разница тут коренная. Одна защита думает удержать беду своей силой, а молитва просит о защите Того, у Кого сила есть. «Не силён чёрт, да попускает Бог» (Даль), и в этой одной строке весь порядок вещей.
Особыми приметами день в народном календаре не наделён, зато у него есть свой звук. Девушки продолжали ходить на посиделки, но в будни не играли и не веселились, а сидели с прялкой или шитьём, и за работой пели проголосные песни, долгие и протяжные, о девичьей доле и о разлуке с милым. «Молитва не пуста, а с уст» (Даль), и песня протяжная тем же держится. Проголосная песня тем и не схожа с плясовой, что её не поют, а тянут, и тянуть её можно сколько угодно, потому что мера у неё в дыхании. Под такую песню работа идёт ровно и незаметно, и вечер, который иначе был бы долгим, проходит незаметно тоже.
Есть у дня и память совсем иного рода. На Куприяна и Устинью, говорили, Казань именинница. В октябре 1552 года, после долгой осады и приступа, войска Ивана Грозного взяли Казань, и Казанское ханство, стоявшее торговым и хозяйственным средоточием Среднего Поволжья, вошло в состав Русского государства. Крестьянский календарь запомнил это по-своему, коротко и без подробностей, как запоминают дату, от которой что-то в жизни переменилось.
Вечер за прялкой требует питья, и питьё это должно быть горячим, потому что изба к ночи выстывает, а руки у пряхи заняты. Малину на такой вечер припасают загодя, ещё в разгар урожая, когда ягоду и лист сушат в вольном духу, и сушат прямо с расчётом на зимние вечера.
Сушёная малина работает не так, как свежая. У свежей вся сила в лёгкости, она идёт с мёдом и холодной водицей и пьётся в жару, а у сушёной лёгкость уходит и остаётся глубина. Главное же отличие в листе, которого в летнем питье не бывает вовсе. Лист малины на Руси заваривали задолго до того, как в избы пришёл настоящий чай, и был он одним из главных домашних заваров, наравне с иван-чаем и душицей. Вкус он даёт вяжущий, чуть терпкий, и без него ягодная вода получается сладкой и пустой.
Заваривают лист не кипятком, и это первое правило. В крутом кипятке он отдаёт горечь и теряет дух, оттого воду снимают с огня и дают ей постоять, пока не перестанет бурлить. Стоять настою лучше в остывающей печи, где тепло держится ровно и долго, а мёд кладут не в горшок, а в кружку, по вкусу пьющего.
Малиновая вода из сушёной ягоды и листа
Сушёную ягоду и сушёный лист взять поровну, доброй горстью того и другого на большой горшок воды. Воду вскипятить и снять с огня, дать постоять, пока не перестанет бурлить, всыпать ягоду с листом, накрыть и укутать полотном, а лучше поставить в остывающую печь и держать треть часа, а то и дольше. Процедить сквозь холст, отжав ягоду ложкой, чтобы взять из неё всё. Мёд класть в кружку. Пить горячим, не обжигаясь, малыми глотками, и подливать в ту же ягоду вторую воду не жалко, вторая выходит слабее, зато мягче. В скоромный день в готовый горячий настой доливают топлёного молока, с четверть кружки на кружку, и не мешают долго, чтобы не свернулось от ягодной кислоты, а питьё выходит мягче и сытнее, и таким поили детей и стариков.
В этот день по всей России боялись чужого недоброго умысла, и страх этот был настоящий, живой, а не книжный. От него защищались чем придётся, и почти всё, чем защищались, было не тем, чем следовало.
«Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире» (1 Ин. 4:4).
Киприан послал на Иустину сперва одного духа, потом другого, посильнее, а потом и старшего над ними. Все трое вернулись ни с чем. Тогда он спросил у последнего прямо, чем эта девушка их побеждает и как она делает немощной их силу. И услышал ответ, которого не ждал, что крестного знамения им не вынести и что бегут они от него, ибо оно опаляет, как огонь.
А теперь то же самое, но не спеша. Иустина не знала, что на неё что-то послано. Она встала ночью на молитву, как вставала всегда, почувствовала в себе непонятную ей бурю, поняла по здравому смыслу, откуда эта буря взялась, перекрестилась и стала молиться. Всё. Никакого противостояния, никакой борьбы силы с силой, никакого особого слова. Она делала обычное своё дело обычным своим порядком, и этого хватило на всех троих. «Коли Господь не сохранит града, то всуе стража и ограда» (Даль), и сказано это на все века.
Отсюда и вся разница между двумя защитами. Первая ставит ограду и надеется на её крепость, и потому всегда боится, что ограда где-то тонка. Молитва не строит ограды вовсе, она зовёт Того, Кто хранит град, и потому не считает, сколько с той стороны врагов и какого они чина. Киприан всю жизнь прослужил в стане, где силу мерят силой, и оттого посрамление своё принял так тяжело, ибо привык, что побеждает сильнейший, а тут верх взяла молящаяся.
Если тебе нынче страшно, а страшно бывает всякому, не ищи, чем загородиться. «Крест на шее, а чёрт на плече» (Даль), и сказано это о том, у кого крест висит, а веры нет. Не вешай на себя ничего, не носи в кармане ничего, не бормочи вслед никому. Перекрестись и скажи Богу своими словами то, что есть. Это не меньше всякой предосторожности, это несравнимо больше, и это единственное, чего боится тот, кого ты боишься.
Ограду ставит не тот, кто в ней живёт, и держится она не нашей крепостью.
Святы́й священному́чениче Киприа́не и свята́я му́ченице Иусти́но, испроси́те у Го́спода огражде́ния кресто́м от вся́каго наве́та вра́жия, да не бои́мся тьмы, но хо́дим во све́те Христо́ве. Моли́те Бо́га о нас.
Священному́ченик Киприа́н и му́ченица Иусти́на
И нра́вом прича́стник, и престо́лом наме́стник апо́столом быв, дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне, в виде́ния восхо́д: сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я, и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве, священному́чениче Киприа́не, моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Киприан родился в Карфагене, а прославился в Антиохии, и жизнь его делится надвое так резко, как редко бывает. Первую половину он был жрецом Аполлона и знаменитым чародеем, ибо семи лет отдан родителями в науку, десяти отправлен на Олимп, к пятнадцати слушал семерых великих жрецов, потом учился в Аргосе, в Египте и у халдеев, а к тридцати годам вернулся домой мастером во всяком злом умении. Вторую половину он был христианином, пресвитером и епископом, и восходил в сан не по годам, а по неделям, потому что епископ Анфим видел, с какой силой этот человек кается. Иустина же была дочерью идольского жреца Едесия, услышала слово Христово случайно, через окно, от проходившего мимо диакона, уверовала сама и привела к вере обоих родителей. Приняли они смерть вместе, усечением меча, при правителе Клавдии в Никомидии, а тела их были тайно увезены в Рим.
Ключ к этой паре в том, кто кого спас. Не учёный муж наставил девицу, а девица, ничего не знавшая о его науке, вывела его из ада, сама того не заметив. Даль сказал бы о ней своё, а «Мать праведна, ограда каменна», и слово это сбылось на ней дважды, потому что после обращения Киприан поставил Иустину диакониссой, а затем и игуменией над девичьим монастырём, и она стала матерью многим.
Именины нынче у Киприанов и Иустин, и оба имени латинские, а Киприан значит кипрский, с острова Кипра, а Иустина справедливая, от того же корня, что и юстиция. Молятся им об избавлении от злого очарования, о защите дома и детей, о вразумлении занимающихся дурным ремеслом, и молитва эта, как сказано выше, не самочинная, а положенная по чину.
Житие святых священному́ченика Киприа́на и му́ченицы Иусти́ны
В царствование Декия жил в Антиохии некий философ и знаменитый волхвователь, по имени Киприан, родом из Карфагена. Происходя от нечестивых родителей, он ещё в детстве посвящён был ими на служение языческому богу Аполлону, семи лет отдан чародеям для научения бесовской мудрости, десяти послан на гору Олимп, которую язычники называли жилищем богов, а пятнадцати стал слушать уроки семи великих жрецов. Затем он обошёл Аргос, Тавраполь и Лакедемон, двадцати лет пришёл в Египет, а на тридцатом году пошёл к халдеям и, научившись там звездочётству, закончил своё учение и возвратился в Антиохию совершенным во всяком злодеянии. Живя там, он много людей совратил ко всяким беззакониям и всеми язычниками был почитаем как главнейший жрец и мудрейший слуга их богов.
Жила в то время там же, в Антиохии, некая девица, по имени Иустина, дочь идольского жреца Едесия. Однажды, сидя у окна в своём доме, она случайно услышала слова спасения из уст проходившего мимо диакона, по имени Праилий, который говорил о вочеловечении Господа нашего Иисуса Христа. Сия проповедь пала на добрую почву, и Иустина, тайно ходя в церковь и часто слушая слово Божие, уверовала во Христа, а вскоре привела к вере и мать, и престарелого отца, которому было о том видение, и все трое приняли крещение от епископа Онтата. Иустина же, возлюбив Жениха своего Христа, служила Ему прилежными молитвами, девством и целомудрием, постом и воздержанием великим.
В то время жил в Антиохии некий юноша, по имени Аглаид, сын богатых и знатных родителей, живший роскошно. Однажды он увидел Иустину, когда она шла в церковь, и поразился её красотой, и стал всеми мерами стараться снискать её расположение. Она же избегала его и на просьбу стать его женою отвечала:
Жених мой Христос; Ему я служу и ради Него храню мою чистоту. Он и душу и тело моё охраняет от всякой скверны.
Не будучи в состоянии обольстить её, Аглаид замыслил похитить её насильно, но соседи, услышав вопли, отняли непорочную агницу из рук его. Не зная, что делать далее, он пошёл к великому чародею Киприану и, поведав свою скорбь, просил помощи, обещая много золота и серебра, и Киприан обещал исполнить его желание.
И послал Киприан к Иустине духа нечистого, чтобы тот распалил её сердце страстью к юноше. Иустина имела обычай каждую ночь возносить молитвы ко Господу, и, вставши в третьем часу ночи, ощутила внезапно волнение и бурю телесной похоти, и ей пришёл на память Аглаид. Девица сама себя стыдилась, помышляя о том, чего всегда гнушалась как скверны, но, по благоразумию своему, поняла, что борьба сия возникла от диавола, тотчас обратилась к оружию крестного знамения и из глубины сердца взывала ко Христу, Жениху своему:
Господи Боже мой, Иисусе Христе! вот, враги мои восстали на меня, приготовили сеть для уловления меня и истощили мою душу. Но я вспомнила в ночи имя Твоё и возвеселилась, и теперь, когда они теснят меня, я прибегаю к Тебе и надеюсь, что враг мой не восторжествует надо мною. Ибо Ты знаешь, Господи Боже мой, что я, Твоя раба, сохранила для Тебя чистоту тела моего и душу мою вручила Тебе. Сохрани же овцу Твою, добрый Пастырь, не предай на съедение зверю, ищущему поглотить меня.
Долго и усердно помолившись, святая дева посрамила врага. Побеждённый её молитвою, он бежал от неё со стыдом, и снова настало спокойствие в теле и сердце Иустины. Бес же возвратился к Киприану с печальною вестью, что он ничего не достиг, и на вопрос, почему он не мог победить девицу, неохотно открыл правду:
Я потому не мог одолеть её, что видел на ней некое знамение, коего устрашился.
Тогда Киприан послал к ней другого беса, злобнее первого, а после и одного из князей бесовских, но и тех Иустина отогнала постом, молитвою и крестным знамением. В большом смущении возвратился к Киприану князь бесовский, и Киприан сказал ему:
Ужели и ты, князь сильный и более других искусный в таком деле, не мог победить девицы? Скажи мне, каким оружием она борется с вами, и как она делает немощною вашу крепкую силу?
Побеждённый силою Божией, диавол неохотно сознался:
Мы не можем смотреть на крестное знамение, но бежим от него, потому что оно как огонь опаляет нас и прогоняет далеко.
Убедившись, что силы крестного знамения и Христова Имени ничто не может победить, Киприан пришёл в себя и сказал диаволу:
О, губитель и обольститель всех! Ныне я узнал твою немощь. Ибо если ты боишься даже тени креста и трепещешь Имени Христова, то что ты будешь делать, когда Сам Христос придёт на тебя? Если ты не можешь победить осеняющих себя крестом, то кого ты исторгнешь из рук Христовых? Отступи от меня, проклятый, отступи.
Услышав сие, диавол бросился на Киприана и начал бить и давить его. Не находя нигде защиты, Киприан, уже едва живой, вспомнил знамение святого креста, силою которого противилась Иустина всей бесовской силе, и воскликнул:
Боже Иустины, помоги мне!
Затем, подняв руку, перекрестился, и диавол тотчас отскочил от него, как стрела, пущенная из лука. Собравшись с духом, Киприан стал смелее и, призывая имя Христово, упорно противился ему, а тот, стоя вдали и не смея приблизиться, всячески угрожал ему, а после зарычал, как лев, и удалился.
Тогда Киприан взял все свои чародейские книги и пошёл к христианскому епископу Анфиму. Упав к ногам его, он умолял оказать ему милость и совершить над ним святое крещение. Зная, что Киприан великий и для всех страшный волхвователь, епископ подумал, что он пришёл с хитростью, и отказывал ему. Тогда Киприан со слезами исповедал всё и отдал ему свои книги на сожжение. Видя его смирение, епископ наставил его в святой вере, книги же сжёг пред всеми верующими гражданами, а Киприан, удалившись с сокрушённым сердцем, плакал о грехах своих и искренно каялся. Пришедши на другой день в церковь, он слушал слово Божие с радостным умилением, стоя среди верующих. Когда же диакон повелел оглашенным выйти вон, Киприан не хотел выйти, говоря:
Жив Христос, Бог мой, избавивший меня от диавола, сохранивший девицу Иустину чистою и помиловавший меня; не изгонишь меня из церкви, пока я стану совершенным христианином.
Епископ, видя усердие его и преданность Христовой вере, призвал его к себе и немедленно крестил во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Узнав о сем, святая Иустина возблагодарила Бога и раздала много милостыни нищим. Епископ же вскоре возвёл Киприана по степеням церковным до иерейства, а после поставил и епископом, и в этом сане проводил он такую святую жизнь, что сравнялся со многими великими святыми. Святую Иустину он поставил диакониссою, а затем поручил ей девичий монастырь, сделав её игумениею над другими девицами христианскими. Своим поведением и наставлением он обратил многих язычников, и идолослужение стало прекращаться в той стране.
Видя строгую жизнь святого Киприана, диавол побудил язычников оклеветать его пред правителем восточной страны, будто он богов посрамил и многих отвратил от них. Правитель Евтолмий велел схватить Киприана и Иустину и взял их с собою в Дамаск для суда. И спросил он Киприана, зачем тот изменил прежней славной деятельности, когда был знаменитым слугою богов. Святой рассказал, как узнал немощь и обольщение бесов и уразумел силу Христову, которой они боятся и трепещут, исчезая от знамения честного креста. Мучитель, не находя, что отвечать, велел повесить святого и строгать его тело, а святую Иустину бить по устам и очам, и во всё время долгих мучений они непрестанно исповедовали Христа. Затем он повелел бросить их в котёл, но кипящий котёл не причинил им вреда.
Не желая более судить их, Евтолмий послал мучеников к правителю Клавдию в Никомидию, и тот осудил их на усечение мечом. Когда они были приведены на место казни, Киприан попросил себе времени для молитвы ради того, чтобы прежде была казнена Иустина, опасаясь, чтобы она не испугалась при виде его смерти. Она же радостно склонила свою голову под меч и преставилась к Жениху своему, Христу. Видя неповинную смерть сих мучеников, некто Феоктист, там присутствовавший, воспылал сердцем к Богу, припал к святому Киприану и объявил себя христианином, и вместе с ним тотчас был осуждён на усечение. Так они предали свои души в руки Божии. Тела их лежали шесть дней непогребёнными, пока странники не отвезли их тайно в Рим, где похоронила их с честью добродетельная женщина Руфина, и при гробах их происходили многие исцеления.
Составлено по житию свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Исцеление расслабленного
В то время, когда Он учил, и сидели тут фарисеи и законоучители, пришедшие из всех мест Галилеи и Иудеи и из Иерусалима, и сила Господня являлась в исцелении больных, – вот, принесли некоторые на постели человека, который был расслаблен, и старались внести его в дом и положить перед Иисусом. И, не найдя, где пронести его, за многолюдством, влезли на верх дома и сквозь кровлю спустили его с постелью на средину пред Иисуса. И Он, видя веру их, сказал человеку тому: прощаются тебе грехи твои. Книжники и фарисеи начали рассуждать, говоря: кто это, который богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога? Иисус, уразумев помышления их, сказал им в ответ: что вы помышляете в сердцах ваших? Что легче сказать: «прощаются тебе грехи твои?» или сказать: «встань и ходи?» Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – сказал Он расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. И он тотчас встал пред ними, взял, на чем лежал, и пошел в дом свой, славя Бога. И ужас объял всех; и славили Бога и, быв исполнены страха, говорили: чудные дела видели мы ныне.