Денис Позимний
Пришёл назимний Денис, лихого глаза берегись!. (народный месяцеслов)
Сумерки стоят весь день напролёт. Рассветает в восьмом часу неохотно, и свет выходит серый, ровный, без единой тени, а к четырём уже смеркается. Морось висит в воздухе и не падает, всё вокруг мокрое на ощупь, и по низинам от рассвета и до потёмок стоит белый туман, из которого чёрными прутьями торчит ольшаник.
Туман этот садится на одежду мелкой росой, и всё, что вынесено со двора в избу, отпотевает. В такую пору в доме прибавляется работы совсем иного рода. Люди начинают хворать, и хворь эта осенняя, стылая, с ломотой в костях и с жаром, а лечить её в деревне умели одним, теплом и покоем. Печь топят теперь во весь день, на неё кладут расхворавшегося, и весь домашний порядок подчиняется тому, кто слёг, ибо ему первому горячее, ему самое тёплое место, и сидят с ним по очереди.
Молодой афинский астроном увидел однажды, как в полдень погасло солнце, и сказал вслух, «Либо страждет Творец всего сущего, либо приходит конец видимому миру». Он учился в Египте у лучших учителей и считал звёзды по правилам, а в тот самый час в Иерусалиме распинали Христа, и вся его наука сказала ему только то, что случилось неладное, а что именно, он узнал много позже, и слова его оказались пророчеством. И память его пришлась на самую хворую пору года не напрасно, ибо у постели больного страх ходит хуже самой хвори, и первое, чего просит слёгший, это чтобы кто-то рядом развеял эти страхи, успокоил и дал надежду.
Бояться человеку придётся всегда, и от страхов не избавит ни знание, ни здоровье. Важно знать, Кто эти страхи развеивает и даёт упование, к Тому и обращаться с молитвой, и просимое подаётся. «Начало премудрости страх Господень» (Даль), и страх этот один вытесняет все прочие.
Имя дня притянуло к себе рифму, и не будем делать вид, что это не так. Дионисия Ареопагита в русском произношении звали Денисом, а Денис отзывается на «берегись», и вот уже сложилось присловье, «Денис, дурного глаза берегись». Старики добавляли к этому и полную форму, помянув в ней позимнего Дениса. Народная словесность работает именно так, и в этом нет ничего худого, покуда причина помнится, а причина тут в звуке, а не в святом. К самому Дионисию, учёному судье, обратившемуся от одной услышанной проповеди, дурной глаз не имеет отношения никакого.
Второй страх этого дня осенние лихорадки. Звали их по тому, как они мучат, ибо ломиха ломает кости, огниха жжёт, а трясовица трясёт. Жили они, по поверью, в болотах и летали оттуда к человеческому жилью, обвивая зябкими руками, а сами при этом мучились и оттого злились. Тут стоит остановиться, потому что за этими именами лежит совершенно точное наблюдение. Мокрая стылая пора середины октября и вправду валит человека простудой, а болотистые места давали ещё и то, что мы теперь зовём малярией, и она действительно шла приступами с ломотой, жаром и тряской, возвращаясь через день или через два. Крестьянин не знал причины, но следствие описал безошибочно, и даже прописал болезни болотную родню. «Пуганая ворона куста боится» (Даль), а пуганный лихорадкой всякой сырости боится вдвое.
Берёгся он от этих лихорадок средствами, которые нам не годятся. Осину народ держал за дерево, отгоняющее трясовиц, и носили её кору при себе, а сучок в кармане, и клали полено под ноги и под голову больному. Помогала при этом не осина, а то, что больного укладывали и грели. Прибегали и к словам над водой, углями и солью, и вот об этом надо сказать без обиняков. Беда таких средств не в том, что они не работают, а в том, что человек, положившийся на них, не делает того, что помогло бы, ибо не ложится в тепло, не отпаивается горячим и не идёт за помощью. «Трус и таракана посчитает за великана» (Даль), а испугавшись великана, о простом лекарстве уже не вспомнит. «У страха глаза велики, у страха глаза, что плошки, а не видят ни крошки» (Даль), и о самой природе таких страхов лучше не скажешь.
Середина октября меняет самый строй домашней еды, и перемена эта идёт от печи. Печь в эту пору перестаёт быть только стряпущей и становится лежанкой, потому что на неё кладут того, кто расхворался, и лучшего средства от стылой ломоты крестьянский дом не знал, а по совести говоря, не так уж и ошибался, ибо сухое ровное тепло действительно облегчает простуду.
Стол хворого при этом делался особым. Ему не давали ни мясного, ни тяжёлого, ни холодного, а ставили жидкое и горячее, чтобы шло легко и грело изнутри. К этой поре весь дом переходил на горячее, и подавалось оно не по разу в день, как летом, а по мере того, как выстывает изба. Летний стол держался на свежем и холодном, осенний держится на печи и на том, что она отдаёт.
Репа для такого стола первая помощница. Печёная целым корнем, она идёт в дело и сама по себе, а для хворого её толкут горячей и разводят топлёным молоком, отчего выходит еда мягкая, тёплая и сладковатая, какую примет и больной, и малый ребёнок, и старик без зубов. Работа тут иная, чем при простой печной парке, потому что там репу подают целой и едят руками, а здесь она делается хлёбовом, которое можно есть лёжа, не поднимаясь.
Репа, печённая с молоком, для хворого
Репу вымыть, не чистя, обрезать ботву и хвост, уложить в горшок с малой водой на дне, накрыть и поставить в печь по спаде большого жара на два часа или дольше, пока нож не станет входить без усилия. Горячую очистить от кожуры, которая сходит легко, растолочь деревянной толкушкой без комков и развести топлёным молоком до густоты жидкой каши, посолив едва-едва. Поставить горшок обратно к устью на малое время, чтобы дошло и не остыло, а подавать тёплым, с ложкой сливочного масла сверху. Мёду в такое хлёбово кладут не для сладости, репа и без него сладка, а больному для оздравления.
Страх в этом дне разлит повсюду. Боятся глаза, боятся болота, боятся ломоты в костях, и ни один из этих страхов не выдуман, ибо и взгляд бывает недобрый, и болото гнилое, и ломота приходит с первым же мокрым ветром. Вопрос не в том, есть ли причина бояться. Вопрос в том, чей страх в человеке главный.
«И не бойтесь того, чего он боится, и не страшитесь. Господа Саваофа Его чтите свято, и Он страх ваш, и Он трепет ваш» (Ис. 8:12–13).
Дионисий был судьёй Ареопага, человеком, который по должности своей выслушивал и взвешивал. Когда Павел говорил в Ареопаге, старейшины сказали ему вежливо, что послушают в другой раз, и это была самая обычная человеческая осторожность. Дионисий остался и стал рассуждать с ним наедине. Павел спросил его, кого афиняне почитают за Бога, и Дионисий повёл его по городским богам, а после привёл к жертвеннику с надписью «Неведомому Богу» и сам же истолковал её тем, что Бог этот ещё не явился, но придёт в своё время и царству Его не будет конца. И тогда Павел сказал ему, что Он уже пришёл, и рассказал, как в час Его смерти солнце изменилось в мрак.
Переставим тут ударение. Двадцать с лишним лет Дионисий носил в себе воспоминание о полуденной тьме и не знал, что оно значит. Он был учёный человек и понимал, что затмение так не бывает. И вот незнакомец на площади соединил ему две вещи, которые он знал по отдельности, тьму, которую он видел сам, и Того, Кому афиняне поставили жертвенник, не зная имени. После этого Дионисий не боялся уже ничего, и через шестьдесят с лишним лет, будучи девяностолетним стариком, на вопрос воеводы отвечал ему, что телом состарился, а вера его цветёт юностью.
«В ком есть страх, в том есть и Бог» (Даль), записано это без всякого толкования. Страх у человека будет всегда, он не отменяется ни просвещением, ни здоровьем, ни хорошим годом. «Не так страшен чёрт, как его малюют» (Даль), и малюем мы его сами. Но страх занимает в душе одно место, и место это не делится, ибо если его держит Бог, туда уже не влезут ни дурной глаз, ни болотная трясовица, ни чужое худое слово. А если оно пустует, туда набьётся всё перечисленное, и ещё останется место.
Проверь нынче, чего ты боишься по-настоящему. Не того, о чём говоришь вслух, а того, от чего у тебя холодеет под сердцем. И если это не Бог, а человек, слово, болезнь или завтрашний день, то дело не в том, что ты трусоват. Дело в том, что главное место у тебя занято не тем, и переставить туда правильное можно только одним способом, тем самым, каким Дионисий остался на площади слушать, то есть не отойти, когда с тобой говорят о Боге.
Бояться придётся всё равно, и весь вопрос только в том, кого.
Святы́й священному́чениче Диони́сие, испроси́ у Го́спода стра́ха Бо́жия се́рдцу на́шему, да не устраши́мся стра́хов людски́х, ни ху́дого сло́ва, ни ху́дого гла́за. Моли́ Бо́га о нас.
Священному́ченик Диони́сий Ареопаги́т
И нра́вом прича́стник, и престо́лом наме́стник апо́столом быв, дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне, в виде́ния восхо́д: сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я, и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве, священному́чениче Диони́сие, моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Дионисий родился в Афинах от знатных родителей-язычников и к двадцати пяти годам превзошёл в философии всех сверстников, а затем уехал в египетский Илиополь учиться астрономии. Там он и увидел трёхчасовую тьму в час Распятия и сказал о ней слова, которые вошли в его житие. Вернувшись, он женился и стал членом Ареопага, верховного совета и суда Афин, а после беседы с апостолом Павлом крестился со всем домом, оставил дом и три года ходил с апостолом. Он был поставлен Павлом во епископа Афин, слышал проповедь не одного своего учителя, а всех апостолов, и был среди них при погребении Пресвятой Богородицы, о чём он после написал сам. Позже он ушёл проповедовать в Галлию, был первым епископом Парижа и там же, девяноста лет, принял смерть через усечение при Домициане.
Ключ к нему в том, каким путём он пришёл. Он не был обращён ни чудом, ни страхом, ни бедой, а был убеждён словом, и убеждён потому, что двадцать лет держал в памяти неразрешённый вопрос. Даль о такой породе сказал бы своё, и вот оно, «Начало премудрости страх Господень», и у Дионисия это сбылось наоборот к обычному порядку, ибо премудрость привела его к страху Божию, а не страх к премудрости.
Именины нынче у Денисов и Дионисиев, и греческое это имя происходит от имени языческого бога вина, что для первого афинского епископа звучит почти шуткой Промысла. Молятся священномученику об укреплении разума, об учащихся и учащих, о даровании твёрдости в исповедании и об избавлении от пустых страхов. Приписываемые ему сочинения о небесной иерархии и о божественных именах читаются Церковью пятнадцать веков, а гробница его в Париже стала местом, вокруг которого вырос город Сен-Дени, названный его именем.
Житие священному́ченика Диони́сия Ареопаги́та
Священномученик Дионисий Ареопагит происходил от благородных родителей, язычников, и получил воспитание в знаменитом городе Афинах. В молодости он был отдан для обучения еллинской премудрости, в которой оказал такие успехи, что, будучи двадцати пяти лет от роду, превзошёл в философских познаниях всех своих сверстников. Желая ещё более усовершенствоваться, он удалился в египетский город Илиополь, где издавна проживали знаменитые учители, и там вместе с другом своим Аполофаном обучался астрономии.
В тот самый день, когда был распят на кресте, ради нашего спасения, Христос Господь и когда в полдень солнце померкло и в продолжение трёх часов была тьма, Дионисий в изумлении воскликнул:
Или Бог, Создатель всего мира, страждет, или сей видимый мир кончается!
Он сказал сие о Христовом страдании по наитию Духа Божия, а не по учению премудрости века сего. Вернувшись из Египта в Афины, Дионисий вступил в брак и, будучи первым среди сограждан по благородству, разуму и честности, сделался членом Ареопага.
Когда святой апостол Павел, придя в Афины, проповедовал там в Ареопаге пред старейшинами Распятого и Воскресшего Христа, тогда Дионисий, внимательно выслушивая слова святого апостола, запечатлевал их в своём сердце. Другие старейшины города недоверчиво отнеслись к проповеди апостола и сказали ему, что они в другое время выслушают от него проповедь о Христе. Но Дионисий, будучи разумнее других, стал наедине рассуждать с Павлом. Апостол Павел спросил его:
Кого вы почитаете за Бога?
Дионисий показал ему городских богов. Рассматривая их вместе с Дионисием, апостол Павел увидел одно капище, на котором была надпись: «Неведомому Богу». Он спросил Дионисия:
Кто сей «Неведомый Бог»?
Тот, отвечал Дионисий, Который ещё не явился среди богов, но Который придёт в своё время. Это Тот Бог, Который будет царствовать над небом и землёю, и царству Его не будет конца.
Услышав сие, апостол начал плодотворно сеять на благую почву семя слова Божия и на основании тех же самых слов Дионисия сообщил ему, что Сей Бог уже пришёл, что Он родился от Пресвятой Приснодевы Марии и, пригвождённый ко Кресту, пострадал для спасения людей, и что, будучи не в силах видеть Его страдание, солнце изменилось в мрак и в течение трёх часов не испускало света своего для вселенной.
Итак, Дионисий, заключил свои слова святой апостол Павел, веруй в Него, познай Его и послужи праведно истинному Богу, Иисусу Христу.
Дионисий вспомнил о бывшей по всей земле темноте, о которой упомянул и святой Павел, и тотчас уверовал, что в то время в человеческом теле страдал Бог. Просвещённый светом Божественной благодати, он начал упрашивать апостола помолиться о нём Богу, дабы Он был к нему милосерд и сопричислил бы его к рабам Своим.
Когда апостол Павел уходил из города Афин, один слепец, о котором все знали, что он не видит с самого своего рождения, умолял апостола даровать ему прозрение. Святой апостол, осенив крестным знамением глаза слепого, сказал:
Господь мой Иисус Христос, Который «плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому» (Ин. 9:6), и даровал ему зрение, Тот да просветит и тебя Своею славою!
И тотчас после сего слепой прозрел, и апостол повелел ему идти к Дионисию и напомнить о данном обещании. Увидав известного ему слепца прозревшим, Дионисий ещё более утвердился в своей вере во Христа и вместе со своею женою Дамарою, с сыновьями и со всем своим домом немедленно пришёл к апостолу Павлу и крестился от него. После сего он оставил дом, жену и детей, присоединился к апостолу и в течение трёх лет следовал за ним, а впоследствии был поставлен им во епископа и отправлен в Афины, дабы там послужить спасению людей.
Сей Дионисий слышал проповедь не одного только апостола Павла, но и всех апостолов, ибо находился в их сонме при погребении Пречистой Владычицы Богородицы, о чём сам пишет в своих книгах. После обращения он прожил в Афинах довольно продолжительное время и значительно распространил основанную там церковь Божию, а затем пожелал и в других странах проповедовать Евангелие и пострадать за имя Христово, как и учитель его, блаженный Павел. Поставив афинянам вместо себя епископа, Дионисий удалился в Рим, где его с радостью принял святой Климент, епископ римский, и был послан им вместе с епископом Лукианом, священником Рустиком и диаконом Елевферием в Галлию для проповеди слова Божия язычникам. В городе Париже он многих обратил от идолослужения к вере в Господа и построил там церковь на собранные новообращёнными средства.
Когда таким образом распространялось здесь слово Божие, началось вторичное после Нерона гонение, воздвигнутое Домицианом, и посланный в Галлию военачальник Сисиний приказал прежде всего схватить Дионисия, прославившегося чудесами и мудростью Божией, а вместе с ним взяты были Рустик и Елевферий. Святой Дионисий в сие время был уже очень стар и утомлён трудами Евангельской проповеди. Когда он, крепко связанный, приведён был к полководцу, тот, взглянув на него, с гневом произнёс:
Ты ли тот злочестивый старец Дионисий, который, хуля наших богов, ниспровергает всё служение им и противится царским повелениям?
Святой отвечал:
Хотя я, как ты и сам видишь, уже состарился телом, но вера моя цветёт юностью и исповедание моё всегда рождает новых чад для Христа.
На вопрос Сисиния, кого он почитает за Бога, святой возвестил ему слово истины и исповедал великое имя Пресвятой Троицы. Но воевода, уподобившись глухому аспиду, спрашивал всех троих, желают ли они повиноваться царю и принести языческим богам жертвы. Они же, как бы едиными устами, отвечали:
Мы христиане, почитаем Единого Бога, Который на небе, и Ему мы покланяемся; приказанию же царскому повиноваться не будем.
Тогда Сисиний приказал обнажить Дионисия и без милосердия бить верёвками, и то же было с Рустиком и Елевферием, но все они в терпении прославляли Христа. Наутро святого положили на раскалённом железе, а он между тем воспевал псалом: «Слово Твое весьма чисто, и раб Твой возлюбил его» (Пс. 118:140). Затем бросили его на съедение зверям, но Бог заграждал уста их, и после в сильный огонь, но и огонь не касался его, и он снова был брошен в темницу.
В темницу к Дионисию приходили многие из верующих, и святой совершал там для них Божественную литургию и причащал их Святых Таин. Когда он совершал её, верующие видели над ним несказанный свет, с воинством ангелов являлся Царь Славы, и, поскольку возможно было сие для телесных очей, они взирали на Него.
По прошествии некоторого времени святые были снова представлены военачальнику и, не повинуясь, осуждены на усечение мечом. Когда их вели из города к горе, прозывавшейся Ареевой, Дионисий молился, взывая:
Боже, Боже мой, создавший меня и научивший вечной Твоей премудрости, открывший мне Твои таинства и всюду, где бы я ни находился, сопребывавший со мною. Благодарю Тебя за то, что Ты посетил мою удручённую трудами и стремящуюся созерцать Тебя старость, призывая меня к Себе с друзьями моими.
Затем, произнесши слово «аминь», святой преклонил святую главу свою за пресвятое имя Иисуса Христа и был усечён тупою секирою. Вместе с ним сложили за Христа свои главы и святые Елевферий и Рустик.
По смерти Своего угодника Бог показал преславное чудо. Тело святого, будучи обезглавлено, по действию силы Божией встало на ноги и, взявши в руки свою главу, прошло с нею два поприща до того места, где христианами устроена была церковь. Отдавши затем свою главу одной благочестивой женщине, по имени Катулле, оно пало на землю. Многие неверующие, видя сие чудо, уверовали во Христа, а христиане взяли тело Дионисия и похоронили его на том самом месте, где была отдана Катулле глава.
Святой Дионисий пострадал на девяностом году своей жизни, в девяносто шестом году по Рождестве Христовом. При гробнице его творились многие чудеса во славу Христа и Бога нашего, прославляемого со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.
Составлено по житию свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Будьте милосердны
Сказал Господь: как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними. И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд.