Евлампий Зимоуказатель
Евлампий лучину отщепляет, огонь вздувает, потемь стращает. (народный месяцеслов)
Света больше нет. Рассветает в девятом часу, и рассвет этот серый и короткий, а в четвёртом уже сумерки, и между ними день, который весь как одни долгие сумерки. Небо без просветов, снег то ложится, то сходит, и в избе с рассвета до темна полутьма, потому что окошко малое и день за ним не ярче.
Изба живёт теперь при огне размером с палец. Значит, надо щепать лучину. Полено распаривают, колют вдоль на тонкие щепы, сушат и держат связками, а горит такая щепа минут пять, много семь, и за вечер их уходит не один десяток, так что запас делают загодя и помногу. Работа при этом огне остаётся вся женская и вся тихая, и расчёт тут простой, ибо прясть при таком огне можно, руки дело знают сами, а дела, где надо разглядывать, откладывают до утра.
Евлампий и сестра его Евлампия были два молодых человека из Никомидии, брат и сестра, и вся их история о том, что свет не умеет прятаться. Юношу взяли за то, что он вслух посмеялся над царским указом, прочитав его на городских воротах. А сестра, увидев брата в мучениях, сама вышла из толпы и сказала, что хочет того же, и когда её устрашил кипящий котёл, брат позвал её к себе, как в прохладное место, и она вошла.
Недаром сказано, что Евлампий потемь стращает, и стращает он её не силой, а щепкой в палец толщиной. Свет в такой избе невелик и недолог, а держится дом именно им, и другого зимой не будет. Держится он и тем, кто его переменяет, потому что сам собою не горит ни лучина, ни вера.
Лучина в крестьянском доме была не бедностью, а устройством. Свеча стоила денег и жглась в церкви да в праздник, а лучина не стоила ничего, ибо берёзовое или сосновое полено распаривали, кололи вдоль на тонкие щепы, сушили и держали связками. Щепали загодя и помногу, потому что горит лучина недолго, и за вечер их уходил не один десяток.
Держали лучину в светце, кованой стойке с рожками, и ставили её не прямо, а наклонно, потому что вертикальная гаснет, а положенная плашмя коптит. Под светец непременно подставляли корыто или ушат с водой, ибо угли обламывались и падали, и вода их гасила. Кто-нибудь из младших сидел при огне и снимал нагар, и работа эта считалась детской, а на деле была ответственной, потому что от неё зависело, будет ли в избе свет и не будет ли пожара. «Свеча другую зажигает» (Даль), а лучина от лучины и подавно, и оттого связку держали под рукой.
При таком огне и шла вся долгая женская работа, ибо пряли, вязали, чинили, сучили нитку. Свет от лучины неровный и жёлтый, читать при нём тяжело, а прясть можно, потому что руки помнят и глаз почти не нужен. «Привычка – вторая природа» (Даль), и пряха при лучине работает не глазом, а навыком. Оттого зимние вечера и стали временем разговора, песни и сказки, ибо голос при лучине слышен лучше, чем виден человек.
О погоде в этот день судили по месяцу, и делали это внимательно. «На Лампеи смотри на месяц, куда рога смотрят», говорили в народе, а дальше толковали так, что если рога на полночь, то есть на север, быть скорой зиме и снег ляжет посуху, а если на полдень, на юг, то скорой зимы не жди, будет грязь да слякоть. Тут надо сказать честно, ведь примета есть примета, и наклон лунного серпа зависит от времени года и высоты светила над горизонтом, а не от будущего снега. Но крестьянин смотрел на небо каждый вечер, замечал больше нашего, и связывал он не рога с зимой, а свою многолетнюю память с тем, что видел. Была и вторая примета, погрубее и повернее, «Коли на Евлампия грязь, октябрь-грязник до самой Казанской снегом не умоется».
Вечерняя еда при лучине проще дневной, и проще она не от бедности, а от света. В полутьме не разбирают, что на ложке, и потому вечером на стол шло то, что не требует разглядывания, то есть хлёбово из одного горшка, каша, толчёное, размоченное, тёплое, а резаное и разложенное по мискам оставалось дню. Отсюда и общий горшок посреди стола, из которого черпали по очереди и по старшинству, ибо при малом свете это разумнее, чем раздавать каждому своё.
Ели в крестьянском дому дважды, в обед и в ужин, и третьей трапезы не знали, а за столом не спешили вовсе, и еда держала за собою чуть не час. Разговоров за нею не вели, стол держали за место честное, и вечерняя еда становилась не перерывом в работе, а её продолжением, потому что после неё оставались за тем же столом и брались за прялку. Так и вышло, что лучина переменила не только освещение, но и самый порядок дома, собрав всех в одну комнату, к одному огню и одному горшку.
Толокно для такого вечера первое дело. Овсяное зерно распаривают, сушат и толкут в муку, и мука эта уже готовая, потому что зерно прошло и жар, и толчею, а стало быть, варить её не надо вовсе. Тем толокно и отличается от прочей овсяной работы, где зерно идёт в кашу или в кисель и требует печи, ибо здесь ни печи, ни огня, ни времени, только миска, квас и ложка. Для позднего вечера, когда печь остыла, а лучина уже горит, лучшего не придумать.
Толокно на квасу
Толокна насыпать в миску, подливать квас понемногу и растирать ложкой, чтобы не осталось комков, доводя до густоты доброй сметаны. Посолить, а кто любит послаще, тому прибавить ложку мёда. Дать постоять малое время, чтобы толокно набухло и взяло квас, и есть тотчас, потому что постоявшее густеет и делается тяжёлым. В скоромный день квас заменяют молоком, свежим или топлёным, и кладут ложку сливочного масла, а такое толокно ставили детям на ночь, потому что от него спится крепко.
Лучина горит минут пять, много семь. Потом её надо менять, и всю зиму кто-то сидит рядом и меняет.
«И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф. 5:15).
Евлампий прочитал на городских воротах указ, повелевавший убивать христиан, и засмеялся. Не смолчал, не отвернулся, а рассмеялся вслух над царём, который вооружается не против врагов, а против собственных безоружных подданных. За этот смех его и взяли. Дальше было всё, что бывает, то есть бичевание, железные орудия, ремень, стягивающий пальцы, раскалённый железный одр. А когда мучитель решил, что сломал его, и повёл в капище, Евлампий подошёл к идолу Марса и велел ему именем Христовым пасть и обратиться в прах, и тот с грохотом рассыпался.
А теперь важное, мимо чего проходят. У этой истории есть вторая половина, и она сильнее первой. Сестра его, девица Евлампия, узнав, что брат страдает, прибежала на место мучения сама. Её никто не искал и не выдавал. Она встала посередине и сказала брату слова, от которых холодеет, укорив его за то, что он идёт на страдание один, а её, рождённую от той же матери, оставляет в стороне. А потом обернулась к судье и перечислила ему его собственные орудия, чтобы он не трудился выбирать.
«Свет стоит до тьмы, а тьма до свету» (Даль), коротко и утешительно описал этот порядок народ. Двое молодых людей из провинциального города, без сана и без имени, и двести человек, уверовавших в тот день, глядя на кипящий котёл, который остыл. Свет не умеет прятаться, и в этом всё дело, ибо он либо светит всем в доме, либо его нет.
Не думай, будто от тебя требуется костёр. От лучины и не ждут, что она осветит улицу, с неё довольно того, что при ней прядут. Но и лучину надо вынуть из связки, зажечь и вставить в светец, а не держать в охапке, рассуждая, что света от неё всё равно мало. «Тьмы боится тот, кто света не видал» (Даль), а видевший хоть малый свет тьмы уже не боится. Спроси себя нынче, что у тебя лежит в охапке несожжённым.
Огня в лучине на семь минут, а вечер она держит целиком, если рядом сидит тот, кто вовремя меняет.
Святы́й му́чениче Евла́мпие и свята́я му́ченице Евла́мпие, испроси́те у Го́спода, да не ута́им ма́лаго на́шего све́та под сосу́дом, но поста́вим его́ на све́щнице. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Евла́мпий и Евла́мпия
Му́ченицы Твои́, Го́споди, во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего, иму́ще бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́ша, сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости. Тех моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Евлампий был юношей благородного рода из Никомидии, и погибли они с сестрой в триста третьем году, при Максимиане. Христиане тогда прятались в горах и пустынях, и Евлампия послали в город купить хлеба. Там он прочитал на воротах указ об истреблении христиан, посмеялся над ним вслух и был схвачен. Мучения его житие перечисляет длинно, и главное в них то, что после раскалённого одра он встал здоровым. Идол Марса, к которому его привели как будто уже сломленного, рассыпался в прах от одного его слова. Сестра Евлампия пришла на казнь сама и потребовала себе той же участи. Обоих бросали в кипящий котёл и в разожжённую печь, и оба вышли невредимыми, а двести человек, видевших это, тут же назвали себя христианами и в тот же день легли под меч. Кончили брат и сестра мечом, причём Евлампия умерла прежде удара.
Ключ к ним в том, что оба сделали первый шаг сами. Он засмеялся над указом, хотя мог пройти мимо. Она вышла из безопасности, хотя её не искали. Даль обронил слово, которое ложится сюда точнее толкования: «Не станет свечи, не перст зажечи», то есть настоящего света ничем не подменишь и своего пальца вместо него не запалишь. В тот же день чтится преподобный Амвросий Оптинский, старец, к которому за советом ехала половина России, от крестьянки до Достоевского, и о нём у нас ещё будет разговор впереди.
Именины нынче у Евлампиев и Евлампий, и греческое это имя значит благосветлый, светло сияющий, от того же корня, что и лампада. Совпадение имени с народным прозвищем дня вышло полное, ибо святому с именем «светлый» досталась лучина. Молятся мученикам об укреплении в вере при малодушии, о братьях и сёстрах и о тех, кому предстоит говорить правду вслух, зная цену.
Житие святых му́чеников Евла́мпия и Евла́мпии
В царствование Максимиана было воздвигнуто сильное гонение на христиан, и многие из верующих, боясь преследования мучителей, оставляли свои дома и скрывались в горах, вертепах и пустынях. В то время жил один юноша благородного происхождения, родом из города Никомидии, по имени Евлампий, христианин по вере и делам. Скрываясь с прочими христианами, он был послан ими в город купить хлеба и тайно принести в пустыню.
Пришедши в Никомидию, Евлампий увидал прибитый на городских воротах царский указ, повелевающий избивать христиан. Когда он прочитал указ, то посмеялся над таким безумным распоряжением царя, который вооружается не на врагов отечества, а на неповинных людей и сам опустошает свою землю, убивая бесчисленное множество христианского народа. Тотчас же Евлампий был взят, связан и приведён на суд неправедный. Беззаконный судья, видя пред собою юношу молодого и красивого, сначала лукавыми словами соблазнял его поклониться идолам, обещая ему честь и славу, награду от царя и великий сан. Святой Евлампий, исполненный благодати Святого Духа, отвечал судье:
Твоё сердце исполнено коварством и лукавы слова в твоих устах, но напрасны и ложны все твои обещания. Не прельстишь меня ты ничем и не отвратишь от Христа. Я же не бесам, но «принесу в жертву Богу хвалу и воздам Всевышнему обеты мои».
Судья, услышав это, начал угрожать святому муками, но Евлампий безбоязненно показал себя готовым идти на всякие муки за Христа. Тогда судья повелел раздеть его и, разложив на земле, бить жилами. Святого долго и беспощадно били, но он мужественно претерпевал мучения. Мучитель, видя его долгое терпение, ещё более исполнился ярости и приказал повесить его на дереве и терзать тело его железными орудиями, коими мученик настолько сильно был изранен, что кости его были видны чрез глубокие раны. После долгого мучения он лежал на земле весь окровавленный, и тело его представляло одну сплошную рану. Но этим не окончились его страдания. Судья повелел пальцы его рук и ног связать тонким ремнём и крепко стиснуть, отчего страдалец терпел страшную боль, потому что члены насильственно отделялись от своих суставов. Однако и после сего не насытилась ярость мучителя, он повелел раскалить железный одр и положить на нём святого, чтобы тело его сгорело, как воск, от силы пламени. Когда одр был сильно раскалён, святой Евлампий, осенив себя крестным знамением, взошёл на него и лёг как на мягкой постели.
Тело святого мученика, опаляемое огнём, начало таять и разрушаться, и казалось бы, что в таких страшных мучениях должно было бы умереть. Но Всемогущий Бог поддерживал жизнь Своего раба и сверхъестественным образом сохранял душу его в теле, чтобы сим самым явились всем и сила Божия, совершаемая в немощи, и терпение мученика. Когда все уже полагали, что Евлампий непременно умрёт на том раскалённом одре, святой почувствовал в себе новую силу и, встав, начал ходить здоровым, как будто и не претерпел мучения.
Твёрдо веруя сердцем в Господа Бога своего, Евлампий показал вид, будто отказывается от своего исповедания, и был со славою приведён в идольский храм, и все вместе с судьёю радовались, думая, что он отвергся Христа. Множество народа, следуя за ним, шло ко храму, а святой на пути с усердием молился Господу Иисусу Христу, чтобы Он явил силу Свою и просветил ослеплённых людей. Когда Евлампий вошёл внутрь храма, то увидал идола Марса, самого большого и красивого из всех, и, подойдя к нему, сказал:
Именем Господа моего Иисуса Христа повелеваю тебе, идол немой и бездушный, пасть на землю и обратиться в прах.
Как только святой произнёс сие, тотчас идол с большим шумом упал и разбился на мелкие части. Увидев сие, народ стал кричать, что един Бог христианский велик и силен, и многие уверовали во Христа. Судья же пришёл в большую ярость и повелел взять Евлампия и вести снова на мучения.
Сестра Евлампия, девица по имени Евлампия, услыхав, что брат её страдает за Христа, прибежала на место мучения и, став на средину, сказала брату:
Не одна ли мать нас родила, не одними ли сосцами нас питала, и не Одному ли Богу научены мы веровать! Зачем же, страдая за Христа, лишаешь меня такой же участи, почему ты не известил меня, чтобы я с самого начала вместе с тобой понесла все муки; я тоже хочу умереть за Господа моего, как и ты.
Судье же она сказала:
Слушай, судья, и знай, кто я. Я Христова раба. Христос моя жизнь и радость моей души, Его люблю и Ему хочу быть жертвой; приготовь огонь, приведи зверей, поставь колеса для мучений, отточи мечи, изобретай различные муки, и, как хочешь, мучь меня за Христа моего, я всё готова претерпеть, как и возлюбленный мой брат Евлампий!
Мучитель, слыша слова сии, удивился её смелости и повелел бить её по лицу. Долго били святую, пока совсем не было обезображено лицо её. Святой же Евлампий словами укреплял свою сестру, говоря:
Не бойся, сестра, «убивающих тело, души же не могущих убить».
Потом приготовлен был, по повелению мучителя, сильно кипящий котёл, чтобы бросить в него обоих. Евлампий поспешил сам войти в котёл. Евлампия же, как юная девица, начала колебаться, как бы боясь. Брат, видя, что она колеблется, стал звать её к себе в кипящий котёл, как бы в прохладное место, говоря:
Не бойся, сестра, будь смелей и иди сюда; вот видишь, я невредим и никакой не получаю боли, и ты, как только коснёшься горячего котла, тотчас почувствуешь Божию помощь и будешь невредимой.
Святая, услышав слова брата, поспешно вошла в котёл, и тотчас ослабела огненная сила, котёл остыл, и святые остались невредимыми, воспевая и славя Бога. Люди, видя такое чудо, изумились, и уверовало двести мужей, которые исповедали себя христианами и за то были усечены мечом от нечестивых идолопоклонников.
Беззаконный судья приказал выколоть Евлампию глаза, а сестру его, повесив за волосы, бить. Она же среди мучений взывала:
Благодарю Тебя, Боже и Создатель мой, что Ты удостоил меня, рабу Твою, пострадать за Твоё святое Имя.
Затем мучитель приказал жарко разжечь печь, чтобы бросить в неё мучеников. Когда разожжена была печь, то святого Евлампия, уже слепого, повели за руку и, подведя, бросили в печь. Святая же Евлампия, не ожидая, чтобы кто её вёл и бросил, сама пошла с радостью и, как бы в прекрасный чертог, поспешно вошла в огненную печь. Однако и здесь святые остались невредимыми, жар обратился в холод, и они в печи воспевали песнь трёх отроков и благословляли Бога.
Мучитель, не зная, что более с ними делать, приговорил их к усечению мечом. Воины, взяв, повели их со связанными позади руками. Когда пришли на место казни, святой Евлампий положил сам под меч свою честную главу и был усечён; святая же Евлампия ещё до казни предала свою душу в руки Божии, и воины, видя её умершею, не отсекли ей главы. Так святой Евлампий со своею сестрой, святою Евлампией, окончив подвиг мучения, вместе отошли к Судии подвигов мученических Христу, чтобы принять от Него венец правды.
Молитвами их да удостоит и нас Своего царства Христос Господь, Ему же со Отцом и Святым Духом честь и слава во веки. Аминь.
Составлено по житию свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Воскрешение сына вдовы
В то время пошел Иисус в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа. Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его. И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой.