Федосеев день, Федосей-весняк, Федосей-весновей
Бойся январской весны (народный месяцеслов)
К утру мороз отпустил, и это чувствуется прежде, чем откроешь глаза. «Скороспелка до поры загнивает» (Даль), и первое тепло в году такая же скороспелка. Снег на дворе перестал скрипеть и садится под валенком мягко, с глухим шорохом. С соломенной застрехи на солнечной стороне к полудню повисают первые короткие сосульки, и под ними в снегу пробиваются мелкие лунки от капели. Воздух стоит сырой и тяжёлый, над оврагом висит туман, а дым из трубы не идёт столбом, а ложится и стелется по крыше. Собака валяется на снегу и не жмётся к порогу. Всё говорит одно, и деревня это одно понимает с полуслова.
Хозяин выходит на крыльцо, стоит, дышит этим сырым воздухом и щурится, и на лице у него удовольствие. А потом идёт к сеням, проверяет, не потекло ли то, что с осени лежало мёрзлым, и велит бабе нынче же пустить в дело кадушку с ягодой. После того он берёт лопату и идёт к озимому полю, к рядам еловых лап, что ставил загодя, и глядит на снег между ними уже не с радостью, а внимательно.
Святцы нынче славят преподобного Феодосия Великого, прозванного Киновиархом, то есть начальником общежития, ибо от него пошло на востоке общежительное монашество. Придя в Иерусалим молодым, он остановился и не сделал того, чего сам хотел больше всего, и объяснил себе почему словами настолько простыми, что они годятся и нынче. Вместе с ним вспоминают преподобного Михаила Клопского и Елецкую икону Божией Матери.
А сама оттепель зовётся в народе Федосеевым теплом, и святой оттого прозван весняком и весновеем. Только весна эта до настоящей весны не доживёт, и всякий в деревне это знает, ибо зимы ещё достанет на весь февраль. Как можно радоваться тому, чему не веришь, и отчего это не двоедушие, а разум, и есть главное нынешнее дело.
Преподобного Феодосия звали в народе Федосеем-весняком да весновеем, ибо в его день крестьянин ждал первого, совсем малого потепления. Но встречали эту оттепель без особой радости, ибо наученный опытом поселянин знал, что слишком раннее тепло и несвоевременные оттепели грозят затяжной и неустойчивой весной. «Федосеево тепло на раннюю весну пошло», говорили в народе, и рядом же предостерегали: «Бойся январской весны», «Не верь тёплой погоде зимой», «Хилая зима живуча».
Одно недоразумение тут напрашивается само собою. Легко прочесть эти присловья так, будто мужик по глупости принимал январскую оттепель за весну, а умные соседи его одёргивали. Ничего подобного. Ни один здравомыслящий крестьянин весны в январе не ждал и ждать не мог, ибо он жил на этой земле всю жизнь и знал наперёд, что впереди ещё февраль. Радовался он не приходу весны, а повороту, тому, что колесо тронулось и пошло в ту сторону. А присловья его суть не одёргивание, а сама память о том, чем этот поворот кончается всякий год.
Вещь эта редкая. Одно и то же присловье умеет держать в себе радость и осторожность разом, не разнимая их. «Федосеево тепло на раннюю весну пошло», и это сказано с удовольствием. «Бойся январской весны», и это сказано тут же и тем же голосом. Никакого противоречия деревня в этом не видела, ибо радуется она признаку, а боится обмана, и это две разные вещи, помещённые в одну голову без всякой натуги. «Не будь тороплив, будь памятлив» (Даль), и деревня помнила, чем кончается всякая январская весна.
Опасение же имеет под собою основание вполне вещественное, и оно прямо продолжает зимнюю работу с хворостом. Снег зимой лежит рыхлый, и в рыхлом снегу сидит воздух, а греет как раз воздух, а не сам снег. Придёт оттепель, снег осядет, подтает и слежится, а вернётся мороз, и то, что подтаяло, схватится ледяной коркой. Под такой коркой озимь задыхается, ибо ни дышать, ни просыхать ей нечем, и уплотнившийся снег греет уже вдвое хуже прежнего. Стало быть, мужик снег на поле собирал, а нынче идёт смотреть, не испортился ли собранный, и это одна и та же забота.
Отсюда же и опасение затяжной весны. Раз потеплело, раз подморозило, и так качелями до самого апреля, отчего сход снега растягивается, земля оттаивает пятнами и сеять приходится поздно и вразнобой.
Случалось, что вместо ожидаемого тепла Федосеев день приносил жестокий мороз, который почитали недобрым для будущих яровых посевов. «Федосеевы морозы худосеи, будет поздний посев яровых», говорили о таком дне, а ещё: «Федосеев мороз худ, готовит хлуд». И тут расчёт опять простой и верный, ибо холодная середина зимы означает глубокое промерзание земли, а глубоко промёрзшая земля весной оттаивает медленно и к севу поспевает позже.
Объясняли эти морозы по-своему, будто после Святок нечистую силу повыгоняли из домов и дворов, а деться ей некуда, вот она с досады и опакостила морозы. Сказано это без всякой веры, как говорят «леший попутал» о забытой вещи, и разбирать тут нечего. Прибавляли к тому и совершенно трезвое, ибо «Мужик за порог, а мороз ему поперёк», и это уже не о нечистой силе, а о том, что в такой день без дела за порог не ходят.
Полная же прорубь воды и туман в этот день сулили большой весенний разлив рек. Наблюдение это надёжно из всех нынешних наилучшее. Вода в проруби стоит высоко тогда, когда её много подо льдом, а много её подо льдом бывает, когда осень была мокрой и река ушла под лёд полной. Такая река и разольётся широко. Туман же в оттепель означает, что в снегу и в воздухе влаги много, а вся эта влага весной пойдёт в те же берега. Тут крестьянин читает не будущее, а нынешний запас воды, и читает верно, ибо разлив и есть этот запас, только вышедший наружу.
Чтимый в этот день преподобный Феодосий Великий был киновиархом, то есть основателем общежительного монашества в Палестине, и обитель его вместе с обителью Саввы Освященного составляли две главные лавры Святой Земли. Вместе с преподобным Феодосием вспоминали и преподобного Михаила Клопского, новгородского подвижника и чудотворца, а также Елецкую икону Божией Матери.
Стол нынче переменяется не от праздника и не от работы, а от того, что переменилось на дворе.
Переменяет его яйцо. Курица зимой не несётся вовсе или несётся так, что и считать нечего, а около нынешних чисел вдруг начинает снова, и первое зимнее яйцо в лукошке есть в избе событие. «Курица яйцо снесла, да кудах-тах-тах!» (Даль), и тут уж кудахчет вся изба. И в этом весь нынешний день, сказанный через курицу. Несётся она не от тепла, а от света. Оттепель для неё ничего не значит, а прибавившийся день значит всё, и потому её нельзя обмануть февральским морозом, как обманывается человек, поверивший капели. Оттепель приходит и уходит, а день с солнцеворота прибавляется ровно и назад не идёт. Курица считает то, что не обманывает, и оттого первое яйцо есть весть о весне куда более верная, чем вся нынешняя капель.
Яйца пекут не на сковороде и не в воде, а прямо в золе на загнетке, как их пекли исстари, и это самый старый способ обходиться с яйцом, какой вообще есть.
Яйца печёные в золе
Яйца взять свежие, сколько есть, и непременно вынуть их загодя на тёплое место, ибо холодное яйцо из сеней в жару лопнет.
Каждое обмыть и обтереть насухо, а после проколоть иглой с тупого конца один раз, неглубоко, только сквозь скорлупу. Прокол этот выпускает воздух из пузыря и не даёт скорлупе разорваться.
Загнетку выгрести от углей и оставить одну горячую золу, разровняв её ладонью через тряпицу. Уложить яйца в золу лёжа, не притапливая до дна, и присыпать сверху тонким слоем той же золы, а сверху набросать немного мелких углей.
Держать четверть часа, а если зола очень горяча, то и десять минут, и раза два за это время повернуть яйца ложкой, чтобы пеклись ровно. Готовность узнают на слух, ибо печёное яйцо, если качнуть его у уха, не булькает вовсе.
Выкатить из золы, обмахнуть, обстучать и очистить. Белок у печёного яйца выходит плотнее варёного и слегка отдаёт дымком, а желток остаётся мягким и делается кремовым.
Подавать горячими, с крупной солью, толчёным луком и ржаным хлебом. Кто хочет сытнее, разрежет вдоль, посыплет солью и положит на ломоть.
Есть у человека две вещи, которые редко ходят вместе. Первая есть порыв, то есть готовность сорваться и делать, и она хороша. Вторая есть знание того, чем такие дела кончаются, и оно тоже хорошо. Порознь они бесполезны обе, ибо порыв без знания ломает, а знание без порыва лежит мёртвым грузом. Деревня умеет держать их вместе, и это видно нынче, ибо она радуется первому теплу и тут же его остерегается, и ей это не стоит никакого труда.
Нехорошо душе без знания, и торопливый ногами оступится (Притч. 19:2).
Стих короткий, а сказано в нём двое, и вторая половина есть прямое следствие первой. Не знает, потому и торопится. Тот, кто понимает дело, никуда не бежит не оттого, что ленив или холоден, а оттого, что видит, где оно сейчас находится. А кто не понимает, тот подгоняет, и подгоняет искренне, и оступается.
Слово, стоящее тут в еврейском подлиннике на месте «оступится», значит ещё и «промахнётся мимо цели». Торопливый не просто падает. Он проскакивает то самое место, куда шёл, и оказывается дальше, чем нужно, а вернуться назад бывает уже нельзя.
Житие нынешнего святого начинается ровно с этого места. Феодосий пришёл в Иерусалим молодым, обошёл святые места, помолился у Гроба Господня и стал думать, как ему жить дальше, отшельником или в общежитии с другими. И сам себе сказал, что ни один мирской воин, необученный, не бросается в самом начале службы в середину сражающихся, и что ему надлежит сперва научиться у опытных отцов, а плоды безмолвия соберутся со временем.
Так рассуждал человек, который хотел уйти в пустыню больше всего на свете и который в пустыню в конце концов и ушёл, только двадцатью годами позже. Он не остудил своего желания и не заменил его на меньшее. Он просто поставил его в очередь, а вперёд поставил науку. «Терпенье лучше спасенья» (Даль), хоть и с преувеличением, а тут преувеличения нет вовсе, ибо терпение тут и было спасением.
А чем кончается обратное, житие показывает на другом человеке, и показывает жёстко. О царе Анастасии житие говорит, что царствование его вначале казалось раем, а после оказалось полем погибели. Вот вся история январской оттепели, рассказанная про живого человека. Начало было тёплым, и все ему поверили, а после пришёл февраль.
Из этого сама собою выходит проверка, и приложить её можно ко всякому начинанию. Спроси не «хочу ли я этого» и даже не «доброе ли это дело», ибо на оба вопроса ты ответишь себе слишком легко. Спроси иначе. «Знаю ли я, чем такие дела кончаются, и видел ли я хоть раз, как это бывает у других?» Если не знаешь и не видел, то дело твоё может быть и прекрасным, а ты к нему пока не готов, и противоречия тут никакого нет.
Деревня же в нынешнем дне не отказывается от радости. Она не говорит, что теплу радоваться грех и что надо ходить с постным лицом до самого апреля. Она радуется вслух и в тот же час идёт смотреть, не схватило ли поле коркой. Это и есть та душа со знанием, о которой сказано в стихе, и другого образца искать не надо.
Первая оттепель пришла, как приходит всякий год. Порадуйся ей, потому что поворот и вправду начался, и не поверь ей, потому что до весны ещё далеко, и удержи в себе то и другое разом, не выбирая. А если есть у тебя дело, которое рвётся начаться нынче же, то отложи его ровно на столько, сколько нужно, чтобы узнать, как оно делается. Оно от этого не остынет, если оно твоё.
Преподо́бне о́тче Феодо́сие, не поспеши́вый в пусты́ню, до́ндеже научи́лся еси́ бра́ни, испроси́ нам у Го́спода ра́зума в жела́ниях на́ших и терпе́ния в нача́ле дел, да не оступи́мся торопя́щеся. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Феодо́сий Вели́кий, Киновиа́рх
Сле́з твои́х тече́ньми пусты́ни безпло́дное возде́лал еси́, / и и́же из глубины́ воздыха́ньми во сто трудо́в уплодоноси́л еси́, / и был еси́ свети́льник вселе́нней, сия́я чудесы́, Феодо́сие о́тче наш, / моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Прозвание Киновиарх значит «начальник общежития», и оно объясняет о нём больше, чем всё прочее. До него монахи спасались поодиночке, всякий в своей пещере, и это было делом высоким, но не всякому посильным и никого не научающим. Феодосий устроил иначе. Он собрал шестьсот девяносто три человека под одну ограду, и главное в этом числе не оно само, а то, как в его лавре было устроено. Братия у него собралась разноплеменная и разноязычная, и потому он поставил не одну церковь, а несколько, и в великой пели греки, в другой иверийцы, в третьей армяне, и всякое племя пело Богу своим наречием, а к Чаше сходились все вместе. Устройство это решает вопрос, который и поныне решается плохо. Языки разные, а чаша одна.
И вторая половина того же устройства обращена была наружу. При обители стояли странноприимные дома и больницы, была особая больница для состарившихся в трудах, и в иной день там кормили до ста пришлых, странников и нищих. Житие говорит, что преподобный был общим пристанищем, общей врачебницей, общим домом, общим пиром, общим сокровищем недугующих, алчущих, наготствующих и странствующих. Так что киновия его была не оградой от мира, а воротами к нему, и в этом всё отличие общежития от простого совместного жительства.
Деревня встречает первую оттепель с оглядкой, а Феодосий, придя в Иерусалим, не кинулся в пустыню, о которой мечтал, а сперва пошёл учиться, и это одно и то же разумение. «Не торопись, сперва Богу помолись» (Даль). Именины нынче у Феодосиев, и Феодосий в переводе значит «Богом данный». Мощи преподобного почивают в основанной им лавре близ Вифлеема, доныне носящей его имя.
По изложению свт. Димитрия Ростовского.
Преподобный Феодосий родился в селении Могарионском, в Каппадокии, от благочестивых родителей и был воспитан в благонравии и книжном обучении. Когда отрок пришел в совершенный разум и хорошо изучил Божественное Писание, ему приказано было читать в церкви назначенные для чтений места, и он был чтецом сладкогласным и искусным, как никто другой. Внимая Господу, то повелевающему Аврааму выйти из земли своей и от родства своего, то убеждающему в Евангелии оставить, ради вечной жизни, отца, мать и братьев, он пылал сердцем и горел духом, желая, оставив все, последовать за Христом путем тесным и прискорбным.
Потом, возложив упование на Бога, он отправился в Иерусалим. Проходя чрез Антиохию, блаженный Феодосий пожелал видеть преподобного Симеона, стоящего на столпе, и, когда был близ столпа, услышал голос его:
- Добре пришел ты, человек Божий Феодосий!
Услышав, что его назвал по имени тот, который никогда не видел его и не знал, Феодосий удивился и, упав на колена, поклонился прозорливому отцу. Тот же, обняв, поцеловал богодухновенного юношу и предсказал ему, что он будет пастырем словесных овец и спасет многих от мысленного волка.
Достигнув Иерусалима и обошедши там все святые места, он размышлял, какой начать образ жизни, отшельнический или в общежительстве с другими ищущими спасения. И пришел он к убеждению, что безмолвствовать наедине, совсем еще не научившись, как бороться с лукавыми духами, небезопасно. «Если из мирских воинов нет никого, кто был бы настолько несмыслен, чтобы в самом начале своего пребывания на военной службе, будучи еще неискусным и необученным ратному делу, тотчас броситься в середину сражающихся, то как я, не приучив еще своих рук к вооружению и своих перстов к войне, дерзну один, в отшельничестве, восстать против духов злобы поднебесных. Мне надлежит прежде присоединиться к святым подвижникам и научиться у опытных отцов, как мне бороться с врагами невидимыми, потом же, со временем, будут собраны и плоды, произрастающие из уединения и безмолвия». Так благоразумно рассудив, он тотчас стал искать себе наставника и пришел к старцу Логгину, имевшему келию при столпе, который с древности назывался Давидовым.
По прошествии долгого времени он был переселен старцем к новосозданной церкви Пречистой Богородицы, а после ушел на гору, где была пещера, в которой, по древнему преданию, ночевали три волхва, возвращавшиеся из Вифлеема иным путем. Изменив свое местопребывание, блаженный изменил вместе с тем и свою жизнь, начав проходить теснейший путь. Молитва его была непрестанной, а стояние всенощным. Тридцать лет он совсем не вкушал хлеба, питаясь финиками, сочивом или травами и кореньями пустыни, а когда не было и такой пищи, питался косточками фиников, размоченными в воде.
Число братии умножалось, пещера сделалась тесною, и братия стала докучать преподобному просьбами основать монастырь. Святой, не желая оставить безмолвие, но и попечение о братии считая делом немаловажным, возложил все на Бога. Взяв кадило и наполнив его холодным углем, он положил фимиам без огня и пошел по пустыне, молясь, чтобы Господь указал место, где повелит сим углям возгореться самим по себе. Он прошел далеко и, увидев, что угли не загораются, вознамерился возвратиться, и когда возвращался и пещера была уже недалеко, из кадильницы внезапно вышел благоухающий дым, ибо угли сильно разгорелись. Ученики тотчас положили основание и скоро устроили просторную обитель, в которой было установлено общежитие.
Преподобный был милосерд, человеколюбив и милостив, являясь для всех сердобольным отцом, очищая язвы и струпья больных, омывая кровь, поя их из своих рук, и служащие за трапезой замечали, что иногда случалось в один день подавать до ста обедов для приходящих, странников и нищих.
Так как братия была не из одного народа и не одного языка, он устроил и другие церкви, в которых каждый народ славил Бога на своем языке, а во время причащения вся братия собиралась из всех церквей в одну великую и причащалась вместе. Всех братьев, которых он возродил духовно, было числом шестьсот девяносто три.
В то время царствовал Анастасий. Вначале его царствование казалось подобным сладостному раю, впоследствии же оказалось как бы полем погибели, ибо он совратился в ересь Евтихия и смущал ею Церковь Божию, отвергая Халкидонский собор. Он прислал преподобному тридцать литр золота, как бы для нищих, на самом же деле стараясь снискать его расположение, и великий отец, понимая лукавство царя, не отказался от золота, чтобы не подать повода к гневу, и роздал его в милостыню. Когда же царь стал требовать от него исповедания веры, согласного с учением Евтихия, преподобный отвечал ему посланием:
«Царь! Когда нам предстоит одно из двух, или жить нечестиво, лишившись свободы, или честно умереть, последуя истинным догматам святых отцов, то знай, что мы предпочитаем смерть. Как за отечество, так и за православие с радостью положим наши души, даже в том случае, если увидим эти святые места погибающими в огне. Ибо какая нужда в одном только наименовании, называться святыми местами, если на самом деле эта святыня терпит ругательство от еретичествующих».
Прочитав послание, царь устыдился и на время прекратил гонения. Однако смирился он ненадолго, и снова всюду были возвещены постановления, отвергающие соборы. Тогда преподобный, хотя уже и престарелый летами, пришел в Иерусалим и, став в великой церкви на возвышении и сделав рукою знак молчания, громко возгласил:
- Кто не почитает четыре Вселенские собора, как и четыре Евангелия, да будет анафема!
Сказав это, он, как ангел, поразил народ, и никто из противников не осмелился ничего возразить. Царь, услышав об этом, осудил его на изгнание, но скоро сам лишился сей временной жизни, после чего исповедник Христов Феодосий возвратился в свою обитель.
Приближаясь к блаженной кончине, преподобный лежал на одре болезни в течение целого года, и на устах его непрестанно была молитва, так что и во сне уста его двигались. За три дня до кончины он призвал трех любимых им епископов и, возвестив им о своем отшествии, дал последнее целование плачущим о разлуке с ним, а на третий день, среди молитвы к Богу, предал Ему дух свой, прожив всего сто пять лет. Из всех городов собралось множество народа и иноков, и с честью погребли святое тело отца нашего Феодосия в пещере, в которой он первоначально жил, во славу Господа нашего Иисуса Христа. Аминь.
Евангельские чтения
Искушение Иисуса Христа (МФ.7)
В те дни Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих. Потом берет Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего. Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его диавол, и вот, Ангелы приступили и служили Ему.