Фотя Поветенный
Хрен да редька, лук да капуста – лихого не попустят (Даль)
Утро на Фотия свежее, с обильной росой. Трава на лугах седая, и по ней тянутся тёмные следы, где прошло стадо. Воздух прозрачен так, что видно на много вёрст вокруг, и дальний лес синеет чётко, будто подступил ближе. Ночью пал первый лёгкий утренник, и на крышах до восхода лежал иней, а теперь с драни капает. Рябина у ворот покраснела, и по ней перепархивают дрозды, а над рекой тянутся первые утиные стаи. В избах уже не открывают на ночь окон, и печь топят пожарче. Озимые поля засеяны, и на гумнах складывают последние снопы.
Пожилой хозяин стоит на повети под самой кровлей. На плече у него свёрнутые вожжи, в руке хомут, борода и плечи в сенной трухе, и в мягком полумраке он оглядывает стены, примеряя, где чему висеть до весны. Соха и борона отработали год, теперь им покой в сухом углу, а упряжь пойдёт на гвозди у стены. Хозяин прибирает её без спешки и по порядку, ибо «лето припаси-ка, а зима прибери-ка» (Даль). Внизу во дворе сын ждёт у лестницы, чтобы подать дугу, а на настиле уже уложено свежее сено. Из слухового окна падает косой луч, и в нём кружится пыль, а взгляд у хозяина оценивающий и спокойный.
Когда на мученика Аникиту выпустили громадного льва, зверь подошёл с рёвом, да вдруг притих, лёг у ног святого и, ласкаясь, вытер ему лапой взмокший лоб. Аникита же благодарил Господа, избавившего его от звериных зубов, и просил сил на то, что ещё предстояло, а земля в тот час дрогнула, и капище Геркулеса рухнуло вместе с идолом.
Росный рассвет, упряжь на гвоздях, вера сильнее зверя.
Имя Фотий по-гречески значит светлый, а народ проводил день этого святого в самом тёмном углу двора, под крышей повети. Сами мученики Фотий и Аникита, по святцам дядя и племянник, пострадали за Христа в давние гонения, устояв перед мучителями до конца. Прозвание же дню дала поветь, верхний ярус хозяйственного двора, где под кровлей живут сено, снасть и всякий летний припас. На Фотю Поветенного там наводили порядок.
Пора сама подсказывала эту работу. Озимый сев подходил к концу. Пахотную снасть и летнюю упряжь убирали с глаз до весны, а место им готовили загодя. На повети перекладывали сено, чинили настил, развешивали хомуты и вожжи, ставили соху к стене, и была в этой уборке своя негромкая честь. Инструмент отработал год исправно, за то ему и почёт, сухое место под крышей до новой весны.
Об эту же ночь, сказывали, на поветях стучит, будто кто-то устраивается на житьё. Хозяева отвечали по-хозяйски и по-божески и обходили поветь со святой водой и ладаном, и в самом этом обходе всё оказывалось осмотрено, поправлено и успокоено. А стуку находилось и земное имя. С конца августа падают первые утренники, ранние ночные морозцы, и сохнущее дерево кровли пощёлкивает на них, как лучина, а лесной зверёк и мышь уже ищут тёплый угол и шуршат в сене. Осень устраивалась под крышу раньше, чем в двери, вот и весь стук.
Приметы дня стояли на утренней ясности, и обильные росы сулили отменную погоду, а коли видно далеко, до самого окоёма, до края земли и неба, ждали вёдра.
Стол этого дня надёжно держался корня погрубей. Приходил черёд редьки, а в старину её любили без нежностей, за прямоту, ибо она и наперчит, и слезу вышибет, и здоровье соблюдёт. Стоит она в одном ряду со всей строгой постовой роднёй, с хреном, луком и капустой, что лихого не попустят, и выходила она на стол сама, горкой на деревянном ставце.
Ели её на много ладов, жила даже шутливая присказка о семи переменах из одной редьки, и первые две перемены знал всякий дом. Трихой звали мелко крошёную или скоблёную горку, политую тёмным конопляным маслом или сбрызнутую квасом. Привычного подсолнечного масла Русь в те века ещё не ведала, и вкус трихе задавало густое льняное или конопляное семя. Ломтихой звали тонкие ломти с крупной солью вприкуску с ржаным хлебом. Стол выходил скромный да честный, и гостя таким потчевать было не зазорно, о том и слово сложено: «Гость на хрен, на редьку, дорогой гость» (Даль).
Редька триха и ломтиха
Чёрную или белую редьку вымыть, срезать хвост и темя, а кожуру очистить потолще, ибо горечь у редьки прячется под самой кожей. Для трихи корень мелко искрошить ножом или наскоблить, чуть присолить, дать четверть часа пустить сок и слегка отжать. Затем заправить густым конопляным или льняным маслом, а кто любит помягче, может плеснуть пару ложек кваса и дать постоять. Для ломтихи нарезать редьку тонкими полупрозрачными ломтями, разложить по глиняной мисе и посыпать крупной солью. Смягчить остроту можно, подержав ломти четверть часа в холодной воде. К той и другой перемене хорош зелёный лук и ржаной хлеб. Подавать редьку лучше прямо из погреба, холодной, так она становится и злей, и слаще.
Юноша Фотий стоял в никомидийской толпе и смотрел, как мучают его дядю. Он видел всё: и первую казнь, и вторую, и то, как раз за разом мучитель уходил побеждённым. Он мог бы досмотреть до конца, вернуться домой и всю жизнь рассказывать, какого мужества был человек его крови. Но он вышел из народа, поднялся на место казни, обнял израненного и поцеловал его, назвав отцом и ходатаем своего спасения. С этого объятия начался его собственный венец.
«Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их» (Евр. 13:7). Апостол не велит любоваться чужой верой, он велит ей подражать. Разница между этими двумя словами и есть та самая толпа, из которой вышел Фотий. Смотреть можно годами, а подражать начинают в одну минуту.
У всякого из нас есть свой Аникита. Бабушка, что вымолила полдома. Отец, который не отступил, когда легче было отступить. Сосед, ходивший в церковь, когда за это платили работой. Друг, о ком точно знаешь, что он верует не на словах. Вера не передаётся смотрением, как не передаётся по наследству ремесло, если ни разу не взяться за инструмент. Она передаётся тогда, когда ты становишься рядом.
Вот и шаг Фотиева дня. Вспомни того, чьей верой ты греешься до сих пор, и выйди нынче из зрителей. Встань к нему плечом делом, а не взглядом. Помолись, как он молился, сделай то, что он делал не для вида, скажи о нём вслух своим детям. Три шага Фотия были короче нашего пути до двери, а увели его прямо в Царствие.
Святи́и му́ченицы Аники́то и Фо́тие, испроси́те нам у Го́спода реши́мости не смотре́ть на чужу́ю ве́ру издалека́, но подража́ть ей де́лом. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Фо́тий и Аники́та
Му́ченицы Твои́, Го́споди,/ во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего:/ иму́ще бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́ша,/ сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости./ Тех моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.
Мученики Аникита и Фотий были дядей и племянником, никомидийской роднёй, у которой вера передалась, как кровь, ибо «деньги водом, а люди родом» (Даль). Царский сановник Аникита сам вышел к Диоклетиану, посреди выставленных для устрашения орудий казни, и исповедал Христа. Племянник его Фотий, глядя на подвиг дяди, вышел из толпы на самое место мучений и обнял страдальца, а Церковь зовёт верных ублажить обоих, божественных и храбрых. Пострадали они при Диоклетиане около 305 года. Молятся им о бесстрашии перед сильными и о том, чтобы вера не гасла в роду.
Житие этих двоих читается как одна длинная невозможность. Меч выпадал из рук палача, колесо останавливалось, и огонь под ним гас, расплавленное олово стыло, ибо в котёл вместе с мучеником сошёл ангел. Дикие кони, влачившие обоих, встали, как вкопанные. Раскалённая баня расселась, и в ней забил ключ воды. И даже громадная печь, раскалённая, как при Навуходоносоре, не тронула их тел, и через три часа огня целы остались самые волосы. Пророк описал этот путь за века: «пойдёшь ли через огонь, не обожжёшься, и пламя не опалит тебя» (Ис. 43:2). Мужик в этот день прибирает на повети всё, что послужило честно, и не бросит ни хомута, ни сохи, а тем паче Хозяин небесный, у Которого ничто верное не пропадает ни в огне, ни в воде.
Именины нынче у Фотиев и Аникит. Имя Аникита по-гречески значит «непобедимый», и житие читается как толкование этого имени, ибо семь казней перепробовал мучитель, и семь раз побеждённым уходил сам. Память их на Руси держат приделы. В подмосковном Николо-Урюпине, при каменной Никольской церкви 1664–1667 годов, был придел Фотия и Аникиты над папертью, а в Великом Новгороде их придел есть в Спасском соборе Юрьева монастыря.
Когда нечестивый Диоклетиан поднял в Никомидии открытое гонение, он выставил среди города орудия мучений, чтобы устрашить призывающих имя Христово. Жил там благородный и знатный сановник Аникита. Исполнившись ревности по Боге, он сам явился к царю и безбоязненно исповедал Господа Иисуса Христа, истинного Сына Божия, порицая идолов как глухих и бесчувственных. Заключил он так: твои мучения, царь, нисколько нас не устрашают, для нас муки ничто, и бездушным идолам мы не поклонимся.
Царь в ярости велел отрезать ему язык, но Аникита и после говорил ясно, славя Христа. Его били воловьими жилами до костей, а он, точно страдал не он, а другой, проповедовал народу единого истинного Бога. Тогда его отдали зверям. Выпущенный громадный лев приблизился с рёвом и вдруг сделался смирнее ягнёнка: ласкался к святому и лапою, как губкой, отёр пот с его чела. Аникита же взывал: благодарю Тебя, Господи, что избавил меня от зубов зверя. Простри десницу Твою и в предлежащем подвиге, да удостоюсь от Тебя мученического венца. И после молитвы его сотряслась земля, капище Геркулесово пало с идолом, и часть городской стены обрушилась.
Царь велел усечь его мечом, но у воина ослабели руки, и он пал без чувств. Привязали мученика к колесу с острыми прутьями над огнём, но узы развязались сами, колесо стало и огонь угас. Бросили его в котёл расплавленного олова, но все видели ангела Господня, сошедшего в котёл вместе со святым, и олово остыло, как лёд.
Тогда сродник Аникиты, юноша Фотий, видя силу Христову, хранящую раба Своего, отложил всякий страх. Он вышел из народа на место казни, обнял мученика и поцеловал, называя отцом и ходатаем своего спасения, а царю сказал: постыдись, идолопоклонник, боги твои ничто. Воин, поднявший на него меч, силою Божией поразил себя самого и умер. Обоих святых заковали и бросили в темницу, а через три дня царь обещал им почести и богатство за жертву богам. Честь твоя и богатство твоё, отвечали святые, пусть останутся с тобою на твою погибель.
Их вешали на дыбе и строгали железом, опаляя раны огнём, били камнями, но Господь ради славы имени Своего соблюдал их невредимыми, и они не чувствовали боли. Привязали их за ноги к диким коням, но кони, повлачив святых, точно ехавших в колеснице и славивших Господа, внезапно стали, и мученики поднялись здоровыми. После новых истязаний их затворили в темнице, где они провели три года.
Затем три дня разжигали каменную народную баню и заключили в неё святых. Но по молитве их баня расселась, и забил в ней ключ воды, подававший им прохладу. Отворив на третий день двери, сторожа увидели мучеников ходящими невредимо и поющими хвалу Богу. Пришёл убедиться и сам царь, и святые сказали ему: вот мы во всех муках явились победителями, а ты побеждён и посрамлён.
Тогда, как некогда Навуходоносор, Диоклетиан велел устроить громадную печь на железных столбах и раскалить её, чтобы сжечь не только двоих, но и всех христиан, каких найдёт. Христиане же не стали ждать. Сами, с жёнами и детьми, пошли они к печи, восклицая: мы христиане и почитаем единого Бога! Первыми вошли в огонь Аникита и Фотий, а за ними всё множество, с воздетыми руками молясь из пламени: благодарим Тебя, Отче всесильный, что верою в Единородного Сына Твоего собрал нас к мученическому венцу, приими души наши в вечный покой. В этой молитве почили они о Господе. Святые же Аникита и Фотий пробыли в печи живыми три часа и, помолившись, предали души в руки Божии. Когда тела их извлекли, увидели, что огонь настолько не коснулся их, что целы были и самые волосы, и многие из язычников уверовали во Христа.
Евангельские чтения
Крещение
В то время пришел Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане. И когда выходил из воды, тотчас увидел Иоанн разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него. И глас был с небес: Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение. Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню. И был Он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями. И Ангелы служили Ему. После же того, как предан был Иоанн, пришел Иисус в Галилею, проповедуя Евангелие Царствия Божия, и говоря, что исполнилось время и приблизилось Царствие Божие; покайтесь и веруйте в Евангелие.