Святой Иоанн Златоустый, светильник миру, учитель вселенной, столп и утверждение Церкви, проповедник покаяния, происходил из Антиохии Сирийской и родился около 347 года. Родители его, Секунд и Анфуса, исповедовали христианскую веру. Секунд был воинским начальником, но воспитать сына не успел: он умер, когда Иоанн был ещё малолетним ребёнком. Анфуса овдовела лет двадцати, вторично замуж не пошла и всю себя отдала сыну. От неё Иоанн и получил первые уроки в христианских истинах и благочестии, а после отдан был софисту Ливанию и философу Андрагафию учиться красноречию и философии.

 Вернувшись домой, Иоанн отказался от мира. Он переменил светлые одежды на убогие и стал вести отшельническую жизнь, проводя время в молитве и изучении слова Божия. В эту пору он сблизился с епископом Антиохийским Мелетием, мужем высокой жизни. Мелетий убедил его не откладывать крещения и, крестив, поставил церковным чтецом. В этой должности Иоанн пробыл три года.

 Тогда же скончалась его мать. Похоронив её, Иоанн немедленно роздал нуждающимся всё имущество, даровал свободу рабам и рабыням, а сам поселился в монастыре и стал иноком, работая для Господа день и ночь. Здесь он написал книги о священстве и о сокрушении сердечном.

 Дар учительства был дан ему от Бога, и это открылось иноку того же монастыря по имени Исихий. Стар годами и совершен в добродетелях, Исихий имел дар прозорливости. Однажды ночью, когда он не спал и молился, он был восхищен умом и увидел следующее. Два благолепных мужа в белых одеждах, сияющие как солнце, сошли с неба и вошли к Иоанну, стоявшему на молитве. Один держал исписанный свиток, другой ключи. Иоанн смутился и поклонился им до земли, а они подняли его за руку со словами:

 — Уповай и не бойся!

 На вопрос его, кто они, мужи ответили:

 — Не бойся, муж желаний, новый Даниил, в котором, ради чистоты сердца, благоволил вселиться Дух Святой! Мы посланы к тебе Великим Учителем, Спасителем нашим Иисусом Христом.

 Один из них подал ему свиток и сказал:

 — Возьми сей свиток из руки моей! Я Иоанн, возлежавший во время Тайной вечери на персях Господа. Господь дарует и тебе знание всей глубины премудрости, дабы ты напитал людей негибнущим брашном учения Христова.

 Другой подал ему ключи:

 — Возьми сии ключи, ибо я Пётр, которому вверены ключи Царствия. Господь и тебе передаёт ключи святых церквей, дабы кого ты свяжешь, тот был связан, а кого разрешишь — разрешён.

 Иоанн отвечал, что он грешный и последний из людей и не смеет взять на себя столь великое и страшное служение, но апостолы подняли его на ноги и велели делать то, на что призывает его Господь. Суровое пустынное житие подорвало его здоровье: застудившись, он вынужден был оставить пустыню и вернуться в город.

 В Антиохии патриарх Флавиан поставил его пресвитером, и когда возложил руку на его голову, внезапно появился белый сияющий голубь и стал летать над головою Иоанна. Флавиан и все, кто был в храме, ужаснулись. Слух о том прошёл по всей Антиохии и окрестным городам, и слышавшие спрашивали друг друга:

 — Что такое будет Иоанн? Ибо вот с самого начала явилась над ним слава Господня!

 В сане пресвитера он поучал народ раз или два в неделю, а иногда и каждый день. Он изъяснил многие книги Ветхого Завета, Евангелия от Матфея и Иоанна, книгу Деяний, а особенно любил послания апостола Павла. Проповеди свои Иоанн часто говорил изустно, и вся Антиохия тому удивлялась, потому что до него никто не проповедовал Слово Божие без книги или без тетради. Скорописцы записывали его поучения на хартиях, и читались они за трапезами и на площадях. Городские правители оставляли занятия, купцы торговлю, ремесленники свои дела и спешили слушать, боясь пропустить хоть одно слово. Одни звали его «Божии и Христовы уста», другие сладкоглаголивым, третьи медоточивым.

 Случалось, особенно в начале пресвитерства, что он говорил проповеди, не всегда понятные малообразованным слушателям. Однажды некая женщина, слушая и не понимая сказанного, возвысила голос среди народа:

 — Духовный учитель, а лучше назову — Иоанн Златоустый, колодезь святого твоего учения глубок, а вервия ума нашего коротки и не могут достичь глубины его.

 Тогда многие из народа сказали:

 — Сам Бог устами женщины дал сие наименование Иоанну, пусть же он с сего времени называется Златоустый.

 С того времени и доселе Церковь сохранила за ним это наименование. Рассудив, что неудобно говорить народу хитросплетённые поучения, святой Иоанн с тех пор старался украшать свою беседу не изощрённым красноречием, но простыми и нравоучительными словами, дабы и простейший слушатель уразумел и получил пользу.

 Из Антиохии его взяли на Царьградскую кафедру. Приняв церковное управление, святейший патриарх Иоанн стал ревностно пасти словесное стадо Христово, искореняя во всяком звании, а в особенности среди клириков, худые обычаи, истребляя нечистоту, зависть и неправду. Царю он сказал прямо:

 — Да знает твоё благочестие, что я не побоюсь, когда явится потребность, говорить наставления и обличения для пользы души твоей, подобно тому, как пророк Нафан не боялся обличать согрешения царя Давида.

 Слово это он сдержал, и первым испытал его на себе царский любимец. В царском дворце находился евнух по имени Евтропий, начальник царских постельников. Преследуя своих врагов, он уговорил царя отменить древний обычай, по которому приговорённый к смерти мог укрыться в церкви и там спастись от казни. Иоанн счёл это насилием над Церковью и обличал Евтропия в жестокости. Спустя немного времени сам Евтропий впал в яму, которую выкопал для других: царь приговорил его к смерти, а он убежал в церковь и скрылся в алтаре под престолом. Тогда Иоанн взошёл на амвон и сказал слово о том, что было бы справедливо, если бы новый несправедливый закон испытал на себе тот самый человек, который его изобрёл. Враги подхватили это слово и стали укорять святого в немилосердии, а перед дворцом рассказывали, будто патриарх в проповедях не поучает, а оскорбляет царя и царицу и все власти. Открытая же вражда началась из-за вдовы.

 Жил в Царьграде вельможа по имени Феогност, человек добрый и богобоязненный. Его оклеветали перед царём, будто он злословил царя, а царицу называл златоненасытною и говорил, что она несправедливо захватывает чужие имения. Царь отправил Феогноста в заточение в Солунь, а имение отнял, оставив жене и детям один виноградник за городом на пропитание. По дороге Феогност занемог и от печали умер. Вдова пришла к Иоанну со слезами, и он утешал её, велел брать пищу для себя и детей из церковной странноприимницы, а сам ждал удобного случая просить царя вернуть отнятое.

 Однажды, во время сбора винограда, царица Евдоксия проходила мимо этого виноградника, вошла в него, срезала своими руками гроздь и съела. По царскому постановлению, если царь или царица войдут в чужой виноградник и съедят гроздь, виноградник причисляется к царским. По этому постановлению Евдоксия и велела приписать виноградник Феогноста к царским. Расчёт её был двойной: обесчестить вдову за то, что та ходила жаловаться, и добыть повод против Иоанна, ибо она знала, что он не смолчит. Так и вышло. Вдова прибежала к патриарху с рыданием, и Иоанн немедля отправил к царице письмо, склоняя её на милосердие.

 Вражда после этого стала открытой, и царица начала просить царя созвать собор и осудить Иоанна на изгнание. В ту пору в Царьграде был святой Епифаний Кипрский, которого враги Иоанна уговорили выступить против него. Иоанн написал ему:

 — Брат Епифаний! Я слышал, что ты советовал изгнать меня, так знай же, что ты не увидишь более своего престола.

 Епифаний ответил письменно:

 — Страстотерпец Иоанн! Мужайся в своих страданиях и знай, что ты не достигнешь того места, куда тебя изгонят.

 Пророчество обоих исполнилось. Епифаний, увидев, что на святого восстают несправедливо, не пожелал быть сообщником разбойничьего суда, тайно сел на корабль и отправился домой, а дорогою преставился ко Господу.

 Царь Аркадий не стал читать написанных против Иоанна обвинений и не пожелал выслушать ответа святого. Он поверил неправедному собору и послал изгнать патриарха из церкви, отправив за ним вельможу с войском, как на войну. Услышав об этом, народ воспламенился гневом, и бесчисленное множество людей три дня не отступало от церкви, не позволяя взять Иоанна. Тогда сам Иоанн, боясь, как бы его не обвинили ещё и в непослушании царю, скрылся от народа, а вечером тайно вышел и отдался в руки воинов. Народ поднял большое волнение и, обступив дворец, умолял вернуть Иоанна на престол. В одну ночь случилось сильное землетрясение, и сильнее прочих зданий сотрясался царицын дворец, часть которого даже распалась. Тогда весь народ стал вопить:

 — Если не будет возвращён Иоанн, то распадётся весь город.

 Царь убоялся Божьего наказания и народного мятежа и поспешно послал за Иоанном, и царица упрашивала о том же. Уступая просьбам, святой согласился вернуться, и все граждане с зажжёнными свечами выехали ему навстречу, так что море покрылось кораблями. Но мир этот был недолог: вражда возобновилась, святого низложили вторично и повели в ссылку, в глухой Питиунт.

 В несколько дней пути изгнанники достигли Коман. Близ города стояла церковь святого мученика Василиска, и при ней они переночевали. На другой день был праздник Воздвижения Честного Креста, и в ночь перед праздником Иоанну явился сам мученик Василиск:

 — Брат Иоанн, мужайся! Ибо завтра мы будем вместе.

 Наутро Иоанн упрашивал воинов побыть у церкви до пятого часа, но они не послушались и повели его дальше. Плыли скоро, отошли от города тридцать стадий, однако по Божественному промышлению снова пристали к берегу у той же церкви, чему весьма удивились. Тогда они уступили. Святой вошёл в церковь, попросил светлые церковные ризы и переоделся во всё церковное, начиная с обуви, а свои одежды роздал бывшим с ним на корабле. В церковных ризах он совершил литургию и причастился Пречистых и Животворящих Таин, потом благословил всех и отдал им последнее целование, а затем возлёг со словами:

 — Слава Богу за все.

 И вслед за тем предал дух свой в руки Божии. Было это в самый день Воздвижения Честного Креста Господня: всю жизнь несший крест свой, он скончался в день, посвящённый памяти Честного Креста. Положили его в той же церкви, неподалёку от гроба мученика Василиска, и сбылось предсказание Епифания, ибо вели Иоанна в Питиунт, а преставился он в Команах, не дойдя. Так угас церковный светильник, так умолкли златые уста, так совершил подвиг и скончал течение добрый подвижник и страдалец, проживший шесть лет на патриаршем престоле и три года в изгнании, переводимый с места на место. Тридцать лет спустя честные мощи его перенесли из Коман в Царьград.