Нина, обряды скотины
Ласковое слово не трудно, да споро (В. И. Даль)
На дворе с утра стоит работа, которую всякий год откладывают до последнего и всякий год делают. Мужик выкатывает из сарая широкие деревянные сани, ставит на них короб и берётся за вилы. «Наживи хлевину, а там и скотину» (Даль), а нажитую хлевину надо и чистить. Дверь хлева отворена настежь, и из неё валит белым столбом густой пар, потому что внутри тепло, как в избе, а на дворе мороз. Пахнет оттуда крепко и не сказать чтобы приятно, и работа предстоит именно та, о которой не пишут в красивых книгах.
Навоз за полтора месяца слежался и промёрз сверху, и его берут пластами, поддевая вилами и обрушивая в короб. Работают в одних рубахах, потому что через четверть часа делается жарко, и пар идёт уже от самих работников. Корову на это время выводят и ставят у прясла, накинув на неё дерюгу, и она стоит, переступая, и косит глазом на непорядок в своём дому. А хозяйка тем временем несёт из омёта свежую солому и, когда пол выскребут дочиста, стелет её ровным толстым слоем, и хлев на минуту делается светлым и золотым.
Странность же нынешнего дня не в работе, а в разговоре, который при ней ведётся. Со скотиной нынче говорят только ласково, и это не совет, а правило, ибо браниться в хлеву в этот день нельзя, и мужик, у которого вилы соскочили и который в другой раз обложил бы корову словами, нынче прикусывает язык.
Церковь нынче отдаёт праздник Богоявления и поминает равноапостольную Нину, просветительницу Грузии. Против целой языческой страны, против царя, войска и золотого идола ростом с дом вышла одна девица, и в руках у неё был крест из виноградных ветвей, связанный её собственными волосами. Чем кончилось это неравенство, известно всякому, кто бывал в Тбилиси.
Нининым днём отдавался праздник Богоявления, и посвящали этот день в народе заботе о домашней скотине, отчего и звали его обрядами скотины. В этот день скотину обихаживали, то есть чистили её, выбрасывали из хлева навоз, перестилали на полу свежую солому, а обращались к животным только с ласковыми словами, чтобы спорилось в наступающем году хозяйство.
Работа тут главная, и поверья в ней нет никакого. Хлев вычищают среди зимы не по обычаю, а по нужде, и нужда эта двойная. Первое, слежавшийся навоз преет и даёт сырость, а сырость в хлеву опаснее мороза, ибо от неё скотина простужается и от неё же гниёт копыто. Второе, свежая сухая подстилка держит тепло лучше всякой стены, и корова на сухой соломе зимует спокойно, а на мокрой ложится неохотно и стоит на ногах сутками, отчего сохнет и теряет молоко. «Крестьянин скотинкой жив» (Даль), и всякий, кто это присловье говорил, знал, что жив он не одной коровой, а тем, как за нею ходят.
Вывезенный навоз не пропадал, его свозили в кучу за огородом, где он преет до весны, и весной он идёт под яровое, и это первое удобрение русской пашни, а других почти и не было. Так что работа нынешнего дня есть начало будущего урожая, отстоящее от него на полгода, и мужик, выкатывающий сани, это знает.
Главное же в нынешнем числе есть ласковое слово.
Прочесть это можно двояко, и одно прочтение пустое, а другое верное. Пустое состоит в том, что ласковое слово действует само по себе, как заклинание, и что от него хозяйство пойдёт в гору помимо всякого труда. Так думать нельзя, ибо слово не работает вместо рук, и корова, которой ласково сказали, а сена не дали, будет голодна.
А верного тут гораздо больше, и оно двойное. Первое вполне вещественное, ибо скотина голоса не понимает, но тон понимает превосходно, и всякий, кто держал корову, это знает. Крик, резкое движение и злая рука пугают её, а пуганая корова доится хуже, лягается и делается опасна, и лошадь под злым хозяином портится в год. Ласковый голос успокаивает, и она подпускает, стоит смирно и отдаёт молоко до последней капли. «Ласковое теля двух маток сосёт» (Даль), это про телёнка, а вернее выходит про того, кто с телёнком обходится. «На кнуте далеко не уедешь» (Даль), и со скотиной это ещё вернее, чем с людьми.
Второе же важнее первого, и оно про самого человека. Запрет браниться в хлеву касается не коровы, а хозяина. Кто позволяет себе кричать на бессловесное, тот привыкает кричать вообще, ибо бессловесное не отвечает и сдачи не даёт, и на нём человек учится безнаказанности. Оттого запрет поставлен там, где нарушить его легче всего и где никто не увидит. «Скотинку водить, не разиня рот ходить» (Даль), а рот тут поминается не зря.
Церковь тут не приносит ничего нового, а лишь подводит под уже сделанное настоящее основание. Животное дано человеку в попечение, и обхождение с ним есть дело не удачи, а совести. Ласковое слово в хлеву есть не заговор на прибыль, а простая справедливость к тому, кто работает на тебя весь год и не может ни пожаловаться, ни уйти.
Особыми приметами день этот не отмечен, но по погоде судили о грядущем. Коли на Нину сильный ветер, год будет сырой, деревья, покрытые инеем, сулили тепло, а белые облака зимой стужу, в морозный день снег обещал потепление, столб от солнца на закате мороз, ворона утром каркает к метели, а раннее пение петухов в мороз на тепло.
Из этих семи стоит выделить две, ибо они верны и объясняются просто. Столб от солнца на закате есть отражение света в ледяных иглах, висящих в воздухе, а иглы эти держатся только в сухом и очень холодном воздухе, и потому столб и вправду означает мороз. Снег же в морозный день означает, что пришла влага, а влага зимой приходит с теплом, и потому за таким снегом и вправду делается мягче. Прочие пять суть простые совпадения, замеченные однажды.
Работа нынешнего дня такова, что после неё нужен горшок, а не тарелка. Чистка хлева тянется от рассвета до сумерек, идёт на морозе и в поту разом, и хозяйке за неё браться некогда, ибо и она при деле. Оттого стол ставится с утра и стоит в печи сам, покуда все при деле.
Томится в горшке тушёная говядина. Мясо это в январе есть, и есть оно ровно по той причине, о которой весь нынешний день. Нынче в хлеву не бранятся и говорят со скотиной ласково, а на столе стоит говядина, и никакого противоречия в этом нет, но объяснить его надо, а не замалчивать.
Крестьянин ходит за скотиной хорошо не оттого, что считает её ровней себе, а оттого, что она ему поручена. Корову, которая доится, берегут годами и зовут по имени. Ту, которая отходила своё, которую не прокормить до весны или которая перестала давать, забивают в начале зимы, и вот её-то мясо и лежит на холоду в клети до конца января. Такую скотину по имени не зовут. Ласка и нож тут не спорят, ибо ласка есть порядок обхождения, а нож есть порядок хозяйства, и деревня умела держать их вместе, не сваливая в одно.
Говядина тушёная
Мяса взять от лопатки или от голяшки, килограмм с четвертью, то есть тех частей, где жилы, ибо на долгом томлении жила расходится в клей и даёт навар, а вырезка, наоборот, высохнет и станет паклей.
Нарезать крупными кусками, обвалять слегка в ржаной муке и обжарить в чугунной латке на топлёном сале до тёмной корки со всех сторон, кладя не всё разом, а частями, ибо в тесноте мясо пустит сок и станет варёным прежде, чем зарумянится.
Луковиц пять нарезать полукольцами и распустить в том же жиру до мягкости, прибавить морковь ломтями и корень петрушки. Вернуть мясо, посолить, положить лавровый лист и перец горошком.
Подлить кипятку вровень с мясом, а не выше, накрыть крышкой и задвинуть в печь после хлебов, в средний жар. Держать четыре часа, не открывая. Мясо должно томиться, а не кипеть, и признак верный тот, что из-под крышки идёт редкий пар, а не бурление.
За полчаса до конца прибавить ложку ржаной муки, разведённой в холодной воде, и растёртую дольку чеснока, и вернуть в печь, чтобы навар загустел. Кто любит кислее, кладёт вместо муки ложку квасу или мочёной ягоды.
Подавать горячим, прямо из латки, с ржаным хлебом и кашей. «Ласковое слово лучше мягкого пирога» (Даль), а после хлева хорош и пирог, и слово, и горячее.
Виноградная лоза есть самое неказистое дерево из всех, какие человек разводит. Ствол у неё кривой и корявый, побеги гибки до того, что вяжутся узлом, и сама по себе она не стоит вовсе, а лежит на земле, покуда её не подымут на подпоры. Ни на брус её не распустишь, ни на топорище не возьмёшь. И вот из неё-то сплетён крест, который вручили девице, посылая её одну против целой страны.
Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе (Гал. 3:28).
Стих этот стоит в самом житии. Посреди долгого пути Нина села на камень и стала раздумывать, куда её ведёт Господь, каковы будут плоды трудов её и не напрасно ли всё это странствование. Она заснула там же, и ей явился муж, подавший свиток, писанный по-гречески. Проснувшись, она нашла свиток в руке и прочла в нём восемь евангельских изречений, и это второе из них. Иначе говоря, ей ответили на её сомнение не утешением, а списком, и в списке этом было сказано, что деления, которым она себя мерила, не существует.
А сомневалась она в том, по силам ли слабой женщине такое служение, и сказала это прямо, ещё когда Богородица посылала её. Вопрос честный, и ответ на него был дан не словами, а вещью, ибо Пресвятая Дева вручила ей крест из виноградной лозы и назвала его щитом и оградой. Нина же скрепила его прядью своих волос, и таким он остаётся доныне.
Теперь поставь рядом две вещи, и весь нынешний день будет сказан.
Первая. На горе над Мцхетом стоял идол Армаз, медный в позолоте, ростом необыкновенно велик, в золотом доспехе, с глазами из яхонта и изумруда, и рядом ещё двое, золотой и серебряный. Перед ними падал ниц царь со всею страною.
Вторая. В стороне, в толпе, стояла девица без имени и без роду в этой земле, и держала она связку виноградных прутьев, перевязанную волосами.
К вечеру того дня гроза разбила идолов, и капище рассыпалось. А крест из лозы стоит в Тбилиси доныне, и житие ведёт его через шестнадцать веков, через пожары, гонения и войны, из Мцхета в Армению, из Ани обратно в Грузию, из Грузии в нижегородское село Лысково и снова в Тбилиси, и он цел.
Отсюда вывод, и он не тот, какой напрашивается. Напрашивается лёгкий, будто слабое сильнее сильного, и на том успокоиться. Это неправда, ибо лоза не крепче меди, и девица не сильнее войска, и если бы дело решалось силою, всё вышло бы наоборот. И вопрос не в том, что слабое побеждает, а в том, через что Бог действует и через что не действует. Через золото, панцирь и трубы Он не действовал, а через связку прутьев в руках у сироты действовал, и до сих пор действует.
Об одном легко забыть за грозой и молнией. Всё, что Нина сделала после, она сделала словом. Она говорила с царицей, с первосвященником Авиафаром, с его дочерью, с женщинами, с горцами. Ни разу она не подняла руки и ни разу не позвала войска, хотя царь Мириан после и предлагал ей всё. «Ласковое слово не трудно, да споро» (Даль), и целая страна была взята им, а не мечом.
Связь нынешнего хлева с нынешним житием прямая. В хлеву нынче нельзя браниться, ибо на бессловесном человек учится тому, как он будет обходиться со всеми прочими. А целую страну взяли словом, потому что иначе её взять было нечем.
Возьми же нынче и ты то, что у тебя в руках, и не жди, покуда дадут получше. У тебя нет ни власти, ни средств, ни голоса, и это правда, но у тебя есть слово, и есть руки, и есть те, кто в твоём дому не может тебе ответить. Начни с них. Скажи нынче ласково тому, кто от тебя зависит и кому ты можешь сказать грубо безнаказанно, и сделай это не однажды, а заведи привычку. Лоза кривая и гибкая, и на топорище не годится, а крест из неё стоит шестнадцать веков.
Свята́я равноапо́стольная Ни́но, кресто́м из лозы́ ви́нныя це́лую страну́ ко Христу́ приве́дшая, испроси́ нам у Го́спода не пренебрега́ти ма́лым, е́же в рука́х на́ших, и сло́вом кро́тким служи́ти Ему́. Моли́ Бо́га о нас.
Равноапо́стольная Ни́на, просвети́тельница Гру́зии
Сло́ва Бо́жия служи́тельнице, / во апо́стольстей про́поведи первозва́нному Андре́ю / и про́чим апо́столом подража́вшая, / просвети́тельнице Иве́рии и Ду́ха Свята́го цевни́це, / свята́я равноапо́стольная Ни́но, / моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Житие Нины начинается с жребия, и жребий этот брошен был задолго до неё. По преданию, хранимому восточной Церковью, апостолы, ожидая в Сионской горнице Утешителя, бросали жребий, кому в какой стране проповедовать, и Пресвятая Дева пожелала бросить его вместе с ними, чтобы и Ей не остаться без удела. Ей досталась Иверия. Она хотела идти туда тотчас, но ангел сказал Ей остаться в Иерусалиме, а доставшемуся уделу быть просвещённым впоследствии. Прошло три века, и Богородица послала туда деву Нину. Оттого Грузию и зовут уделом Божией Матери.
Привело Нину в Иверию не отвлечённое рвение, а очень определённая цель. Читая о распятии, она задумалась о Хитоне Господнем и узнала от наставницы, что Хитон унесён в Мцхет и что страна та доныне в язычестве. Иначе говоря, Нина пошла искать вещь, а нашла целый народ, и Хитона так и не увидела, ибо нашла только место, где он был скрыт, и не стала его открывать.
Пришла она на чужую землю в одиночку, без войска, без денег и без чьей-либо защиты, и за спиной у неё не было ни монастыря, ни родины, ибо отец её ушёл подвизаться за Иордан, и о нём больше не слышали, а мать была отдана в диаконисы. Деревня нынче бережёт ласковое слово для бессловесной скотины, а Нина целую страну привела ко Христу словом, ни разу не подняв руки. «Ласковое слово пуще дубины» (Даль), и Нина это показала. Именины нынче у Нин, чьё имя, по толкованию, грузинское или каппадокийское и точного значения не имеет, зато носительница его дала имя целой Церкви. Мощи её почивают под спудом в Бодбийском монастыре в Кахетии, а крест из виноградной лозы, связанный её волосами, хранится в Тбилисском Сионском соборе близ северных врат алтаря.
По изложению свт. Димитрия Ростовского.
Святая Нина родилась в Каппадокии и была дочерью римского воеводы Завулона, родственника святого великомученика Георгия, и Сусанны, сестры иерусалимского патриарха. Двенадцати лет она пришла с родителями в Иерусалим, где отец её ушёл в Иорданскую пустыню и пропал без вести, мать была поставлена в диаконисы, а Нина отдана на воспитание старице Нианфоре. Читая о распятии, мысль её остановилась на судьбе хитона Господня.
- Где же теперь находится сия земная порфира Сына Божиего? - спрашивала она наставницу. - Не может быть, чтобы погибла на земле столь великая святыня.
Нианфора сообщила ей, что к северо-востоку от Иерусалима есть страна Иберская и в ней город Мцхет, куда хитон Христов и был отнесён воином, которому достался по жребию при распятии, а жители той страны доныне во тьме язычества. Дни и ночи проводила после того святая в молитве к Пресвятой Богородице, и Дева услышала рабу Свою, явившись ей в сонном видении:
- Иди в страну Иберийскую, благовествуй там Евангелие Господа Иисуса Христа, и обрящешь благоволение пред Лицом Его, Я же буду твоей Покровительницей.
- Но как, - спросила смиренная отроковица, - я, слабая женщина, буду в состоянии совершить столь великое служение?
В ответ на это Пресвятая Дева, вручая Нине крест, сплетённый из виноградных лоз, сказала:
- Возьми сей крест. Он будет для тебя щитом и оградой против всех видимых и невидимых врагов.
Пробудившись и увидев в руках у себя чудный крест, святая Нина стала целовать его со слезами радости, потом связала его своими волосами и пошла к дяде своему патриарху, который не усомнился дать юной деве благословение идти на подвиг благовестия.
По дороге она пристала к девам, бежавшим из Рима от гонения Диоклетиана, и достигла с ними Армении, где царь Тиридат предал их всех смерти, а святая Нина спаслась, скрывшись в кустах дикой розы, и с рыданиями вопрошала, зачем Господь оставляет её одну. В ответ ангел сказал ей, чтобы она не печалилась, но встала и шла к северу, где зреет жатва великая, но где жнецов нет.
Отправившись одна в дальнейший путь и утомившись, присела она однажды на камне и стала раздумывать, куда ведёт её Господь и не напрасным ли будет столь далёкое странствование. Среди таких размышлений она заснула, и явился ей муж величественного вида с книжным свитком, писанным по-гречески, и, развернув свиток, подал его Нине и повелел читать, сам же стал невидим. Пробудившись и увидев свиток в руке своей, святая прочитала в нём евангельские изречения, и среди них были сии: «Нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе», и: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, и се, Я с вами во все дни до скончания века».
Подкреплённая сим видением, святая Нина достигла Мцхета и, подходя, встретила поезд царя Мириана и царицы Наны, направлявшихся к горной вершине для поклонения идолу, называвшемуся Армазом, и, увлекаемая толпой, направилась к горе и увидала главного идола, выкованного из позолоченной меди, в золотом панцире и золотом шлеме, с яхонтовым и изумрудным глазами необыкновенной величины и блеска, а справа стоял другой идол, золотой, слева же серебряный.
Вся народная толпа вместе со своим царём стояла в безумном благоговении и трепете пред своими богами, и когда воскурился фимиам, потекла жертвенная кровь, загремели трубы и тимпаны, царь и народ пали лицом на землю пред бездушными истуканами. Воспылало тогда сердце святой девы, и она стала молиться, чтобы Господь рассеял эти истуканы, подобно тому как ветер развевает с лица земли пыль и пепел.
Ещё не окончила святая сей молитвы, как грозовые тучи поднялись с запада. Царь и народ обратились в бегство, Нина же укрылась в ущелье скалы. Туча с громом и молниями разразилась над тем местом, где стоял идольский жертвенник, и гордо возвышавшиеся ранее идолы были разбиты в прах, стены капища разрушены, дождевые потоки низвергли их в пропасть, а воды реки унесли вниз по течению, и от идолов и от капища не осталось и следа.
Вошедши после того в Мцхет под видом странницы, она была принята в дом садовника, где в углу сада устроена была для неё палатка, и, поставив в ней врученный ей крест, проводила она дни и ночи в молитвах. Вскоре тяжело расхворалась царица Нана, усердная почитательница идолов, и приближённые упросили её позвать странницу Нину. Святая, испытывая веру царицы, велела сказать, что если та хочет быть здоровой, пусть придёт к ней сама. Царица повиновалась, и Нина, помолившись, положила свой крест на голову больной, на ноги и на оба плеча, и та тотчас встала здоровой и громко исповедала, что Христос есть истинный Бог.
Сам царь Мириан ещё медлил и однажды вознамерился истребить всех христиан. Отправившись с этими помыслами на охоту, он говорил спутникам, что скоро истребит мечом всех, кто покланяется Кресту. И вдруг светлый день обратился в непроглядную тьму, поднялась буря, блеск молнии ослепил глаза царя, а гром рассеял спутников его. Царь стал взывать к богам своим, но они не подавали голоса, и, почувствовав над собою карающую руку Бога Живого, он воззвал:
- Боже Нины! рассей мрак пред очами моими, и я исповедую и прославлю имя Твоё!
И тотчас стало светло вокруг, и буря утихла. Возвращаясь в столицу, царь громко восклицал, чтобы все люди прославили Бога Нины, и, придя к палатке святой, припал к ногам её, прося научить его и сделать достойным призывать имя Великого Бога её. Немедленно Мириан отправил послов к царю Константину, и пришедший от него архиепископ Евстафий крестил царя, царицу и детей их, а священники крестили народ, и вскоре мирно была крещена вся Карталинская страна. Избегая же славы, святая Нина ушла из города в горы и жила в малой пещере.
Взяв потом пресвитера Иакова и диакона, она огласила проповедью горные селения Кавказа и достигла селения Бодби, границы её земного странствования, где крестилась царица Кахетии София со множеством народа. Там же получила святая откровение о приближении кончины и писала царю Мириану:
- Я же, как странница и пришелица, ухожу теперь из этого мира и пойду путём своих отцов.
Царь и клир поспешно отправились к умирающей и застали её ещё в живых. Она преподала наставления о вечной жизни, причастилась спасительных Таин, завещала предать погребению тело её в той же убогой палатке, чтобы новооснованная Кахетинская церковь не осталась сиротствующею, и предала дух свой в руки Господни. Царь и епископ вознамерились перенести останки её в Мцхетскую соборную церковь, но не могли сдвинуть гроб с выбранного ею самой места, и тело благовестницы похоронили там, где она жила.
Крест же из виноградных лоз, врученный святой Нине Матерью Божией, был много раз укрываем от гонителей и переносим из Мцхета в Армению и обратно, а после увезён в Россию и в тысяча восемьсот восьмом году возвращён Грузии, и доныне сохраняется в Тифлисском Сионском кафедральном соборе. Богу нашему слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Евангельские чтения
О воскресении мертвых
В то время пришли к Иисусу саддукеи, которые говорят, что нет воскресения, и спросили Его, говоря: Учитель! Моисей написал нам: «если у кого умрет брат и оставит жену, а детей не оставит, то брат его пусть возьмет жену его и восстановит семя брату своему». (Втор. 25, 5) Было семь братьев: первый взял жену, и, умирая, не оставил детей; взял ее второй, и умер, и он не оставил детей, также и третий. Брали ее за себя семеро, и не оставили детей. После всех умерла и жена. Итак в воскресении, когда воскреснут, которого из них будет она женою? ибо семеро имели ее женою. Иисус сказал им в ответ: этим ли приводитесь вы в заблуждение, не зная Писаний, ни силы Божией? Ибо, когда из мертвых воскреснут, тогда не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут, как Ангелы на небесах. А о мертвых, что они воскреснут, разве не читали вы в книге Моисея, как Бог при купине сказал ему: «Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова»? (Исх. 3, 6) Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых. Итак вы весьма заблуждаетесь.