Преподобный Трифон родился в 1495 году в новгородских пределах, в семье благочестивых родителей, принадлежавших, вероятно, к духовному званию. Измлада отрок начал подражать богоугодной жизни родителей, с юных лет предавался постническим трудам, был кроток и милостив. Всегда старался он прийти в храм Божий первым и здесь благоговейно внимал Божественному пению. Однажды отрока сильно поразили слова о том, что блаженна жизнь пустынная для окрыляемых Божественной любовью, и с этого самого часа он твёрдо решил удалиться в пустыню, часто уходя для молитвы в глухие, непроходимые места.

 Однажды, по своему обычаю, святой отрок был в пустыне и упражнялся здесь в богоугодных подвигах. Вдруг раздался глас:

 – Я, милующий вас, вспомнил о тебе: ступай в землю пустынную, жаждущую, где не ходил ещё никто и не обитал ни один человек.

 Великий страх объял подвижника, недоумевающего, чей голос он слышал.

 – Я Иисус, – раздался вторично глас, – Которому ты служишь в пустыне сей.

 Святой убоялся ещё более и сказал:

 – Владыко Господи, я человек малознающий и некнижный.

 Тогда опять послышался глас:

 – Не дерзай противоречить. Ступай, куда Я пошлю тебя, говори, что Я тебе повелю.

 Часто он думал о чудных словах, которые услышал, и наконец, вразумляемый Святым Духом, постиг, что под именем земли непроходимой и жаждущей разумеются язычники, жаждущие евангельского благовестия. Тогда он оставил место, где родился, и, будучи ещё мирянином, направился туда, куда указывал ему Господь. И пришёл он на берег Северного Ледовитого океана, в Кольскую область, на реку Печенгу.

 Здесь обитали лопари, народ, живший во мраке самого грубого язычества. Они почитали богами камни, утёсы и горы, реки и озёра, зверей и гадов, поклонялись грубо сделанным идолам и закалали им в жертву оленей. Кочевали они по местам гористым или болотистым, а бедные их поселения, состоящие из шалашей, отстояли друг от друга вёрст на сто и более. Преподобный был одиноким пришельцем в диком и отдалённом краю и, подражая Господу, не имевшему, где приклонить главы, странствовал по реке Печенге без крова и пристанища, скитаясь по лесам и горам, среди каменных расселин и пропастей.

 Встречаясь с лопарями на берегу реки, святой начал вступать с ними в беседы. Приняв вид торговца, преподобный сначала говорил с ними о предметах купли, а затем, с Божией помощью, начал свою проповедь, обличая идолопоклонство и говоря о суетности их богов, а после уже смело проповедовал им о Едином, в Троице славимом Боге, о создании мира, о грехопадении и о том, как Единородный Сын Божий Своей крестной смертью искупил грехи всего мира.

 Но лопари, омрачённые неверием, не внимали Божественному учению. Особенно же вооружились на святого их волхвы, называемые кебунами. Они вступали в препирательство с преподобным, но, не имея возможности одолеть его словами, словно дикие звери, бросались на него, били, толкали, повергали на землю и таскали за волосы, вопили, что этот неведомый пришелец глумится над их богами, и, вооружившись дреколием, говорили между собою:

 – Пойдём и убьём его, ибо он поносит богов наших и обличает наши грехи.

 Но Господь многократно избавлял Своего слугу из рук врагов. Хранимый Божией благодатью, преподобный иногда укрывался в горах или каменных расселинах, иногда невидимо проходил мимо ослеплённых злобою, а затем показывался снова и безбоязненно продолжал проповедь. Нередко лопари видели, как из уст его во время проповеди исходил огонь, и дивились такому чуду. Тогда некоторые стали принимать евангельское учение, другие же с яростью кричали, чтобы его умертвили, но готовые принять благовестие говорили им:

 – Мы не находим в нём никакой вины. Добру учит он нас, возвещает нам о Царствии Божием, о будущей жизни, о воскресении из мёртвых. Лучше оставим его.

 Немало лет ревностно трудился преподобный, и с Божией помощью огласил учением лопарей, живших по реке Печенге и по реке Пазе. Не было лишь иерея, который мог бы крестить их. Поэтому святой отправился в Новгород, взял у архипастыря грамоту и благословение, взял оттуда же плотников и, возвратившись, приступил к постройке храма во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы. Каждую ночь он пребывал в молитве, а днём издалека носил на своих плечах брёвна и тёс для постройки церкви.

 Наконец церковь была построена, но три года оставалась неосвящённой. По истечении их преподобный прибыл в Кольскую волость и Божиим Промыслом неожиданно встретил там священноинока Илию. Пригласив его с собою, блаженный Трифон возвратился на Печенгу, и Илия освятил церковь и крестил лопарей, просвещённых его проповедью. В то же самое время преподобный принял иноческое пострижение, которое совершил над ним тот же священноинок.

 Новопросвещённые от своего усердия начали приносить в церковь различные дары и класть их к ногам святого, как то было во времена апостольские, а иные отдавали ему земли, озёра, речные и морские угодья. Но подвижник ничего не брал из приносимого, а отдавал всё на нужды воздвигнутой им церкви, за подаяние же повелевал молить Бога о здравии живых и упокоении усопших, записывая имена в помянники.

 Слух о его жизни начал распространяться, и к нему приходили из русских земель бельцы и иноки, желающие подвизаться под его руководством. Так образовалась обитель, и число подвизавшихся росло. Много трудностей пришлось перенести преподобному при её устройстве в дикой стране.

 Однажды преподобный, замесив хлеб, вышел из своей келлии, а в неё вошёл большой медведь и, опрокинув квашню, стал есть тесто. Возвратившись и увидев зверя, преподобный сказал:

 – Именем Господа Иисуса Христа повелеваю тебе: выйди из келлии и стань вот здесь смирно.

 Медведь тотчас исполнил приказание и покорно стал перед келлией. Преподобный взял большую палку и нанёс ему несколько ударов, говоря, что даёт их во имя Иисуса Христа за то, что тот сделал, а затем отпустил зверя, и с тех пор ни медведи, ни волки не нападали на монастырское стадо оленей.

 Однажды преподобный купил для монастырских нужд в городе Коле ручные жернова. До Печенгской обители было полтораста вёрст, и дорога шла то по болотам, то по горам. Но он сам взял жернова и понёс их на своих плечах. Ученики просили учителя не утруждать себя и умоляли передать им ношу.

 – Братия, – ответил им святой, – тяжкое бремя лежит на потомках Адама с рождения и до самой смерти. Нет, лучше мне повесить себе на шею мельничный камень, чем смущать братию своей праздностью.

 Всю дорогу нёс он жернова на себе, невзирая на плохой путь, и при том ничего не вкушал, так как путешествие происходило Великим постом.

 Показывая пример смирения, преподобный не восхотел принять на себя управление обителью, но поставил для братии игуменом ученика своего Гурия. Тяжела была жизнь иноков в суровой стране. Недалеко от монастыря начиналось Студёное море, большую часть года покрытое льдом, земли у монастыря было немного, да и та камениста, зимою стояла великая стужа, а летом снег сходил лишь на короткое время, и нередко хлеб и овощи померзали. Целый ряд годов погибали от морозов все посевы, скудные запасы истощились, и братии грозила голодная смерть.

 Тогда преподобный, взяв с собою нескольких иноков, отправился к Новгороду и странствовал в той области целых восемь лет, переходя из города в город, из одного селения в другое. Именем Христовым он собирал милостыню и отсылал её в монастырь на реке Печенге. Так кормил он своих духовных детей и спас их от неизбежной смерти, а по прошествии восьми лет возвратился в свою обитель.

 Ходил преподобный за милостыней и в Москву, во дни царя Иоанна Васильевича. Накануне его прибытия царь шёл из своих палат к литургии, и вдруг предстали пред ним два благолепных инока. Царь приветливо спросил их, откуда они, и они ответили, что один из них пришёл из монастыря Соловецкого, а другой есть просветитель лопарей и строитель церкви Живоначальной Троицы на реке Печенге, смиренный Трифон. После этого явившиеся стали невидимы, а бояре, окружавшие царя, заметили только, что царь с кем-то беседует, но никого не видели.

 На следующий день царь с царевичем Феодором также шёл к литургии, и в это самое время к нему подошёл преподобный Трифон вместе с иноком из Соловецкого монастыря, и оба смиренно подали челобитные. Царь остановился и сказал, что видел их ещё вчера, а разберёт их просьбы после службы. Благоверный же царевич вошёл в один из приделов, снял с себя верхнюю драгоценную одежду и, призвав боярина, велел отдать её иноку Трифону и сказать, чтобы тот сделал из неё священную одежду для богослужения.

 По окончании службы царь приказал прочесть челобитные и рассказал боярам о вчерашнем явлении. Призванные иноки отреклись:

 – Нет, великий государь, вчера нас и в Москве ещё не было.

 Слыша это, царь и бояре удивились и поняли, что перед ними стоят потаённые рабы Божии. С того времени царь особенно полюбил преподобного, одарил его, пожаловал в обитель колокола и церковную утварь и милостиво отпустил.

 Долгое время подвизался святой Трифон и достиг маститой старости: ему исполнилось восемьдесят восемь лет. Незадолго до кончины он впал в тяжкий недуг, и братия со слезами говорила ему:

 – Зачем ты, отче, оставляешь нас?

 Святой утешал их и заповедал возложить упование на Господа, любить друг друга и твёрдо соблюдать иноческие обеты, а погрести его просил в пустыне, у церкви Успения Пресвятой Богородицы, куда он часто удалялся для богомыслия и молчания. Сподобившись причастия, болящий старец сел на своей рогожине, и вдруг игумен заметил, что преподобный прослезился.

 – Отче, что с тобой? – сказал ему игумен. – Ведь сам ты запрещаешь нам скорбеть и говоришь, что с радостью идёшь к сладкому Иисусу. Так почему же ты проливаешь слёзы?

 – Тяжкая напасть постигнет сию святую обитель, многие погибнут от острия меча, – отвечал он. – Но не смущайтесь, уповайте на Бога, Он может возобновить обитель.

 Сказав это, святой лёг на своей рогожине, лицо его просияло дивным образом, и с улыбкой он предал Господу свою душу. Кончина его последовала пятнадцатого декабря 1583 года, и иноки погребли его честное тело там, где он сам указал место.

 Вскоре по преставлении святого случилось чудо с царём Феодором Иоанновичем, который вёл войну со Швецией и осадил неприятельский город. Шведы коварно узнали, где стоят царские шатры, и ночью навели пушки на то место. Царь после воинских трудов почивал в своём шатре, и вдруг во сне предстал перед ним благообразный инок и сказал:

 – Встань, царь, и выйди из своего шатра, чтобы тебе не быть убитым.

 Царь спросил его, кто он.

 – Я Трифон, которому ты дал в милостыню одежду свою с намерением, чтобы твоя милостыня была раньше всех.

 Царь тотчас пробудился и вышел, а в это время шведы стали стрелять, и одно ядро ударило в царский шатёр и пробило ложе, на котором он недавно почивал. Государь возблагодарил Господа и немедленно отправил посланцев в Печенгский монастырь разыскать святого, не зная, что преподобный уже скончался.

 В ту же войну исполнилось и предсказанное им. Шведы с большой ратью приступили к обители Живоначальной Троицы. Сначала они сожгли храм Успения Пресвятой Богородицы, где были погребены мощи преподобного, и замучили бывшего при том храме священноинока Иону. Потом целых семь дней враги не осмеливались напасть на монастырь, ибо видели на стенах его множество вооружённых воинов. Наконец, в самый день праздника Рождества Христова, по Божиему попущению, они овладели обителью, когда кончалась литургия, и умертвили всех бывших в храме и на монастырских службах. Игумена Гурия и казначея они мучили, добиваясь, где монастырская казна, но страдальцы не отвечали им ни слова, только с молитвою взирали на небеса. Всего убито было в тот день иноков пятьдесят один и мирян шестьдесят пять, а уцелели лишь те, кто был в отлучке на работах и промыслах. Но безбожные убийцы не избегли суда Божия: на обратном пути они заблудились и почти все погибли от голода.

 Много чудес совершалось и после по молитвам преподобного, и особенно на море. Из монастыря его была послана ладья на рыбную ловлю в реку Печенгу, и поднялась буря, и отнесла её в открытое море. Волны покрывали ладью, все отчаялись в спасении, и лишь монах Вениамин ободрял бывших с ним, убеждая уповать на Пресвятую Троицу и на преподобного Трифона. Малодушные спустили малую лодку и поплыли к берегу, а Вениамин остался в ладье с одним мирянином, и оба громко кричали, что обещались на сей лодке умереть при монастырской казне и запасах. В это время явился на море благообразный инок такого же вида, как изображался на иконе преподобный, и, приблизившись к ладье, оградил её крестным знамением и стал невидим. Тотчас остановилась буря, и ладья благополучно пришла в реку Печенгу.

 А житель Колы Иларион Грохотов, ловя на море рыбу, разорвал себе глаз удой. Всё лицо его опухло, глаз закрылся, и от нестерпимой боли ему казалось, что он умирает. Товарищи повезли его в Колу, и, когда плыли по Кольскому заливу, больной начал громко молить преподобного об исцелении, обещаясь до кончины своей работать в его обители. Помолчав немного, он спросил товарищей, видят ли они судно, идущее к ним от города, и молниеносных иноков на нём. Товарищи отвечали, что никого не видят. Вдруг больной вскричал:

 – Прозрел, вижу!

 И рассказал, как один из тех иноков, похожий видом на преподобного Трифона, подошёл к нему, коснулся его ока краем своей одежды и исцелил его. Все дивились такому чуду, а исцелённый по обету своему проработал до самого окончания своей жизни на монастырских рыбных ловлях.