Ефимия, Птичья костка
Если на Ефимию гром гремит, то зима будет короткая, мягкая и бесснежная. (Народный месяцеслов)
Шестнадцатое утро вересеня встаёт морозным и ясным, и на дворе с утра тихо, потому что птицы во дворе поубавилось. Вчера её били, а нынче в избе делают то, ради чего косточку и берегли, то есть смотрят зиму.
Дело это не праздное, хоть и похоже на забаву. От гуся, утки или курицы оставалась грудная косточка, обглоданная и обсушенная, и по ней читали, какова будет зима, а смотрели при этом на две вещи, толста ли сама кость и много ли на ней жирового оплыва. Толк тут прямой и хозяйственный, ибо кость и жир говорят не о декабре, а о том, каково было лето и много ли птица нагуляла, и умный хозяин, поглядев, шёл не радоваться примете, а мерить сено и считать, сколько скотины он прокормит. Работы же в избе с этого дня прибавляется, потому что всё, что осталось от битой птицы, надо разобрать сегодня: перо и пух в наволочку, лапки и потроха в горшок, а сало в перетопку.
Церковь ставит в этот день великомученицу Евфимию Всехвальную, а с нею блаженную Людмилу, княгиню Чешскую. Первую погубила чужая власть по чужому закону, а вторую задушили по приказу собственной невестки, и разница между этими двумя смертями стоит того, чтобы о ней подумать.
А главное нынче то, что косточка эта ничего не решает. Она показывает, каково было лето, а не каким будет декабрь, и всякий, кто спрашивает у неё о будущем, спрашивает не по адресу.
Не первая зима волку зимовать (Даль), а мужику всякая зима первая, ибо запас у него не волчий. Народное содержание дня всё умещается в одну косточку. К Ефимии птица уже побита, вчерашние репорезы и гусятники сделали своё, и в доме есть по чему судить о зиме, не прибегая ни к чему запретному. Брали грудную кость гуся, утки или курицы, обглоданную и обсушенную, и разглядывали её на свет.
Примечали две вещи, и обе доступны глазу. Толщину самой кости и жировой оплыв на ней, то есть слой сала, который остаётся на грудине хорошо откормленной птицы. Если кость толстая и жиру на ней много, зима будет холодная. Наблюдение это не выдумка, ибо птица к осени набирает жир по мере того, как холодает, и в год с ранними и крепкими утренниками нагуливает его больше и раньше. То есть косточка показывала не будущее, а прошедшее, но по осени и по будущему судили одинаково.
Тревожились при этом не о себе. В своде прямо сказано, о чём был вопрос, и вопрос был, не выморозит ли суровая зима семена, корни трав и озимые хлеба, посеянные месяц назад и стоящие сейчас зелёными в палец. Человек в тёплой избе с полным погребом думал о том, что лежит под снегом и не может ни укрыться, ни уйти.
Была у дня и вторая примета, совсем короткая и о том же самом наоборот, ибо гром на Ефимию сулит зиму короткую, мягкую и бесснежную. Осенний гром у нас редок и всегда что-нибудь да значил.
Про самих же святых народ знал мало и почти ничего к ним не приделал, и это тот случай, когда день церковный и день крестьянский стоят рядом, не мешаясь. О Евфимии в наших краях помнили одно её прозвание, Всехвальная. А Людмилу у нас знали мало, хотя житие её святитель Димитрий Ростовский положил под то же шестнадцатое число, что и Евфимию.
В одну ночь зима становится (Даль), и потому запасаются загодя. Птицу побили вчера, и от неё осталось не только мясо, а осталось и сало, которое в крестьянском хозяйстве шло не в отброс, а в дело. Его снимают с гузки, с шеи и с брюшка, режут мелко и топят в вольном духу остывающей печи часа два или три, подлив на дно полстакана воды, чтобы не пригорело, покуда не пойдёт собственный сок. Топят непременно на малом жару, ибо от сильного жир темнеет и отдаёт горелым, а готовое сливают через холст, не выжимая шкварок, иначе с ними пойдёт муть и жир не будет стоять. Гусиный жир при этом ценился выше свиного, потому что не густеет на морозе намертво и не отдаёт своим духом другой еде, а служба у него зимой тройная: он и еда, самая сытная при малом объёме, и лекарство, которым мазали обмороженное, и запор от воздуха, ибо им заливали сверху горшок с варёным мясом, и то стояло месяцами.
Стол же нынешнего дня приходится на капустники, которые пошли с Воздвиженья, и берёт от них то, что иначе пропало бы. Кочан идёт в кадку и в пирог, а верхние листья, зелёные, грубые и горьковатые, с кочана снимают и в квашение не кладут. В иных дворах их бросали скотине, а в бережливых рубили в корыте отдельно, солили и клали в свою кадочку, и получалось крошево, из которого варят серые щи. Оттого щи эти и звались серыми, а те, что из белого кочана, белыми. Девятого августа мы брали белые, из первой молодой капусты, и были они летними и лёгкими. Серые совсем другое дело, они тёмные, густые, тяжёлые и кислые, и это зимняя еда бедного стола, у которой перед белыми одно преимущество, ибо она делается из того, что иначе пошло бы за ворота. Соколу лес не в диво, волку зима за обычай (Даль), а мужику зима за работу, и работа эта начинается с того, что он ничего не выбрасывает.
Серые щи из крошева
Зелёные верхние листья, снятые с кочанов, перебрать, отбросив битые и жёлтые, и порубить в корыте сечкой мелко, мельче, чем рубят белую капусту. Пересыпать солью, ложка с верхом на большой ворох, перетереть руками до сока, уложить в кадочку плотно, придавить кружком и лёгким гнётом и оставить в тепле дня на три, пока не заквасится, а после вынести на холод. Это и есть крошево, и стоит оно всю зиму.
Не та вера правее, которая мучит, а та, которую мучат (Даль). Великомученицу Евфимию судили, мучили и вывели на арену, и всё это делали чужие люди по чужому закону. Она знала, за что и от кого, и могла назвать своих мучителей по именам и должностям. А блаженную Людмилу, княгиню Чешскую, крестившуюся от святого Мефодия и построившую в своей земле первые церкви, убили в её собственном доме, и распорядилась этим жена её сына.
«И враги человеку домашние его» (Мф. 10:36).
Житие рассказывает это без всякого смягчения. Овдовев, Людмила раздала имущество нищим и растила внука. Когда внук вступил на престол, мать его возненавидела свекровь и стала искать, как её погубить. Людмила, узнав о том, уехала из Праги в город Течин, то есть отступила и спорить не стала. Невестка подговорила двух бояр, те собрали вокруг себя людей, и вечером они окружили двор, разломали двери, вошли, набросили верёвку на шею и удавили. Ей был шестьдесят один год. Похоронили её не в церкви, а под городскою стеной.
А теперь то, ради чего это стоит рассказывать. Внука, при котором всё случилось, звали Вячеславом, и растила его она сама. И когда над могилой под стеной стали по ночам являться горящие свечи, а слепой прозрел, прикоснувшись той земли, именно этот внук перенёс её мощи в Прагу и положил в церкви. То есть в одном и том же доме выросли и та, что послала убийц, и тот, кто вынес бабку из-под стены в храм. Беда пришла изнутри, и покрытие пришло изнутри же, и разделяло их одно поколение.
Мы, почувствовав холод от своих, первым делом запираемся, перестаём говорить, начинаем считать обиды, держим наготове ответ. Людмиле это не помогло бы, ей и двери разломали. Помогло другое, и помогло не ей самой, а после неё. Она успела вырастить в том самом доме человека, который потом за неё вступился. И если у тебя сейчас в доме такое, что и уйти нельзя, и жить трудно, то посмотри, нет ли там того, кого ты ещё можешь вырастить. В таком положении это единственное, что работает.
Вот и дом Ефимьина дня. Крепок он не тем, что заперт, и не тем, что в нём все свои. Крепок он тем, кого в нём вырастили, и выясняется это не сразу, а через поколение.
Святы́я Евфи́мие и Людми́ло, испроси́те у Го́спода до́му на́шему ми́ра, а нам терпе́ния к тем, с кем жить. Моли́те Бо́га о нас.
Великому́ченица Евфи́мия Всехва́льная и блаже́нная Людми́ла, княги́ня Че́шская
А́гница Твоя́, Иису́се, Евфи́мия зове́т ве́лиим гла́сом: Тебе́, Женише́ мой, люблю́, и Тебе́ и́щущи страда́льчествую, и сраспина́юся, и спогреба́юся креще́нию Твоему́, и стражду́ Тебе́ ра́ди, я́ко да ца́рствую в Тебе́, и умира́ю за Тя, да и живу́ с Тобо́ю: но я́ко же́ртву непоро́чную приими́ мя, с любо́вию поже́ршуюся Тебе́. Тоя́ моли́твами, я́ко Ми́лостив, спаси́ ду́ши на́ша. Кондак: По́двиги во страда́ниих, я́ко до́брая А́гница, соверши́ла еси́, Всехва́льная, и ны́не в вы́шних водворя́ешися, Евфи́мие сла́вная, моля́щи Христа́ Бо́га о всех нас.
Великомученице Евфимии молятся о твёрдости в вере и о единодушии в церковном деле, ибо при ней и её именем был утверждён Халкидонский орос, а блаженной Людмиле о мире в семье и о внуках, потому что за внука она и приняла смерть. Евфимия была дочерью халкидонского сенатора Филофрона и супруги его Феодоросии и пострадала при правителе Приске, который созвал всю округу на праздник языческого бога Арея и грозил муками всякому, кто не явится. В тайном месте скрывалось сорок девять христиан, и среди них Евфимия. Всех взяли и предали суду, а её, как самую юную и знатную, мучили дольше прочих. На арене выпущенные львы и медведи не тронули её, только одна медведица нанесла ей малую рану, и в ту же минуту был голос с неба, призвавший её. Прозвание Всехвальной она получила за то, что похвала ей была общей и единодушной, без спора.
Блаженная Людмила жила шестью веками позже и в другом конце Европы. Родом сербка, она вышла за чешского князя Боривоя, переселилась в Чехию и вместе с мужем приняла крещение от святого Мефодия, просветителя славян, то есть от того самого человека, чьими трудами и мы читаем по-славянски. Первые церкви в той земле поставлены при ней, а овдовев, раздала своё имение нищим и взяла на себя воспитание внука Вячеслава, чем и вызвала ненависть невестки, Драгомиры, вернувшейся к язычеству. По её наущению Людмила была удавлена в городе Течине в девятьсот двадцать седьмом году, шестидесяти одного года от роду, и похоронили её за оградой, у самой городской стены. Ныне она почитается покровительницей Чехии.
Поставлены они рядом не по сходству, а по разнице. Одну убила чужая власть, другую своя семья, и второе для человеческого сердца тяжелее, потому что от чужого можно уйти, а от своего некуда. Народ знает это без всякого богословия, «Домашнего вора не убережёшься», а псалом говорит о том же с такой точностью, какой не прибавишь, «Ибо не враг поносит меня, это я перенес бы; не ненавистник мой величается надо мною, от него я укрылся бы; но ты, который был для меня то же, что я» (Пс. 54:13).
Слово Евфимии сохранилось в её последней молитве, и просила она в ней не об избавлении. Стоя на арене, когда звери были уже выпущены, она просила Господа принять дух её и упокоить душу в селениях святых и в лике мучеников, и на этой просьбе всё и кончилось: звери лизали ей ноги, а голос с неба назвал её по имени.
Именины нынче у Евфимий и Людмил, и второе имя в русском обиходе стало Людмилой без всякой перемены, потому что оно и есть славянское, «людям милая». Поклониться великомученице можно в Халкидоне, ныне это Кадыкёй, часть Стамбула, а блаженной Людмиле в Праге, в базилике святого Георгия на Градчанах, где почивают её мощи.
Житие свято́й великому́ченицы Евфи́мии Всехва́льной
В царствование Диоклитиана правителем Халкидона был Приск, человек жестокий и ревностный к своим богам. Он повелел отыскивать христиан и предавать их мучениям. В то время в одном тайном месте скрывалось сорок девять христиан, совершая молитвы, и между ними была девица по имени Евфимия, благородного происхождения, дочь сенатора Филофрона и супруги его Феодоросии, людей благочестивых.
В честь языческого бога Арея, которому в Халкидоне был посвящён храм, Приск разослал указ по всем окрестным городам и селениям, повелевая именем царским, чтобы все собрались в Халкидон на праздник и чтобы каждый по своему состоянию принёс жертву. Тем, кто не послушает и не явится, он грозил великими муками.
Мучителю донесли о скрывающихся христианах, и он повелел взять их всех и представить на суд. Слуги его с оружием в руках отыскали их и привели. Приск спрашивал, отчего они не исполнили царского повеления, и они отвечали, что повеление царя земного не может быть выше повеления Царя Небесного.
Их мучили многими муками, но никто не отступил. Более всех досталось Евфимии, потому что она была всех моложе и знатнее, и мучитель надеялся, сломив её, сломить и прочих. Её били, влачили по земле, ввергали в огонь и в воду, и ничто не повредило ей.
Наконец Приск велел вывести её на арену и выпустить на неё зверей. Прежде того святая помолилась, прося у Господа принять дух её и упокоить душу в селениях святых и в лике мучеников. И когда она окончила молитву, на неё выпустили львов и медведей, но звери, приблизившись, лизали ей ноги. Одна только медведица нанесла ей небольшую рану, из которой потекла кровь, и в это самое время послышался голос с неба, призывавший её в горние обители, и тотчас она предала дух свой Господу.
Родители её взяли честное тело и с честью погребли близ Халкидона. Над гробом её впоследствии была поставлена церковь, и от мощей подавались многие исцеления, а прозвание Всехвальной осталось за нею навсегда.
По святителю Димитрию Ростовскому
Житие блаже́нной му́ченицы Людми́лы, кня́гини Че́шской
Блаженная Людмила была родом из Сербии, дочь сербского князя, и отдана была замуж за чешского князя Боривоя. Чешский народ в то время ещё не был крещён, и сами молодые были язычниками. Но вскоре по браке оба уверовали во Христа и крестились во имя Отца и Сына и Святого Духа, а после того построили в своей земле церкви и поставили при них священников. Было у них три сына и одна дочь.
Тридцати шести лет от роду Боривой умер. Блаженная Людмила перенесла свою печаль с полною преданностью воле Божией, а всё своё имущество раздавала нищим. Сын её Вратислав вступил на престол по отце и правил народом своим тридцать три года, после чего также скончался. Власть взял в свои руки Вячеслав, внук Людмилы, которого она сама и воспитала в вере.
Тогда мать Вячеслава возненавидела свекровь свою Людмилу и всячески старалась её погубить. Узнав о том, Людмила удалилась из столицы в город Течин. Но сноха подговорила двух бояр и послала их в Течин, чтобы убить блаженную. Эти двое, придя туда, собрали вокруг себя многих других, подобных себе. Когда настал вечер, они окружили двор и самый дворец, где находилась Людмила, разломали двери и вошли внутрь. Схватив святую княгиню, они набросили верёвку на её шею и удавили её.
Так блаженная Людмила, угодив Богу, пострадала мученически. Случилось это в субботу, в первом часу ночи, и было ей тогда от роду шестьдесят один год. Погребли её не в церкви, а под городскою стеной.
Бог прославил это место многими чудесами. Каждую ночь над ним являлись горящие свечи, а один слепец прозрел, когда прикоснулся земли с её могилы. Услышав о таких знамениях, внук её Вячеслав совершил перенесение мощей в Прагу и положил их в церкви святого Георгия, где они и доныне источают знамения и чудеса. Невестка же её погибла злою смертью.
По святителю Димитрию Ростовскому, память 16 сентября
Евангельские чтения
Притча о злых виноградарях. Краеугольный камень
Сказал Господь притчу сию: некоторый человек насадил виноградник, и обнес оградою, и выкопал точило, и построил башню, и, отдав его виноградарям, отлучился. И послал в свое время к виноградарям слугу – принять от виноградарей плодов из виноградника. Они же, схватив его, били и отослали ни с чем. Опять послал к ним другого слугу; и тому камнями разбили голову и отпустили его с бесчестием. И опять иного послал: и того убили; и многих других то били, то убивали. Имея же еще одного сына, любезного ему, напоследок послал и его к ним, говоря: «постыдятся сына моего». Но виноградари сказали друг другу: «это наследник; пойдем, убьем его, и наследство будет наше». И, схватив его, убили и выбросили вон из виноградника. Что же сделает хозяин виноградника? Придет и предаст смерти виноградарей, и отдаст виноградник другим. Неужели вы не читали сего в Писании: «камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла; это от Господа, и есть дивно в очах наших» (Пс. 117, 22-23)? И старались схватить Его, но побоялись народа; ибо поняли, что о них сказал притчу. И, оставив Его, отошли.