Афанасьев день, Афанасий-ломонос, Афанасий-пучеглаз, Кирила
Пришёл Афанасий-ломонос, береги щёки и нос (народный месяцеслов)
День встаёт таким, что дверь примерзает, и её открывают ударом плеча. На дворе стоит тот особенный мороз, при котором звук делается коротким и сухим, дым из труб уходит вверх отвесной струной, а всякий выдох виснет облаком и не расходится. Снег скрипит визгливо и жалуется под каждым шагом. Мороз нынче злее всякого, какой стоял в январе. Стёкла заросли льдом так, что в них не осталось и просвета, и в избе от этого сумеречно с утра до вечера.
По дороге за околицей идёт обоз, и это самое тяжёлое, что есть нынче в округе. Мужики бредут рядом с возами, потому что сидеть нельзя, застынешь, и всё лицо у них замотано по самые глаза, а на том, что осталось открытым, к полудню появятся белые пятна, которых сам человек не почувствует и о которых ему скажет встречный. «Шуба на стужу, деньги на нужу» (Даль), а нужа гонит в дорогу и в такой день, и обозы не стоят.
Церковь нынче чтит святителя Афанасия Великого, архиепископа Александрийского, и вместе с ним святителя Кирилла Александрийского. Сказать о нём можно короче некуда. Его пять раз изгоняли с кафедры, и он пять раз возвращался, и всего пробыл на кафедре сорок семь лет, и почти всё это время правда, которую он защищал, была правдой меньшинства. Отсюда и вышло латинское присловье, означающее «Афанасий против мира».
На Афанасия-ломоноса, по приметам поселян, всегда стояли сильные морозы, и день этот был памятен жестокой стужей. «Афанасьевские морозы шутить не любят», и того грознее: «Пришёл Афанасий-ломонос, береги щёки и нос».
Прозвание это устроено хитрее, чем кажется. Ломоносом святитель Афанасий назван оттого, что около его памяти обозники и ямщики, отправлявшиеся из степных мест в Москву, часто отмораживали лицо. Это первая половина объяснения, и она вещественная. А вторая половина в том, что для русского склада речи рифма «мороз, нос» столь же привычна и шаблонна, как для поэзии иной поры «морозы, розы», и на ней построены поговорки, загадки и лубочные картинки о шутовском споре носа с морозом, в котором мороз одерживает над гордым носом победу.
Стало быть, в прозвании сошлись две вещи, и обе настоящие. Хозяйственная правда о том, что в конце января вправду морозно и вправду мёрзнут лица у тех, кто в дороге. И готовая рифма, которая эту правду запомнила и закрепила. К самому Афанасию Александрийскому ни то, ни другое отношения не имеет, и случай тут честный, ибо никакого ложного объяснения к прозванию не пристроено, и никто не думает, что мороз ломит носы оттого, что святого зовут Афанасием.
За глаголом же «ломить» стояли значения «болеть», «знобить», «перебарывать», оттого и Ломонос. Звали святого и Афанасием-пучеглазом, ибо мороз слёзы вышибает и глаза болят.
Отмороженное лицо тем и опасно, что не болит. Мороз, дойдя до известной силы, отнимает у кожи чувствительность прежде, чем повредит её, и человек, у которого щека уже белая и твёрдая, ничего не ощущает и едет дальше. Оттого в обозе и присматривали друг за другом и кричали встречному про белое пятно, и оттого же присловье велит беречь щёки и нос, а не терпеть их. Беречь, то есть закрывать, растирать варежкой и не ждать боли, ибо боль придёт позже и уже не поможет. «Бог терпел да и нам велел» (Даль), это о всяком терпении, а тут как раз тот случай, где терпеть нельзя.
По уверению сельских знахарей, только на афанасьевские морозы и можно было выгонять ведьм. Вера в ведьм была на Руси незапамятной и столь глубоко укоренённой, что никакие убеждения не могли её поколебать, и это надо признать прямо, а не делать вид, будто её не было. Церковь ставит на её место одно, что страшиться надо не соседки, а греха, и что от всякого зла хранит Бог, а не мороз. «И правда тонет, коли золото всплывает» (Даль), а тут тонула она в страхе, который дороже золота стоил деревне.
Примет у дня много, и из них две верны. Чистый закат в морозную погоду обещал, что морозы будут и дальше, и это правда, ибо ясное небо на закате означает сухой воздух и отсутствие облачного покрова, а без облаков тепло уходит от земли всю ночь напролёт. Серёжки у луны, то есть светлые пятна по бокам от неё, сулили пургу и мороз, и это тоже правда, ибо такие пятна рождаются в ледяных иглах, висящих в очень холодном воздухе. Прочее, то есть гудящий самовар и уголь, сам разгорающийся на загнётке, есть простое совпадение. А что до полуденного солнца, обещавшего раннюю весну, и метели, сулившей весну затяжную, то это загадывание о будущем по нынешнему дню.
Вместе с Афанасием поминали святителя Кирилла Александрийского, и по созвучию имён примечали: «Афанасий да Кирила забирают за рыло».
Стол нынче греет, и это его единственная забота. В такой мороз человек приходит со двора не голодным, а промёрзшим насквозь, и ему нужно не насытиться, а отойти, а это разные вещи и делаются они по-разному.
Греет нынче селянка. Это горячее варево в глиняном горшочке, где сходятся отварное мясо, тушённый в масле лук и солёные огурцы, резанные ромбиками, и заливается всё это мясным отваром. Соль, кислота и жир вместе делают то, чего порознь не делает ни одно из них. Жир греет и держит тепло долго, кислота от огурцов заставляет есть и того, кто с холоду есть не хочет, а соль после мороза нужна телу отдельно, и всякий, кто мёрз всерьёз, знает, что тянет именно на солёное. Селянка не деликатес и не праздничное блюдо, а средство, и потому ей место в последний и самый лютый день месяца. «Паршивому поросёнку и в петровки мороз» (Даль), а справному мужику и в афанасьевские не мороз, коли есть чем отогреться.
Огурцы же в ней стоят не для вкуса только, а по календарю. К концу января огуречная кадка почата до половины и рассол в ней стал мутен, и огурец из неё уже не тот хрусткий, что был в октябре, а размягчившийся и слишком кислый. Есть его сырым уже неохота, а в горячем горшке он оживает, отдаёт свою кислоту отвару и сам делается мягок и вкусен. Так залежавшийся припас находит себе последнее и лучшее применение.
Селянка
Мяса взять граммов шестьсот, лучше говядины с косточкой или свинины пожирнее, отварить в горшке до мягкости, снимая пену, и вынуть, а отвар процедить сквозь холст и оставить.
Пять луковиц порезать полукольцами и потомить в масле или в топлёном сале на сковороде до мягкости и лёгкой золотистости, но не до румяного, ибо жареный лук даст горечь, а тут нужна сладость.
Солёные огурцы, штук шесть, очистить от кожицы, если она груба, и от крупных семян, а после нарезать ромбиками, подлить к луку ковш отвара и потушить их вместе четверть часа, покуда огурец не размякнет и не отдаст кислоту.
Мясо разобрать руками или нарезать кусками и уложить в глиняный горшочек, сверху выложить лук с огурцами вместе со всем, что натушилось, залить горячим отваром так, чтобы едва покрыло, бросить лавровый лист и перца горошком.
Задвинуть горшочек в умеренный жар и держать полчаса, чтобы всё сошлось. Солить в самом конце и осторожно, пробуя, ибо огурцы солоны и часто соли уже довольно.
Подавать кипящим, прямо в горшочке, со сметаной и ржаным хлебом, а любителю острого натереть хрену. Назавтра селянка ещё лучше, ибо за ночь она доходит, но разогревать её надо в печи, а не на огне.
Есть у людей утешительное правило, которым все охотно пользуются. Если ты один против всех, то, скорее всего, ты неправ, потому что не может же весь свет ошибаться, а ты один быть прав. Правило это в обыденной жизни работает недурно и спасает от многих глупостей. А иногда оно не работает вовсе, и тогда всё зависит от того, узнает ли человек этот случай, когда он придёт.
Господь за меня, не устрашусь: что сделает мне человек? (Пс. 117:6)
Афанасий Александрийский был поставлен архиепископом в тот год, когда ересь Ария уже победила почти везде. Собор в Никее осудил её за несколько лет до того, но осуждённое учение не умерло, а разошлось шире прежнего, ибо за него стояли епископы, царедворцы и, что важнее всего, сам государь, обманутый и уверенный, что спорят о пустых словах.
Царь тут не злодей, и житие это оговаривает особо. Константин поступал так не по гневу и не из любви к арианству, а имея ревность не по разуму о мире церквей, и искал мира, которого быть не может, ибо ересь с правой верой не мирится.
Вот в чём была вся тяжесть положения Афанасия. Против него стояла не злоба, а миролюбие, и это много труднее. Ему говорили не «отрекись», а «уступи малость и перестань спорить, и всем будет покой». И всякий раз, когда он не уступал, выходило, что покой рушит он один.
Его изгоняли пять раз, и всякий раз он возвращался. Его обвинили даже в том, что он отсёк руку клирику Арсению, а Арсений был жив и сам пришёл, услышав, что за него судят его благодетеля. «Правда со дна моря выносит» (Даль), и вынесла, но не сразу, а после долгого суда и позора.
«Один в поле не воин» (Даль), и присловье это верное, и спорить с ним нечего. В поле не воин. А в вере бывает иначе, и разница тут не в храбрости, а в том, на чём человек стоит. Воин в поле держится своей силой, и потому один он и вправду ничего не сделает. Афанасий держался не своей силой и не своей правотой, а тем, что было ему передано и что он не имел права переменить. «Бог не в силе, а в правде» (Даль), и человек, стоящий на правде, не считает, сколько его.
Отсюда, впрочем, легко сделать вывод ложный, и его надо отвести сразу, потому что он опасен. Не всякий, кто один против всех, есть Афанасий. Гораздо чаще одинокий упрямец просто упрям, и упорство его есть не верность, а самолюбие, и таких Церковь знает во множестве, и они кончали расколами. Разница видна по двум признакам, и оба простые.
Первый признак в том, за что стоишь. Афанасий не защищал своего мнения и ничего своего не выдумывал, а держал то, что принято прежде него и не им, и в том была вся его позиция. Кто стоит один за своё, тот отвечает сам, а кто стоит один за общее, тот держит не себя.
Второй в том, каков ты, когда возвращаешься. Афанасия изгоняли и возвращали, и в промежутках он не сводил счётов и не мстил, а писал послания и утверждал православие, и, воротившись на кафедру, оставался тем же, кем был в изгнании. Упрямец в силе делается другим человеком, а этот не сделался.
И ещё одно. Он оказался прав, и Церковь поёт ему тропарь. А при жизни он этого не знал. Сорок семь лет епископства, из них большая часть в изгнании и под обвинением, и никакой уверенности, что дело его устоит. Он умер, не увидев Второго Собора, на котором его правда была утверждена окончательно.
Тебе вряд ли придётся стоять против империи. Но случай, когда все вокруг говорят одно, а ты знаешь другое, приходит ко всякому, и приходит не в геройском виде, а в самом будничном. И тогда спроси себя не «хватит ли у меня твёрдости», ибо этого заранее не знает никто, а спроси двумя вопросами Афанасия. Своё ли я тут защищаю или то, что мне передано и не мною поставлено? И останусь ли я тем же человеком, если завтра окажусь прав и сила будет за мною?
Январь кончается, и деревня провожает его без всякой торжественности, одним присловьем: «Лишь бы с Кирилла да Афанасия пережить Власия», ибо после Власьевских дней сильных морозов уже не ждали, и дальше дело шло к теплу. Пережить, дотерпеть, не отступить, и знать при этом, что впереди ещё февраль, а за ним весна.
Святи́телю о́тче Афана́сие, пять кра́т изгна́нный и пять кра́т возврати́выйся, испроси́ нам у Го́спода ве́рности не своему́ мне́нию, но пре́данному, и терпе́ния сто́яти, до́ндеже Он Сам оправда́ет. Моли́ Бо́га о нас.
Святи́тель Афана́сий Вели́кий, архиепи́скоп Александри́йский
Пра́вило ве́ры и о́браз кро́тости, / воздержа́ния учи́теля / яви́ тя ста́ду твоему́ Я́же веще́й И́стина. / Сего́ ра́ди стяжа́л еси́ смире́нием высо́кая, нището́ю бога́тая, / о́тче священнонача́льниче Афана́сие, / моли́ Христа́ Бо́га // спасти́ся душа́м на́шим.
Отроком Афанасий играл с детьми на морском берегу в церковную службу, был у них епископом и крестил языческих детей морскою водою, произнося слова таинства, как слышал их в церкви. Патриарх Александр, увидев игру из окна, расспросил детей и, убедившись, что всё совершено по уставу, признал крещение истинным, довершил его миропомазанием и велел растить отрока для Церкви.
Тут нужна одна оговорка, чтобы никого не сбить с толку. Из этого случая не следует, что крестить может кто угодно и как угодно, ибо патриарх потому и расспрашивал так подробно, что проверял, и признал совершённое лишь тогда, когда убедился, что всё сделано по уставу. Церковь и доныне признаёт крещение, совершённое мирянином в нужде, если оно совершено правильно, и случай отрока Афанасия есть именно такой случай, а не позволение играть в таинства.
Афанасий есть тот, кто вёл борьбу с арианством дольше всех, ибо он был на Никейском Соборе ещё диаконом и умер за восемь лет до Второго Собора, окончательно утвердившего его правду, а между этими двумя точками лежит вся его жизнь. В Афанасьев день деревня бережёт лицо от мороза и не терпит там, где терпеть нельзя, а святитель терпел изгнание там, где уступить значило солгать. «Лучше умереть, чем неправду терпеть» (Даль).
Именины нынче у Афанасиев и Кириллов, и имя Афанасий греческое, Атанасиос, «бессмертный», что для человека, пять раз изгнанного и пять раз вернувшегося, звучит с особенным смыслом.
По изложению свт. Димитрия Ростовского.
Святой Афанасий Великий родился в знаменитой столице Египта Александрии, и родители его были христиане, люди благочестивые и добродетельные. Ещё в дни отрочества его следующий случай предзнаменовал его будущую великую святительскую деятельность.
Однажды Афанасий играл со своими сверстниками на морском берегу, и дети подражали тому, что видели в церкви. Афанасия они избрали себе епископом, он же наименовал одних пресвитерами, других диаконами, и эти последние приводили к нему других детей, языческих, которые были ещё не крещены, а Афанасий крестил их морскою водою, произнося установленные для таинства слова, как то слышал от священника в церкви.
Патриархом Александрийским был тогда святой Александр. Взглянув из окон своего дома, находившегося на возвышенном месте недалеко от моря, и увидев детскую игру, он с изумлением следил за совершаемым крещением и немедленно приказал привести всех детей к себе. Подробно расспрашивая их, патриарх старался разузнать, кого именно они крестили, как вопрошали их перед крещением и что те отвечали, и узнал, что они в своей игре совершали всё согласно уставу церковному. После того, посоветовавшись с клиром своим, он признал совершённое крещение истинным и довершил его миропомазанием, родителям же Афанасия поручил воспитать его в благочестии и потом привести к нему.
Когда Афанасий достаточно изучил науки, родители привели его к святому патриарху и посвятили в дар Богу, а патриарх вскоре поставил его клириком и рукоположил в диакона Александрийской церкви.
В то время нечестивый Арий распространял свою ересь и колебал ею всю Церковь. Хотя он был уже проклят на первом Вселенском соборе в Никее и осуждён на заточение, однако не прекращал борьбы против православия, действуя через учеников, и, имея за себя пред царём многих ходатаев, особенно Евсевия, епископа Никомидийского, испрашивал у Константина Великого милости, чтобы его освободили и позволили возвратиться в Александрию. Евсевий коварно убеждал царя, что Арий не вносит никакого учения, противного православию, но по зависти терпит от лукавства епископов, и что между ними спор не о вере, а только из-за пустых, отвлечённых слов. Царь, по своему простосердечию и незлобию, не подозревая еретической хитрости, поверил ложным уверениям и повелел прекратить спор и не препираться из-за слов, чтобы между церквами не было раздора, и, совсем не расследовав дела, позволил Арию возвратиться.
Поступил же так благочестивый и добрый царь не для удовлетворения своего гнева и не потому, чтобы был расположен к арианству, но имея ревность, хотя и не по разуму, о том, чтобы между церквами не было раздора. Кротким сердцем своим любя мир, царь искал мира там, где его совершенно быть не может, ибо как еретичество может жить в мире с православием?
Возвращение Ария было тяжело и прискорбно для православных, в особенности же для святого Афанасия, как воина Христова и твёрдого защитника истинных преданий. Он изобличал злоумышления еретика и писаниями своими, и проповедью, и побуждал архиепископа Александра написать послание к царю, и сам вместе с ним писал, но царь, по внушению Евсевия, отвечал им ещё более резким посланием, угрожая извержением от сана.
Вскоре святейший Александр преставился, и преемником его на Александрийскую кафедру был единогласно избран всеми православными Афанасий. Тогда ариане на время умолкли, но потом обнаружили своё лукавство и явно открыли яд гнездящейся внутри их злобы, так как святой Афанасий не принимал нечестивого Ария в церковное общение, хотя тот имел у себя царское предписание о том. Повсюду стали они возбуждать на неповинного вражду и распространять злую клевету, стараясь, чтобы он был не только низвержен с престола, но и изгнан из города. Но Афанасий остался непоколебим, воспевая с Давидом: «Если ополчится против меня полк, не убоится сердце моё».
Руководителем коварного замысла был Евсевий, который только носил имя благочестия, а на самом деле представлял собою сосуд нечестия. Воспользовавшись незлобием царя, он возбуждал всех, дабы низложить с престола Афанасия, думая, что тогда легко одолеет и прочих православных. Он стал распространять на праведника ложные изветы, обвиняя его в том, что он не принимает Ария в общение, а кроме того, возводили на блаженного обвинение по поводу какой-то мёртвой руки, будто Афанасий посредством её волшебно творил чудеса, а рука эта будто бы принадлежала некоему клирику Арсению и отсечена была по козням его.
Царь, рассмотрев дело, пришёл в недоумение, ибо хорошо знал добродетель Афанасия, и в то же время возводимые на него обвинения казались ему более или менее вероятными, и потому избрал средний путь: не осуждая Афанасия, он не отказал и в расследовании его дела.
Арсений же, за некое своё прегрешение убоявшись сурового суда, бежал и в течение продолжительного времени скрывался неизвестно где. Коварные противники Афанасия, совсем не ожидая, чтобы он когда-либо явился из-за страха и стыда, дерзко писали, что существует мёртвая рука Арсения, и повсюду распространяли молву, что Афанасий совершил это гнусное преступление. Когда же молва о том, что Афанасий за усечение Арсениевой руки подвергается суду, распространилась по всем странам, дошёл слух этот и до самого Арсения. Соболезнуя о своём отце и благодетеле и скорбя сердцем о том, что истина беззаконно побеждается ложью, он тайно пришёл и явился живым, и обвинение рассыпалось.
Так и после того ариане не оставляли своих козней, и святой Афанасий был изгоняем с кафедры и всякий раз возвращаем, ибо, находясь в заточении, не оставлял кормила Церкви, утверждая православие словом и посланиями своими. Евсевий же особенно старался заградить ему уста, чтобы он не распространял посланий в защиту православия, но Божий Промысел преклонил на милость сердце старшего сына Константина Великого, который освободил святого из заточения и послал его со своим посланием в Александрию, на кафедру.
Была при том и ужасная кончина Ария, которою Бог разрушил замыслы еретиков и пресёк злобу и жизнь его в самый день, назначенный для торжественного введения его в общение церковное.
Много и других бедствий претерпел святой Афанасий за православие, и много скорбей понесла при нём Церковь Александрийская, ибо посланные от ариан воеводы мучили дев и мужей, не хотевших исповедать ариеву ересь.
Таким образом, Афанасий, престарелый воин Христов, после долгих трудов и многих подвигов за православие, перед самою уже кончиною своею пожив непродолжительно в тишине и мире на своей кафедре, почил о Господе и присоединился к отцам своим, патриархам, пророкам, апостолам, мученикам и исповедникам, подобно которым подвизался на земле. Он епископствовал сорок семь лет и преемником по себе на александрийской кафедре оставил Петра, блаженного друга своего, участника во всех своих бедствиях. Сам же преставился для получения светлых венцов и воздаяния неизреченных благ от Христа Господа своего, Ему же со Отцом и Святым Духом слава и держава, честь и поклонение, ныне и всегда, и во веки веков. Аминь.
Евангельские чтения
Притча о вдове и неправедном судье
Сказал Господь притчу сию: в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился.
В том же городе была одна вдова; и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего. Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне.
И сказал Господь: слышите, что говорит судья неправедный? Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их? Сказываю вам, что подаст им защиту вскоре.