Антон-перезимник, Антонина-половина
Кто перекрестясь работает, тому Божья помощь (В. И. Даль)
К полудню с крыш капает, и капает так весело, что мальчишки выбегают на двор без шапок. Снег на солнечной стороне осел и потемнел, у крыльца стоит лужица, воробьи галдят в кустах так, как галдели последний раз в октябре, а корова, выведенная к пряслу, стоит и не жмётся. Всё говорит одно, и всё говорит неправду, и деревня об этом знает. «К вечерне в колокол, всю работу об угол» (Даль), однако и до вечерни работы немного, ибо день таков, что от него ничего не зависит.
В избе же с раннего утра топится печь и пахнет печёным. Хозяйка вымесила тесто на ячменной муке с маслом и сметаной, оборвала его на равные куски и катает между ладонями шарики, кладя их на лист один к одному. Шарики выходят круглые, ровные и золотятся в печи, а называются колобками, и печь их полагается именно нынче и именно круглыми.
А хозяин с утра прошёлся по тропинке, что ведёт со двора на улицу, и провёл поперёк неё черту острым серпом, отсекая, как он говорит, всякое лихо.
Церковь нынче празднует память преподобного Антония Великого, отца всего монашества, и в житии его есть одна короткая сцена, из которой выросло всё монашество. Человек изнемог от помыслов и увидел кого-то, похожего на себя, кто чередовал работу с молитвой, и услышал, что так и спасётся. Весь устав монашества и вся его наука выросли из этой одной строки.
Народный месяцеслов отмечает нынче Антона-перезимника, а вместе с ним Антонину-половину, и оба прозвания говорят об одном, ибо зима на русских просторах уже перевалила за середину, морозные дни всё чаще перебиваются оттепелями.
Имя своё день получил за обманчивый нрав. «Перезимник горазд приголубить да и обмануть», ибо чуть потеплеет, обнадёжит, обтеплит, а после вновь всё морозом стянет. «Лень добра не деет» (Даль), а и обманное тепло добра не деет тоже. Оттого и не верили этому теплу, говоря, что если на Антона-перезимника тепло, то не жди тепла, это только один тёплый день, а будет мороз, и вообще тёплые дни января недобром отзывались.
Деревня даёт этому обману имя, и притом имя ласковое. Перезимник не враг и не бес, а приятель, который горазд приголубить да и обмануть, и говорится о нём с той усмешкой, с какой говорят о человеке, чьи повадки давно изучены. Это и есть настоящее отношение к обманчивому теплу, а именно не сердиться на него, не верить ему и не отказываться от удовольствия, пока оно длится.
Хозяйки в Антонов день пекли колобки, небольшие булки, круглые, как солнце, что в эту пору года уже заметно поворачивает на весну, и пекли их из ячменной муки с маслом и сметаной.
Рядом тут лежит важное различение, и различение тонкое. Бывает, что подобие переводят в причину, как в обычае вить тугой клубок, чтобы уродился тугой вилок, и это подмена. Нынче на первый взгляд то же самое, ибо круглый колобок и круглое солнце. А на деле не то же самое вовсе, и разница вся в одном.
Никто и никогда не думал, что от колобка солнце повернёт на весну. Оно поворачивает само, повернуло ещё в декабре, и хозяйка это знает не хуже всякого. Колобок не заставляет солнце, не помогает ему и не уговаривает его. Он просто на него похож, и похож нарочно, и печётся в тот день, когда поворот сделался заметен. Это не заклинание, а праздничный знак, то же самое, что жаворонки из теста на Сорок мучеников. Подобие тут остаётся подобием и никуда не переводится, и потому трогать его нечего.
Правило выходит простое и годится далеко за пределы нынешнего дня. Спрашивать надо не «похоже ли», а «работает ли это похожестью». Если человек ждёт от вещи действия за то, что она на что-то похожа, это подмена. А если он делает вещь похожей затем, чтобы вспомнить и порадоваться, то это язык, и язык хороший, и в нём нет ничего, кроме радости.
Отваживали в этот день и лихо от двора, ибо поперёк тропинки, ведущей во двор, проводили черту острым серпом, как бы отсекая ею всякое лихо, и творили над тем долгий заговор, призывая Михаила Архангела. Черта серпом есть попытка поставить между бедой и собою вещь, тогда как поставить туда можно только Бога, и Архангела призывают молитвою, а не заговором над чертой.
Стол нынче держится на ячмене, и держится весь. Из одной и той же муки и в один и тот же день делаются две вещи, и разница между ними невелика, а видна с первого взгляда, и в этой разнице весь устав зимнего мясоеда, изложенный без единого слова.
Первыми ставят колобки ячменные с маслом и сметаной, ибо их и пекли в Антонов день. Колобки катают и летом из нового пшеничного помола, и зимою ржаные постные, а нынешние ячменные и скоромные, с маслом и сметаной, и пекутся они в честь поворота солнца на весну.
Ячмень же взят не случайно. Пшеница в северной деревне к концу января вся вышла, ржаная мука идёт на хлеб и трогать её на печенье жалко, а ячменя, самого неприхотливого из зёрен, обыкновенно оставалось. Мука из него тяжёлая и не поднимается вовсе, и потому колобок из неё выходит не пышный, а плотный и сытный, и хранится он долго, и его кладут в котомку в дорогу и в поле. «Трудовая копейка до веку живёт» (Даль), и трудовой колобок тоже живёт долго.
Вторыми ставят лепёшки ячменные, и это та же мука, только без масла, без сметаны и без яйца, замешанная на одной воде. Пара выходит цельная, и в ней видно устройство мясоеда лучше всякого объяснения, ибо припас один, руки одни, печь одна, а день другой, и потому в одном случае в тесто идёт сметана, а в другом вода, и от этого меняется не только пост, но и самая форма, ибо тугое пресное тесто в шарик не скатать, и его раскатывают лепёшкой.
Колобки ячменные с маслом и сметаной
Ячменной муки взять три стакана и просеять непременно дважды, ибо мука эта тяжела и сбивается комками, а от просеивания делается легче и берёт больше воздуха.
Сметаны положить полстакана, масла сливочного топлёного три ложки, яйцо, ложку мёду и щепоть соли, а кто держит опару, тот прибавит ложку закваски, но и без неё выйдет хорошо, ибо ячменное тесто высоко всё равно не подымется.
Замесить круто и вымешивать долго, покуда тесто не станет отставать от рук, а после дать ему полежать под холстиной с полчаса, чтобы мука разошлась.
Оборвать тесто на равные куски величиною с малое яблоко и катать каждый между ладонями, покуда шарик не сделается совсем гладким и ровным, без складок и без хвостика, ибо колобок должен быть кругл.
Уложить на смазанный лист один к одному, но не вплотную, смазать сверху сметаной и после хлебов задвинуть в печь, в большой, но уже не жгучий жар. Держать полчаса, покуда не зарумянятся до тёмного золота.
Вынуть, накрыть холстиной и дать отойти, чтобы корка отмякла. Подавать тёплыми, с молоком, а холодные хороши в дорогу и не черствеют дня три.
Лепёшки ячменные
Ячменной муки взять те же три стакана, просеять дважды и прибавить щепоть соли, а мёду не класть вовсе, ибо постная лепёшка должна быть пресной и есть её будут с луком или с квашеной капустой.
Замесить на тёплой воде, подливая понемногу, до крутого теста, которое едва липнет к рукам. Воды идёт меньше, чем кажется, и лить её надо скупо, ибо ячменная мука воду берёт неохотно, а перелив уже не поправишь.
Вымесить и дать полежать под холстиной час, а лучше два, ибо пресное ячменное тесто без отдыха рвётся при раскатке.
Оторвать кусок с кулак, обвалять в муке и раскатать скалкой в нетолстую лепёшку, а кто без скалки, тот расплющит ладонью прямо на листе. Наколоть вилкой или щепкой в нескольких местах, чтобы не вздулась пузырём.
Печь на сухом поду, без масла, задвинув в печь после хлебов и переворачивая один раз, а всего держать четверть часа, покуда с обеих сторон не пойдут тёмные подпалины.
Подавать горячими, ломая руками, а не режа ножом, ибо резаная ячменная лепёшка крошится. К ним лук, соль, квашеная капуста и квас, а остывшие размачивают в квасу или в постной похлёбке, и они делаются мягки.
Всякий, кто пробовал делать что-нибудь трудное и долгое, знает две беды, и обе приходят не сразу. Первая есть усталость от работы, и с нею всё понятно, потому что руки устают у всех. А вторая тоньше и хуже, ибо, устав, человек начинает думать, и мысли его идут не туда. Он вспоминает, что оставил, прикидывает, чего лишился, считает, сколько ещё осталось, и находит, что дело его безнадёжно. Работа при этом стоит, а человек сидит и мучается, и мучение это ничем не оканчивается.
И всё, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков (Кол. 3:23).
Ровно об это и споткнулся молодой Антоний, и житие рассказывает об этом без всяких прикрас. Диавол, говорит оно, приводил ему на память розданное имение, оставленную сестру и славу рода, а рядом выставлял трудность пути и долготу подвига. Иначе говоря, с одной стороны сожаление о прошлом, с другой ужас перед будущим, и человек посередине.
И тогда, изнемогая, он воззвал словами, какие говорил всякий: «Господи, я хочу спастись, а помыслы не дают мне».
Это не жалоба на слабость воли и не просьба о силе. Он хочет, он не отступил и не передумал, и хотение его цело. Ему мешает не отсутствие желания, а то, что делается у него в голове, покуда он желает.
Ответ же был совсем не такой, какого ждёшь.
Ему не было сказано ни «молись усерднее», ни «терпи», ни «не думай о постороннем». Ему показали человека, который то работал, то молился, и сказали: «Делай так и спасёшься». Ответом на помыслы оказался распорядок дня.
Тут всё устройство монашества и половина устройства обычной жизни. Помысел живёт в пустоте. Он приходит тогда, когда руки не заняты, а голова свободна, и потому лекарство от него не в том, чтобы бороться с ним лоб в лоб, а в том, чтобы не оставлять ему места. Поработал и устал головою, стал молиться, и голова отдыхает, а устают колени. Помолился, вернулся к плетению корзин, и отдыхают колени. И так весь день, и в этой смене нет ни минуты, когда человек сидит и думает о том, чего лишился.
Работа тут не наказание и не способ прокормиться, хотя и кормит. Она есть половина лекарства, и без неё вторая половина не работает. «Богу молиться – не вовсе разориться» (Даль), то есть и мирским заняться надо, а молитва одними коленями не держится. «Кто перекрестясь работает, тому Божья помощь» (Даль), и в этой строке всё то же самое сказано по-крестьянски, потому что крестьянин живёт ровно так же, и у него за работой молитва, за молитвой работа, и одно другому не мешает, а держит.
Смирение тоже пришло к нему через работу.
Прожив в пустыне много десятков лет, Антоний однажды подумал, что совершеннее его инока нет и что в пустыню прежде него никто не приходил. Помысел этот не был грубым тщеславием, и в том вся его опасность, ибо он был почти правдой, ибо Антоний и вправду был велик и вправду начал первым из известных ему. И тогда был ему голос, что есть один раб Божий, пришедший сюда прежде него и совершеннейший, чем он, и надо идти к нему скорее, пока тот не отошёл к Господу.
Он встал и пошёл, и шёл три дня по зною, и нашёл Павла Фивейского. Со стороны Антония встреча эта выглядит так.
Человек, который девяносто лет искал совершенства, получил известие, что он не первый и не лучший, и не оскорбился, не отложил, не стал проверять. Он взял посох и пошёл искать того, кто выше. Пришёл, стучал, лежал на пороге, называл себя недостойным видеть его лицо. А воротившись к ученикам, назвал себя мнимым иноком, который только зовётся иноком, а видел того, кто поистине есть Илия и Иоанн в пустыне.
Смирение, стало быть, не есть чувство. Оно есть то же самое чередование, только в другом. Работал и устал, помолись. Достиг и возгордился, встань и пойди искать того, кто больше тебя, и не для того, чтобы сравниться, а для того, чтобы поучиться. Антоний всю жизнь так и делал, ибо в молодости ходил от отшельника к отшельнику учиться, и на девяностом году сделал ровно то же самое.
Нынешний день о самой простой вещи, какая бывает. Не о подвиге, не о великом решении и не о переломе жизни, а о том, чтобы не сидеть без дела наедине со своими мыслями. «Коротка молитва „Отче наш“, да спасает» (Даль), и коротка работа, если её делать по частям, а вместе они держат человека всю зиму и всю жизнь.
Погляди, чем ты нынче заполнишь то время, когда руки свободны, а голова нет. И если помыслы твои сильнее тебя, не борись с ними и не жди, покуда они отпустят. Встань и займи руки, а после встань и помолись, и снова займи руки, и так до вечера. Делай так и спасёшься, а иного пути отцы не нашли.
Преподо́бне о́тче Анто́ние, помысла́ми одоле́ваемый и де́лом с моли́твою их победи́вый, испроси́ нам у Го́спода не сиде́ти пра́здно и не искати́ ины́х путе́й, кроме́ того́, что ты нам показа́л. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Анто́ний Вели́кий, Еги́петский
Ревни́теля Илию́ нра́вы подража́я, / Крести́телю пра́выми стезя́ми после́дуя, о́тче Анто́ние, / пусты́ни был еси́ жи́тель / и вселе́нную утверди́л еси́ моли́твами твои́ми. / Те́мже моли́ Христа́ Бо́га // спасти́ся душа́м на́шим.
Антония зовут отцом монашества, и понять это надо точно, ибо звучит оно так, будто он его выдумал. Не выдумал. Монастырей в Египте тогда было ещё мало, и подвижники жили поодиночке близ своих селений. Антоний ходил от одного к другому и брал у каждого своё, как пчела берёт мёд. У одного учился воздержанию, у другого бодрости, у третьего кротости, у четвёртого терпению, и старался ни в одной из этих добродетелей не оказаться последним. Отцом монашества он стал не оттого, что придумал новое, а оттого, что собрал в себе всё, что было порознь, и после отдал собранное другим.
Слово его об этом необычно для пустынника. Когда братия попросили дать им устав, он ответил, что для научения заповедям совершенно достаточно и Божественных Писаний, а сам он, как старший, расскажет им то, что изведал долгими годами, они же пусть, как дети отцу, открывают ему своё. И правило поставил одно, чтобы всякий трудился так, будто только начал, и не давал себе послабления.
Народ в Антонов день не верит обманному теплу, а Антоний всю жизнь не верил обманным помыслам и спасался от них работой и молитвой попеременно. «Пению время, а молитве час» (Даль), и вся его наука в этом. Именины нынче у Антонов и Антонин, а имя их, по толкованию, значит «вступающий в бой», что для человека, всю жизнь простоявшего в борьбе с помыслами, приходится точнее некуда. Тело своё преподобный велел схоронить тайно, чтобы никто не знал места. Вспоминают нынче и двух русских Антониев, Дымского и Черноезерского, обживавших глухие окраины Русской земли.
По изложению свт. Димитрия Ростовского.
Преподобный Антоний был родом из Египта, и родители его были люди благородные и известные своим христианским благочестием. Придя в отроческий возраст, он не спешил ни приниматься за науки, ни сближаться с другими отроками, но, оставаясь в своём доме, хранил чистоту сердца и любил ходить вместе с родителями в храм Божий.
Родители его умерли, когда ему было около двадцати лет, и, оставшись с малолетнею сестрою, он заботился о доме и о воспитании её. Часто посещая храм, он слышал, как апостолы, оставив всё, последовали за Спасителем, и размышлял о том, как тверда была вера этих людей. И вот однажды он слышит в храме слова Христа, сказанные к богатому юноше: «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною». Антоний принял это за напоминание свыше, как бы Христос сказал эти слова лично ему, и тотчас, по выходе из храма, продал своё имущество, а вырученные деньги роздал нищим, оставив незначительную часть для малолетней сестры. А когда вскоре он вновь услышал в храме слова Господа о том, чтобы не заботиться о завтрашнем дне, то тотчас вышел вон и роздал и остальное. Поручив сестру верным ему девственницам, сам он начал вести суровую подвижническую жизнь.
В то время в Египте было ещё мало монастырей, но всякий, кто желал служить Христу, упражнялся в добродетели, уединившись где-либо вблизи своего селения. Повидавшись с одним таким старцем, жившим неподалёку, Антоний начал подражать ему, а если доводилось слышать о каком-либо ином отшельнике, он, подобно благоразумной пчеле, отправлялся искать его и не возвращался, пока не находил и не извлекал через беседу с ним некоторой пользы. Одному он подражал в воздержании, другому в бодрости, тому в кротости, у одного учился подвигам поста, прославлял смирение одного, терпение другого, и, возвращаясь к себе, старался совместить в себе добродетели всех, чтобы ни в одной из них не оказаться самым последним.
Враг же, будучи не в силах видеть такие добродетели в юноше, восстал против него со своим древним коварством. Он приводил ему на память мысль о проданном и розданном имуществе, о необеспеченности сестры, о величии рода, о суетной мирской славе, а одновременно представлял ему трудный путь и тяжёлый конец добродетели, немощь тела и продолжительность времени подвига, и этими помыслами старался омрачить его ум. Когда же диавол увидел себя побеждённым через молитвы, терпение и веру, то явился видимо в образе чёрного отрока, который с плачем говорил, что многих ввёл в искушение, но ныне побеждён. Антоний, услышав это, возблагодарил Господа и сказал врагу, что чернота его и принятый им образ отрока суть не иное что, как знаки его бессилия, и привидение тотчас бесследно исчезло.
Однако ни Антоний не пришёл в нерадение после этой победы, ни у диавола не ослабели силы. Помышляя о пророке Илии, Антоний отправился к находившимся недалеко от селения гробницам, упросив одного из знакомых приносить ему пищу, и тот запер его в одной из гробниц. При виде этого диавол, собрав демонов, подверг его таким ужасным побоям, что блаженный лежал после недвижимым и безгласным. Знакомый, придя с пищей и увидев его замертво лежащим, принёс его в селение, где над ним, как над умершим, стали совершать заупокойную службу. Но в полночь Антоний пришёл в себя и упросил отнести его назад, и, не имея сил стоять на ногах, молился лёжа, а после громко воскликнул:
- Бесы! вот я, Антоний, здесь. Не избегаю я борьбы с вами, и знайте, что если сделаете что-либо и большее прежнего, ничто не может отлучить меня от любви к Христу.
Тогда всё множество бесов пришло в неистовое движение, и вдруг раздался такой гром, что место поколебалось в основании, и жилище его заполнили демоны в виде призраков львов, волков, змей, скорпионов и медведей. Антоний, терзаемый ими, переносил мучительнейшие страдания, но не впал в страх и говорил:
- Если бы у вас было сколько-нибудь силы, то для борьбы со мной достаточно было бы и одного из вас, но так как Господь отнял у вас силу, то вы и пытаетесь устрашить своею многочисленностью, и уже одно то служит знаком вашей слабости, что вы приняли на себя образы неразумных животных.
Подняв взор, Антоний увидел, что свод гробницы раскрылся над ним и к нему нисходит, рассевая тьму, светлый луч. С появлением света демонов не осталось ни одного, боль утихла, и, уразумев в этом посещение Господне, блаженный воскликнул:
- Где был Ты, милосердный Иисусе? где был Ты, и почему с самого начала не явился исцелить мои раны?
И был к нему голос:
- Антоний! Я был здесь, но ждал, желая видеть твоё мужество; теперь же, после того как ты твёрдо выдержал борьбу, Я буду всегда помогать тебе и прославлю тебя во всём мире.
Было тогда блаженному Антонию тридцать пять лет. После этого он отправился один в далёкий путь к неизвестной среди монахов горе в пустыне, и враг, желая воспрепятствовать ему, бросил на пути его серебряное блюдо. Антоний, поняв коварство, сказал, что серебро твоё да будет в погибель с тобою, и блюдо мгновенно исчезло, как рассевается дым от огня, а в другой раз он увидел лежавшее на дороге золото и быстро перепрыгнул через него, как через какой-нибудь огонь.
Перейдя реку, он нашёл в горе пустое огороженное место, полное ядовитых гадов, и поселился там, и всё множество скорпионов, как бы гонимое кем, тотчас разбежалось. Он заложил камнями вход и стал жить в полном уединении, никогда сам не выходя вон и к себе никого не принимая, а хлеб принимал через кровлю два раза в год, не говоря с приносившим ни слова. В такой борьбе и в таком уединении он прожил целых двадцать лет.
Когда же наступило время потрудиться не для своего только спасения, но и на пользу другим, к его жилищу собралось много желавших подражать ему, и они насильно разломали вход. Увидев, что лицо у него светло и телом он здоров, они удивлялись, как после таких постов и подвигов он не изменился ни лицом, ни телом. С этого времени преподобный сделался наставником и для других, и в непродолжительное время образовалось множество монастырей.
Однажды братия, собравшись, стали просить его дать им устав иноческой жизни, и он отвечал:
- Для научения исполнению заповедей Божьих совершенно достаточно и Божественных Писаний. Открывайте мне, как дети отцу, то, что знаете, я же, как детям, буду сообщать вам то, что узнал из продолжительного опыта. Прежде всего, пусть у всех вас будет общим правилом, чтобы никто не ослабевал в подвиге, который он предпринял на себя, но каждый пусть всегда стремится, как лишь начинающий, умножать и увеличивать начатое.
Имел преподобный обыкновение давать на память подарок каждому, приходившему к нему с приношением, и для этой цели плёл корзины. Однажды, потянув за полоску, из которой он плёл, он почувствовал, что кто-то держит её, и, поднявшись, увидел зверя, который до пояса имел образ человека, другая же половина туловища его была ослиной. Антоний, перекрестившись, сказал, что он раб Христов и, если послан на него, то вот он и не бежит, и тотчас призрак исчез.
Достигнув глубокой старости, преподобный имел обыкновение спускаться с вершины горы, где пребывал сам, к жившим при подошве горы братьям и посещать их. В одно из таких посещений он сказал им о приближении своей смерти, что было открыто ему Богом:
- В последний раз пришёл я к вам, чада мои, и видеть вас я больше уже не надеюсь в этой жизни, и пора уже мне разрешиться и почить, так как я прожил уже сто пять лет.
Братия упрашивали его остаться с ними, ибо все желали присутствовать при кончине его, но он не согласился, зная о желании их почтить его тело торжественным погребением. Избегая и посмертной чести, преподобный простился с ними и отправился на вершину горы, где и предал дух свой Богу, завещав схоронить тело своё тайно и никому не указывать места, что и было исполнено. Богу нашему слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Евангельские чтения
О втором пришествии Сына Божия
В то время, когда выходил Иисус из храма, говорит Ему один из учеников Его: Учитель! посмотри, какие камни и какие здания!
Иисус сказал ему в ответ: видишь сии великие здания? все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне.
И когда Он сидел на горе Елеонской против храма, спрашивали Его наедине Петр, и Иаков, и Иоанн, и Андрей:
скажи нам, когда это будет, и какой признак, когда все сие должно совершиться?
Отвечая им, Иисус начал говорить: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас;
ибо многие придут под именем Моим, и будут говорить, что это Я, и многих прельстят.
Когда же услышите о войнах и о военных слухах, не ужасайтесь: ибо надлежит сему быть; но это еще не конец.
Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это начало болезней.