Модестов день, Модест
Блажен человек, иже и скоты милует (В. И. Даль).
Последний день декабря, и для нас с вами он последний в году, а для крестьянина был обычным постным днём. Мороз держит, снега навалило по пояс, светового времени семь часов с малым, и всё, что нынче надо сделать, ничем не отличается от того, что делали вчера: натопить, наносить воды, разгрести дорожку к хлеву и накормить скотину.
Тридцать первое декабря звали Модестовым днём. Чтится нынче святитель Модест, патриарх Иерусалимский, живший в седьмом веке, а с ним мученик Севастиан и мученица Зоя. На иконах Модеста пишут пастухом овец, и на Руси, особенно на Севере, он с шестнадцатого века почитался покровителем рогатого скота, хозяином коров.
Оттого и весь этот день о хлеве. К середине зимы сена в сарае остаётся ровно столько, чтобы дотянуть до апреля, если не жадничать, корова стоит худая и ходит тяжело, а до первой травы ещё сто с лишним дней. Вот об этом мы нынче и поговорим, потому что стол у нас сегодня необычный: еда, которую человек не ест.
Жгли в этот день и колоду, то есть выдолбленное из ствола старое корыто, отслужившее своё, а в огонь подбрасывали выметенный из избы сор, очищая дом от всего плохого, что накопилось за год.
А в житии осталось то, ради чего стоит дочитать день до конца. Модест принял разорённую церковь после нашествия, когда сожжён был храм Гроба Господня, а патриарх уведён в плен. И первое, что он сделал, было не проповедью и не обличением. Что же он сделал первым, и почему год у нас кончается именно этим?
Модест в русском народном почитании есть скотий заступник, и стоит он в одном ряду с Власием, Спиридоном, Флором и Лавром. Большой любовью пользовалась икона «Чудо о Флоре и Лавре», где рядом со святыми конюхами писали Власия и Модеста, и всякий хозяин знал, к кому идти, если на дворе падёж.
Обращались к нему просто и по-хозяйски. Святый Модест, дай счастья на гладких телушек, на толстых бычков, чтобы со двора шли играли, а с поля шли скакали, говорили в скотий мор. А когда корова телилась или овца ягнилась, хозяйка, окуривая её богородской травой, приговаривала: святый Модест, дай здоровьица телёночку.
Слова эти в сводах стоят среди тех обращений, что зовутся порчею скотины отводимой, и потому их надо разобрать, как мы разбирали уже дважды, двадцать первого ноября и десятью днями раньше. Слово, которым принуждают, держится точностью формулы, оттого в нём важно не ошибиться ни в одном звуке. А тут перед нами обращение к святому с просьбой, и просят в нём не власти над скотиной, не порчи соседской корове и не тайной силы, а здоровья телёнку. Это молитва, и притом самая простая, какая бывает. Народ звал её иначе, потому что не знал другого слова для всего, что говорится не в храме, а сам склад её церковный от первого слова до последнего.
Окуривание богородской травой при отёле было делом обычным и стоит того, чтобы назвать его как есть. Чабрец, он же богородская трава, пахнет сильно и приятно, дым его отгоняет мошку и, что важнее, перебивает дух крови и последа, на который в хлев идёт всякий зверь. Хозяйка делала полезное, а объясняла, как умела.
Вечером жгли колоду. Старое долблёное корыто, отслужившее своё, выносили со двора и палили, а в огонь подбрасывали сор, выметенный из избы. Смысл этого понятен без всяких толкований: год кончается, и всё, что за год накопилось негодного, лучше сжечь, чем хранить. Ничего дурного в таком костре нет, покуда его не считают средством, потому что беда от сожжённого сора не уходит, а вот дом от него делается чище, и это уже немало.
И вот тут о самом дне. Празднование гражданского Нового года было установлено указом Петра Первого и никакой многовековой народной основы под собой не имело, и свод говорит об этом прямо. Шёл строгий Рождественский пост, до Рождества оставалась неделя, и мужику, глядевшему на солнце, а не на указ, нынешний вечер ничего особенного не сулил. Год у него уже кончился, шесть дней назад, на солнцевороте, когда солнце повернуло на лето. С Спиридонова дня начинался новый круг, а нынешний день был просто восемнадцатым числом студня, постным и морозным, в который надо было накормить скотину.
Нынешний стол особенный, и такой в году у нас был только один раз, двадцать третьего ноября, когда мы говорили о хлебе службы. Сегодня на столе еда, которую человек не ест.
К концу декабря в хозяйстве наступает то, что называлось недокормом. Сена накошено было ровно столько, сколько успели за лето, и его надо растянуть до первой травы, то есть до мая, а зима ещё и не думает кончаться. Хозяин каждый день прикидывает, сколько осталось в сарае, делит остаток на дни и всякий раз выходит, что не хватает. И тогда в дело идёт всё, что можно дать вместо сена.
Первое есть солома. Её берут из-под низа скирды, а в тяжёлые годы разбирали и соломенные крыши, оттого в голодные зимы деревни стояли раскрытыми. Солома сама по себе почти не кормит, зато набивает брюхо и не даёт скотине голодать до отчаяния. Второе есть мякина, то есть плёнки и обломки колосьев, остающиеся после обмолота, вещь пыльная и жёсткая, но не пустая. Третье суть веники, наломанные летом из берёзы, осины и ивы и высушенные под навесом, и это корм самый желанный, потому что лист сохраняет и запах, и сладость.
Всё это рубят в резку, складывают в большую кадку, ошпаривают крутым кипятком, накрывают дерюгой и оставляют упревать до вечера. Выходит тёплое, распаренное, размягчённое месиво, которое зимой куда как лучше сухой соломы, ибо и жуётся легче, и греет изнутри. И вот тут кладут главное, ради чего вся эта запарка и делается: соль.
Соль для скотины была не приправой, а нуждой. Без соли корова хиреет, перестаёт есть, у неё падает удой, она начинает лизать стены, землю и снег, и всякий хозяин это знал, хоть и не знал слова «минералы». Соль стоила денег и берегли её строго, но скотине давали, потому что иначе к весне встанет и не поднимется. Присоленную запарку корова ест охотно и вылизывает кадку дочиста.
Вот таков нынешний стол. Ни вкуса в нём, ни радости, ни угощения, и человеку он не годится вовсе. А между тем это и есть самая честная еда декабря, потому что в ней вся мера хозяина: тот, кто летом наломал веников и не поленился их высушить, нынче кормит корову теплом, а тот, кто поленился, раскрывает крышу.
Был у этого дня и другой обычай, о котором надо сказать отдельно и который мы на стол не ставим. Хозяин отламывал ржаной ломоть, круто солил его и относил корове в хлев, и, отдавая, кланялся. Мы этого ломтя нынче не подадим, потому что такой хлеб с солью уже стоял у нас на столе двадцать третьего ноября, только тогда его отдавали человеку. И вот вам вся разница между двумя днями и вся связь между ними: один и тот же ржаной ломоть с крупной солью, поданный с поклоном, в ноябре означал уважение к работнику, а в декабре означает то же самое, только работник этот бессловесный.
И последнее, что стоит назвать прямо. Кое-где на Модеста давали обет заколоть к празднику скотину и раздать мясо, и обычай этот источники сами называют скрытым от церковного ока, потому что шёл пост. Тут надо разделить две вещи. Обет накормить бедных добр сам по себе, и никто его не отменяет. А исполнение доброго обета вопреки уставу превращает его в сделку с Богом, где человек сам назначает и цену, и срок, и способ. Церковь на это место ставит другое, и оно проще: молебен о скоте, водосвятие в хлеву и та же самая помощь бедным, только не в пост, а через неделю, когда пост кончится и когда мясо будет к месту.
«Ясли». Запарка скотине с солью
Наломать или нарубить соломенной резки длиной в два-три пальца, взять к ней столько же мякины и, если есть, горсть-другую сухого берёзового или ивового листа с веников. Всё это сложить в кадку или в большой чугун, перемешать и слегка утоптать. Вскипятить воду и залить крутым кипятком так, чтобы вода покрыла корм, но не залила его с верхом. Тотчас всыпать соли из расчёта горсти на ведро запарки и перемешать деревянной лопатой. Накрыть кадку дерюгой или старым полушубком и оставить упревать три-четыре часа, а лучше с утра до вечера. Перед раздачей проверить рукой: запарка должна быть тёплой, но не горячей, чтобы не обжечь скотине рот. Раздавать в ясли понемногу и следить, чтобы съедали дочиста, ибо остывшая и закисшая запарка ко второму разу не годится.
Ясли есть кормушка для скота, и ничего больше. Долблёное корыто или дощатый ящик, куда кладут сено, и стоит оно в хлеву, у стены, на такой высоте, чтобы корове было удобно достать.
«Правда Твоя, как горы Божии, и судьбы Твои – бездна великая! Человеков и скотов хранишь Ты, Господи!» (Пс. 35:7).
Заметьте, что стоит в этом стихе рядом. Правда Божия, как горы, судьбы Его, как бездна, а сразу за этим человеки и скоты, хранимые одною рукой. Псалом не отделяет одних от других и не унижает человека таким соседством, а показывает, что попечение Божие идёт до самого низа и никого не пропускает. Русский мужик знал это твёрдо и говорил по-своему, что блажен человек, иже и скоты милует.
А в Евангелии есть место, где человек оказался ниже яслей. Сын, ушедший от отца и прожившийся дотла, пас чужих свиней и рад был наполнить чрево своё рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Вот куда можно упасть: не до свинячьей еды, а до того, что и её не дают. И оттуда он поднялся, и пошёл к отцу, и был встречен на дороге.
«Взял корову – возьми и подойник» (В. И. Даль). Тут вся мера сегодняшнего дня. Кто взял на себя живое, тот взял и всё, что при нём: и утреннюю темень, и запарку, и соль, которую жалко, и сто дней до первой травы. Отказаться от этого нельзя, потому что корова не понимает наших причин и наших уважительных обстоятельств, она просто стоит в хлеву и ждёт. И ты, читающий, всё, что ты на себя взял, взял целиком, а не выборочно.
Вот и попечение последнего дня года. Ясли стоят в хлеву, и через неделю в такие же ясли положат Младенца, потому что другого места в тот вечер не нашлось.
Святи́телю о́тче Моде́сте, ты́ пёкся о ста́де слове́сном и о бессловесном: испроси́ и нам не броса́ть того́, что взя́ли на себя́, и ви́деть ну́жду ря́дом. Моли́ Бо́га о нас.
Святи́тель Моде́ст, патриа́рх Иерусали́мский
Пра́вило ве́ры, и о́браз кро́тости,/ воздержа́ния учи́теля/ яви́ тя ста́ду твоему́/ я́же веще́й и́стина;/ сего́ ра́ди стяжа́л еси́ смире́нием высо́кая,/ нището́ю бога́тая, о́тче священнонача́льниче Моде́сте,/ моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Модест родился в Севастии, от родителей благочестивых, с юных лет ушёл от мира и был впоследствии настоятелем обители преподобного Феодосия в Палестине. На его век пришлось нашествие персидского царя Хозроя на Сирию и Палестину, когда погибли многие тысячи иноков и клириков, опустошены и сожжены были храмы, в том числе храм Гроба Господня, а патриарх Захария вместе с Крестом Господним уведён в плен. Модест в то время избежал гибели и, за отсутствием патриарха, был поставлен блюстителем кафедры, а патриархом сделался лишь через четырнадцать лет, когда Захария вернулся из плена и вскоре скончался. Управлял он церковью пять лет и отошёл ко Господу девяноста шести лет от роду.
Ключ к нему в том, с чего он начал. Он принял разорённую страну, где ещё дымились пожарища, и первым делом его было не проповедь, не обличение и не восстановление стен, а вот что: он собрал остатки избиенных иноков обители Саввы Освященного и с честью положил их в усыпальницу. Сперва похоронить, потом строить. И только после этого он принялся восстанавливать святые места, храм Гроба, Голгофский и Вифлеемский, в чём много помог ему Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский. Обитель же Саввы Освященного есть та самая, о которой мы говорили тринадцать дней назад, в Саввин день, когда её ещё только строили и когда молодой инок носил из пустыни по три связки прутьев. На иконе слева святитель в простой одежде стоит среди пепелища и своими руками поднимает то, что осталось от убитых; справа хлев, где хозяин раздаёт в ясли дымящуюся запарку, а корова тянется к ней через жердь.
Почему же именно этот святитель стал у нас на Руси покровителем рогатого скота, сказать трудно, и никто этого толком не объясняет. Известно только, что на греческих иконах его пишут пастухом овец и что почитание это пришло к нам с юга, а на Русском Севере укрепилось с шестнадцатого века и вошло в самую сердцевину крестьянского обихода. Может статься, дело как раз в том, с чего он начал своё патриаршество: человек, который сперва хоронит, а потом строит, и есть настоящий хозяин, а хозяину доверяют скотину.
Именины нынче у Модеста, Севастиана и Зои. Имя Модест латинское и значит скромного, умеренного, знающего меру, и по мере этой он и прожил: девяносто шесть лет, из них пять патриархом, а всё остальное время в трудах при чужой славе и без своей. житие
Святой Модест родился в городе Севастии от благочестивых и богобоязненных родителей. С юных лет он почувствовал сердечное влечение к Господу и, отрёкшись от мира, проводил строгое иноческое житие, а впоследствии был настоятелем обители Феодосиевой в Палестине.
В это время персидский царь Хозрой сделал опустошительное нашествие на Сирию и Палестину. Жестокость врагов имени Христова излилась на Иерусалим и его окрестности во всей своей силе: погибли многие тысячи иноков и клириков, опустошены и сожжены были все храмы, в том числе храм святого Гроба Господня, а патриарх Захария со множеством народа и святым Крестом Господним отправлен был в плен в Персию. Число всех умерщвлённых христиан простиралось до девяноста тысяч человек.
Святой Модест в это тяжкое время избег погибели, и, по окончании нашествия, за отсутствием патриарха, ему поручено было, с именем блюстителя патриаршей кафедры, управлять Палестинскою церковью.
Первым делом святого Модеста было собрать остатки избиенных в обители святого Саввы Освященного иноков и с честью положить их в усыпальницу. Потом он со всею ревностью принялся за восстановление поруганных святых мест. Не опасаясь ни злобы врагов, ни своеволия персидских властей, святой восстановил храм святого Гроба и храмы Голгофский и Вифлеемский, в чём весьма много помог ему Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский.
Находившийся в плену у персов блаженный Захария, патриарх Иерусалимский, утешал святого Модеста и паству письменными известиями о себе и увещаниями быть твёрдыми в вере. Через четырнадцать лет патриарх Захария вместе с Крестом Господним возвратился из плена, но, истомлённый скорбями, скончался в том же году. По его кончине на патриаршую кафедру был возведён святой Модест.
Не более пяти лет управлял святой Модест Иерусалимскою церковью в сане патриарха. Добре управляя вверенною ему паствою, святой Модест творил многие дивные чудеса и исцеления. Достигнув престарелых лет, святой Модест, на девяносто седьмом году своей жизни, с миром предал дух свой Господу и переселился в вечные небесные обители.
Евангельские чтения
Наставление в смирении
В то время пришел Иисус и ученики Его в Капернаум; и когда был в доме, спросил их: о чем дорогою вы рассуждали между собою? Они молчали, потому что дорогою рассуждали между собою, кто больше. И, сев, призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою. И взяв дитя, поставил его посреди них и, обняв его, сказал им: кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня. При сем Иоанн сказал: Учитель! мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не ходит за нами; и запретили ему, потому что не ходит за нами. Иисус сказал им: не запрещайте ему; ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня. Ибо кто не против вас, тот за вас, и кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей.