Мученикам Хрисанфу и Дарии молятся о согласии в семье, о любви и верности супругов, о помощи в воспитании детей. Их почитают покровителями брака, и почитание это особое, ибо брак их был браком двух людей, которые вместе служили Богу.
  Дарию привели к Хрисанфу, чтобы она отвратила его от веры. Она была жрицей Афины, красивой, учёной и сильной в споре. Хрисанф говорил с ней долго и спокойно, без укора, и не она обратила его, а он её. Отец Хрисанфа радовался свадьбе и не знал, что молодые супруги условились жить как брат и сестра и служить одному Христу. Когда отец умер, они устроили свои дома наподобие обителей. У Хрисанфа собирались юноши, у Дарии девы, и многих они привели к вере. За это их и схватили, и в Риме их обвиняли в том, что от них пусто в домах. Сошли они на смерть вместе, с пением, в один ров за городом. Церковь поёт их светильниками, которые светлостью чудес озаряют всю тварь, разрешают недуги и отгоняют глубокую тьму.
  Народный месяцеслов назвал святую Грязною, и на первый слух это странно. Сильная, по преданию прекрасная собою жрица, ставшая невестою Христовой, вовсе не похожа на ту Дарью, которую видит деревня у мутной проруби. Но крестьянин не смеялся, и мутная прорубь была для него доброй вестью. А житие Дарии говорит о той же победе чистого над грязным. Из языческого храма, где её учили служить идолам, она вышла чистой, и прошла через то, что люди считали для неё позором, не замаравшись. Грязь и белизна стоят в этот день рядом и у реки, где из талой мутной воды выходит выбеленный холст.
  Поклониться мученикам стоит перед их иконой там, где в этот день поётся их кондак.
  Имя Дария персидское и значит «сильная, побеждающая», а Хрисанф по-гречески «многоцветный». Нынче именинницы Дарьи и именинники Хрисанфы. Дарье в этот день кстати вспомнить, что её святая не только сама побеждала, но и умела жить в одном согласии с мужем. «Муж да жена – одна душа» (Даль).
  Знатный муж Полемий переселился вместе с сыном своим Хрисанфом из Александрии в Рим. Там его приняли с честью, и император удостоил его сенаторского сана. Сына Полемий отдал учиться в философскую школу. Хрисанф был любознателен и весьма разумен и с ревностью изучал разные науки. Однажды ему случайно попались книги Нового Завета. Он стал внимательно читать их и углубляться в их смысл и сказал сам себе, что доныне учился у языческих писаний, полных тьмы, а теперь нашёл истинный свет и его одного будет держаться. Ибо так повелевает Сам Бог: «просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам» (Лк. 11:9).
  Хрисанф стал искать, кто научил бы его Божественному Писанию. Прежде он слушал мудрейших учителей риторики и философии, а теперь хотел найти учителя некнижного, каковы были апостолы, простые рыбари, приведшие к познанию Христа весь мир. Ему рассказали о пресвитере Карпофоре, весьма сведущем в Писании, который из-за гонения скрывался в пещере, в месте, никому не известном. Юноша обрадовался и упросил показать ему это место. Он стал часто приходить к Карпофору, за несколько месяцев постиг тайны Писания и принял от него святое крещение. Через семь дней после крещения Хрисанф уже открыто проповедовал в народе Христа, Сына Божия.
  Знатные родственники пришли к Полемию и сказали, что за дерзость сына взыщут с него. Хрисанф злословит богов и признаёт истинным Богом Христа, и если слух дойдёт до царя, все они лишатся царской милости. Полемий разгневался, запер сына в мрачной и смрадной темнице и морил голодом, давая ему лишь немного пищи по вечерам. Хрисанф же считал темницу и голод не наказанием, а обучением в посте и безмолвии и радовался тёмному и тесному жилищу больше, чем просторным палатам.
  Тогда родные дали Полемию совет. Темницу, узы и голод, сказали они, христиане вменяют себе в честь, а сына надо отпустить на свободу, окружить удовольствиями и женить на красивой и умной девице, и он забудет Христа. Полемий велел убрать богатую палату, вывел сына из затвора, одел в дорогие одежды и затворил с ним самых красивых своих рабынь, наказав им отвратить юношу от Христа. Им подавали всякую пищу и лучшее вино, девицы пели и плясали перед ним. Хрисанф же держался не как юноша, а как испытанный муж. Он отказался от сладкой пищи и питья, избегал девиц, как змей, спал на земле без постели и всё время молился. «Возьми щит и латы и восстань на помощь мне», – взывал он к Богу. Господь услышал его, и во время его молитвы девицы погружались в сон.
  Тогда один из советников сказал Полемию, что сын его научился у христиан волшебству и усыпил девиц. Надо обручить его с образованной и умной девой, которая, живя с ним, отвратит его от христианства. Среди дев, служивших в храме Афины, была отроковица по имени Дария, красивая лицом, умная, изучившая все книги и всю риторскую мудрость. Полемий поспешил обручить её сыну.
  Дария пришла к Хрисанфу в драгоценном уборе. Хрисанф сказал ей, что если она так украсилась ради недолгого союза со смертным человеком, то насколько больше подобает ей искать любви бессмертного Царя, Сына Божия. Пусть сохранит душу и тело в непорочности и украсит сердце добрыми нравами, как украсила тело нарядами. Тогда ангелы будут ей друзьями, апостолы приятелями, мученики ближними, а Сам Христос женихом. Дария отвечала, что пришла не ради плотской любви, а из любви к нему и по слезам его отца, чтобы привести его к служению богам. Хрисанф предложил ей побеседовать.
  Дария сказала, что богов надо почитать жертвами, чтобы они были людям хранителями. Хрисанф спросил, как могут хранить других те, кого самих охраняют ночью привязанные псы, чтобы не украли воры, и кого прибивают железными гвоздями и припаивают оловом, чтобы не упали и не разбились. Тогда Дария сказала, что мудрые почитают не изваяния, а сами стихии, землю, море и огонь. Хрисанф ответил, что если земля богиня, то пусть почитатели её не пашут и не копают, а ждут от неё плодов без труда, и если море бог, пусть плавают по нему без весла. Стихии не знают своих почитателей, ибо не имеют ни души, ни разума, и по Божию повелению служат человеку. Дети в школе воздают честь не дощечкам и хартиям, а учителям, и больной благодарит за исцеление не лекарство, а врача.
  После этих и многих других слов Дария уверовала во Христа. Оба условились жить в девстве под видом супружества. Полемий, радуясь свадьбе сына, дал ему полную свободу и отдал во владение всё имение, а вскоре умер. Тогда Хрисанф крестил Дарию. Она изучила всё Божественное Писание и стала совершенной рабой и невестой Христовой. Живя каждый в своём доме, устроенном наподобие обители, они собрали вокруг себя многих. Хрисанф обращал ко Христу мужей и юношей, а Дария жён и дев.
  Через несколько лет в Риме поднялось волнение. Народ пришёл к епарху Келерину и кричал, что мужья лишились жён, юноши обручённых невест, а девицы женихов, и что прекратится род человеческий. Епарх велел взять Хрисанфа и Дарию и мучить их, пока не принесут жертвы. Хрисанфа отдали трибуну Клавдию, и воины связали его крепкими воловьими жилами. Узы тотчас распались. На него наложили железные оковы и бросили в тёмную смрадную пещеру, но оковы рассыпались, как прах. Его обливали нечистотами, но смрад обращался в благоухание. Его обернули по голому телу сырой телячьей кожей и поставили на зной, но и это не причинило ему вреда. В темнице же, куда его снова ввергли, воссиял свет, как от многих свечей.
  Клавдий спросил Хрисанфа, какою волшебною силою он творит такие чудеса. Хрисанф ответил, что помогает ему не волшебство, а Божия сила, а боги трибуна не видят, не слышат и внутри ничего не имеют, кроме праха и олова. Клавдий велел бить его суковатыми палками, но на теле святого палки делались мягки, как прутья. Тогда трибун со всеми воинами пал к ногам Хрисанфа и просил обратить их к истинному Богу. «Если вы хотите прийти к моему Богу, – сказал святой, – то не ногами, а сердцем приходите к Нему». Клавдий, жена его Илария, сыновья Иасон и Мавр, все их домашние и все воины приняли святое крещение.
  Царь Нумериан, узнав об этом, велел бросить Клавдия в море, привязав ему на шею камень, а воинов и обоих его сыновей усекнуть мечом. Христиане ночью положили их тела в заброшенной пещере. Илария часто приходила туда молиться. Однажды язычники схватили её на молитве. Она попросила дать ей докончить молитву, преклонила колени, воздела руки к небу и предала дух свой Богу. Две её рабыни погребли её при той же пещере.
  Хрисанфа заковали и бросили в глубокую яму, куда стекали нечистоты города, но и там ему воссиял свет и было благоухание. Дарию отдали на поругание. Но Бог послал к ней льва, который вырвался из своей клетки, пришёл к её комнате и стал её стеречь. Когда к ней послали бесстыдного юношу, лев повалил его и, глядя на святую, ждал её повеления. «Именем Сына Божия прошу тебя, – сказала Дария льву, – оставь этого юношу, чтобы он мог услышать от меня слово Божие». Лев лёг у дверей. Дария сказала юноше, что зверь при имени Христовом укротился, а он, человек разумный, не боится Бога. Юноша пал перед ней, а выйдя, пошёл по городу и громко исповедовал Христа. Пришли цирковые борцы, чтобы вывести льва, но лев положил их всех к ногам святой, никого не убив. Они воскликнули, что Христос есть истинный Бог, и были отпущены.
  Тогда епарх велел развести у дверей огонь, чтобы сжечь и Дарию, и льва. Лев заревел от страха. «Не бойся, – сказала ему святая, – ты не будешь ни сожжён, ни убит, но умрёшь своею смертью; выйди отсюда и иди в пустыню». Лев вышел, прошёл через весь город, никого не тронув, и ушёл в пустыню, а все избавленные от него приняли крещение.
  Нумериан велел предать мучеников лютым пыткам. Хрисанфа повесили на дереве и стали опалять свечами, но дерево сломалось, верёвки оборвались и свечи погасли. Кто хотел прикоснуться к Дарии, у тех корчились руки. Тогда царь велел вывести обоих за город, на дорогу, называемую Саларией, выкопать глубокий ров и засыпать их там живыми камнями и землёй. Святые сошли в ров с пением и молитвой. Как при жизни имели они общее духовное супружество, так и скончались вместе и были приняты Богом, как жертва живая и благоугодная.
  На месте их кончины совершилось много чудес и исцелений. Множество христиан собралось в пещере поблизости, чтобы праздновать день их памяти и причаститься Божественных Таин. Мучитель велел завалить вход в пещеру землёй, и там скончались пресвитер Диодор, диакон Мариан и многие другие, которых нет возможности перечислить. Всё это записали братья Уарин и Армений по повелению папы Римского Стефана и разослали по всем городам.

Евангельские чтения

Потоп

В шестисотый год жизни Ноевой, во второй месяц, в семнадцатый день месяца, в сей день разверзлись все источники великой бездны, и окна небесные отворились; и лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей. В сей самый день вошел в ковчег Ной, и Сим, Хам и Иафет, сыновья Ноевы, и жена Ноева, и три жены сынов его с ними. Они, и все звери земли по роду их, и всякий скот по роду его, и все гады, пресмыкающиеся по земле, по роду их, и все летающие по роду их, все птицы, все крылатые, и вошли к Ною в ковчег по паре мужеского пола и женского от всякой плоти, в которой есть дух жизни; и вошедшие к Ною в ковчег мужеский и женский пол всякой плоти вошли, как повелел ему Господь Бог. И затворил Господь Бог за ним ковчег. И продолжалось на земле наводнение сорок дней и сорок ночей, и умножилась вода, и подняла ковчег, и он возвысился над землею; вода же усиливалась и весьма умножалась на земле, и ковчег плавал по поверхности вод. И усилилась вода на земле чрезвычайно, так что покрылись все высокие горы, какие есть под всем небом; на пятнадцать локтей поднялась над ними вода, и покрылись все высокие горы. И лишилась жизни всякая плоть, движущаяся по земле, и птицы, и скоты, и звери, и все гады, ползающие по земле, и все люди; всё, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих на суше, умерло. Истребилось всякое существо, которое было на поверхности всей земли; от человека до скота, и гадов, и птиц небесных, – всё истребилось с земли, остался только Ной и что было с ним в ковчеге. Вода же усиливалась на земле сто пятьдесят дней. И вспомнил Бог о Ное, и о всех зверях, и о всех скотах, (и о всех птицах, и о всех гадах пресмыкающихся,) бывших с ним в ковчеге; и навел Бог ветер на землю, и воды остановились. И закрылись источники бездны и окна небесные, и перестал дождь с неба. Вода же постепенно возвращалась с земли, и стала убывать вода по окончании ста пятидесяти дней.