Арина Шиповница, журавлиный лёт
Всякая птица своё гнездо любит. (В. И. Даль)
Октябрь начинается с пустого неба. Оно стоит вымытое и высокое, и глаз всё реже уносится за полётом птицы. Жнивьё за околицей серо и жёстко, ветлы у прогона наполовину облетели, лист лежит внизу мокрым золотом, а по логам и межам горит алая ягода на голых колючих прутьях, и краснее её нынче нет ничего. С утра по ботве и по паутине лежит первый иней, тонкий, как соль, к полудню он сходит, солнце ещё греет в спину, и в этом остывающем тепле слышен сверху далёкий журавлиный клёкот.
За шиповником идут с корзинами по опушкам и оврагам, где куст стоит открыто, и ягода наливается крупнее. Берут его по первым утренникам, и в этом весь расчёт дня. Ягода к этому числу на пике цвета, но ещё тверда, а мягкую и перезрелую в печи не высушить, она чернеет, киснет и тянет за собой весь мешок. Замешкаешься до крепких морозов, и брать будет нечего. Поспешишь по росе, и сырая ягода в корзине запреет прежде, чем дойдёт до печи. Оттого выходят к середине утра, по обсохшему, обирают куст в рукавице, потому что колючка на нём сидит частая и злая, и кладут ягоду аккуратно, чтобы нижняя не помялась под верхней. «Не время дорого, пора» (Даль), а пора эта для шиповника коротка, недели полторы, не более.
Мученица Ариадна была рабыней во фригийском городке Примнисе, и хозяин её, правитель Тертил, справлял рождение сына жертвами идолам. Праздновал весь дом, домашние, друзья и соседи, и в капище пошли все. Она одна осталась в доме и не пошла. За то её били без всякой жалости, вешали и строгали железом, морили голодом в темнице, а после выпустили и разрешили ей покинуть город. Но тут же послали за ней погоню, и дарованная свобода оказалась страшнее рабства. И только молитва и упование на Бога обернули погоню спасением.
Осень уносит и лето, и тепло, и птицу. Но молитва остаётся с нами и хранит тепло в сердце, да и птица вернётся в своё время.
Три Арины стоят в русском году, и народ считал их по пальцам: «Три Арины в году живут, Арина-разрой берега, Арина-рассадница да Арина, журавлиный лёт, осенняя». Весенняя вскрывала реки, майская сажала рассаду, а нынешняя, третья, провожала птиц. Арина же есть домашний выговор имени Ирина, и закрепилось оно за этим числом по созвучию с именем мученицы Ариадны, которую Церковь чтит нынче.
Журавлиный счёт у крестьянина был долгим. Ещё с августа, со Спаса, провожали первые станицы, и михеевская примета обещала по ним октябрьский холод. Нынче тот счёт закрывался. Смотрели, полетят ли журавли именно сегодня, и загадывали по ним всю переднюю осень: «Если на Арину журавли полетят, то на Покров надо ждать первого мороза, а если их не видно, раньше Артемьева дня не ударить ни одному морозу». Покров через две недели, Артемьев день в начале ноября, и выходило, что птица несёт на крыле весь зимний расклад.
Вслед уходящему клину кричали всей деревней: «Колесом дорога, возвращайтесь весной обратно!» Кричали больше дети, ватагой по стерне, а взрослые стояли и глядели из-под ладони, покуда клин не таял. Уходило с этой птицей само лето, и проводить его старались по-доброму, с наказом и с надеждой. Год идёт колесом, оборот довершится, и те же крылья принесут тепло назад, только ждать того долго, всю зиму. «Прилетел кулик из заморья, вывел весну из затворья» (Даль), и весной клин приходил тем же небом, тем же логом и к тому же болоту.
Шиповницей звали Арину за ягодную работу дня. С этого числа шли по логам и межам за колючей ягодой и несли её домой корзинами, а часть тут же ставили в остывающую печь, и по избам начинал стоять тонкий яблочный дух сушки. «Не сули журавля в небе, дай синицу в руки» (Даль), и ягода в горсти была той самой синицей против улетевшего лета.
Приметы дня глядели в зиму. Журавлиный полёт обещал мороз на Покров, а пустое небо отодвигало холода до Артемьева дня. По бурьяну судили о снеге, и коли бурьяны выросли за лето очень высокие, быть снегу глубокому. Замечали и общее, а именно что из всех осенних вестников отлётная птица самый верный, и холода она указывает надёжнее прочих знаков.
Сушёная ягода была в крестьянском доме первой аптекой, ибо её заваривали при простуде, ею отпаивали ослабевших после хвори, её давали детям в зимнюю бескормицу, когда ни свежего яблока, ни ягоды в доме уже не сыскать. «Бог дал живот, даст и здоровье» (Даль), а здоровье это лежало всю зиму в холщовом мешке под крышей.
Сушат ягоду немытой, и это первое правило запаса, ибо мытая берёт в себя воду, сохнет неровно и плесневеет изнутри, оттого её лишь обтирают полотном от пыли. Рассыпают в один слой и ставят в вольный дух после хлебов, когда печь отдала большой жар, а заслонку держат неплотно, чтобы сырость уходила. Сушат в два или три захода с ночным роздыхом, ибо в один присест ягода всей влаги не отдаёт, а к утру мякоть подходит к коже и отдаёт остаток. Пересушенная до черноты теряет силу и вкус, недосушенная плесневеет к Рождеству. Готовую ссыпают в холщовый мешочек или в сухую корчагу под крышку, вешают в сухом и тёмном месте и держат подальше от солёного и квашеного, потому что сухая ягода тянет в себя чужую сырость и чужой дух. «Дорого при пожаре ведро воды» (Даль), и мешочек этот весь год висел на случай, которого не ждут.
Сушка эта в осени уже не первая, да работа у неё иная. Яблоко в конце сентября резали дольками и низали на нитку, и шло оно в еду, в пироги и в сладкую воду, а шиповник сушат целой ягодой и не в еду вовсе, а в питьё и про чёрный день. Знала эту ягоду и барская кухня, только по-своему, ибо там брали её на варенье, крупную и спелую, прокалывали каждую ягодку, шпилькой выбирали из неё всю середину, вытирали обёрнутым в полотно прутиком и после варили в сахаре. В деревне такой возни не знали, и сила ягоды доставалась проще.
Настой шиповниковый с мёдом
Горсть сушёной ягоды слегка подавить деревянной толкушкой, ссыпать в горшок и залить крутым кипятком. Долгой варки шиповник не терпит, а стоит ночь под крышкой, укутанный полотенцем, в тепле. Поутру процедить сквозь холстину, не то волоски из середины ягоды будут драть горло. Подавать горячим, а мёд класть не в горшок, а к кружке, вприкуску, потому что в крутом кипятке мёд теряет и вкус, и пользу. Та же ягода стерпит и второй залив, только настой выйдет побледнее.
Впереди у неё стояла скала. Ариадна оглянулась, увидела за собой конных со слугами и поняла, что по ровному полю ей не уйти. В камне не было ни расщелины, ни лаза, и укрыться в нём было нельзя.
«Душа наша избавилась, как птица, из сети ловящих: сеть расторгнута, и мы избавились» (Пс. 123:7).
Она не стала искать в скале укрытия. Она стала молиться. И твёрдый камень расступился перед рабыней, впустил её и сомкнулся, а чудо это, по слову жития, сотворил Ангел Господень, явившийся у той скалы. Погоне же не досталось ничего, и она погибла сама от себя, в смятении переколов друг друга копьями. Зло, которому не дали жертвы, доедает само себя. «Не копай другу ямы, сам в неё ввалишься» (Даль).
Погляди, куда она бежала. К камню, и камень даровал ей спасение. В Священном Писании камень всегда связан с пророчеством о Христе, и апостол говорит о том прямо, что камень же был Христос (1 Кор. 10:4). Правые стези и упование на Господа сохранили святую, и она вышла из камня цела и невредима. Так и журавли Божиим управлением строят свои небесные пути, находят спасение в тёплых странах и возвращаются к нам обратно. «Где ласточке ни летать, а к весне опять прибывать» (Даль). Не пытайся обогнать время и не соревнуйся с ним наперегонки, оно обгонит тебя, сколько бы ты ни прибавлял шаг. Но найди время для тишины и молитвы, и оно остановится и будет ждать тебя.
Журавли уходят колесом, чтобы вернуться тем же небом, и душа, укрывшаяся в Боге, не пропадает, а довершает свой круг.
Свята́я му́ченице Ариа́дно, испроси́ у Го́спода душа́м на́шим ве́рное убе́жище и научи́ нас в беде́ бежа́ть не от Бо́га, а к Бо́гу. Моли́ Бо́га о нас.
Му́ченица Ариа́дна
Агница Твоя́, Иису́се, Ариа́дно/ зове́т ве́лиим гла́сом:/ Тебе́, Женише́ мой, люблю́,/ и Тебе́ и́щущи страда́льчествую/ и сраспина́юся и спогреба́юся креще́нию Твоему́,/ и стражду́ Тебе́ ра́ди, я́ко да ца́рствую в Тебе́/ и умира́ю за Тя, да и живу́ с Тобо́ю;/ но я́ко же́ртву непоро́чную приими́ мя, с любо́вию поже́ршуюся Тебе́./ Тоя́ моли́твами, я́ко Ми́лостив, спаси́ ду́ши на́ша.
Просят у мученицы Ариадны того самого, о чём просила она сама, то есть укрытия в час беды, когда бежать некуда, и твёрдости в ту минуту, когда отказать страшно и невыгодно. Она попечительница людей подневольных и зависимых, тех, за кого некому вступиться, ибо сама была рабой и знала цену слову «не пойду», сказанному хозяину в его собственном доме.
Своего слова свод за ней не сохранил ни одного, кроме молитвы у скалы, и это само по себе о ней говорит. За день же её взялся народ, и взялся крепко. Кончина Ариадны пришлась на исход царствования Адриана, около сто тридцатых годов, то есть на то самое гонение, при котором пострадали Вера, Надежда и Любовь с матерью Софией, чью память Церковь чтила накануне. Житие её начинается погоней, а кончается тем, что Господь избавил рабу Свою, как птицу от сетей ловцов, и слова эти взяты из псалма. Русский месяцеслов, ничего о том не ведая, поставил на это самое число журавлиный лёт и научил детей кричать вслед улетающей птице.
Мощей её на русской земле нет, храма её имени свод не называет, и поклониться ей у нас негде. Память живёт в общей службе мученице да в имени дня, и этого хватило, чтобы имя её всплывало у нас всякий год.
Именинницы нынче Ирины и Арины, ведь Арина и есть народный выговор Ирины, а имя это греческое и значит мир, тишину. Имя же Ариадна толкуют как строго чтимая, святая.
Житие святой мученицы Ариа́дны
Святая мученица Ариадна пострадала за Христа в царствование нечестивого императора Адриана, во втором веке. Она была рабою Тертилла, старейшины города Примнисы, что во Фригии, в средней части Малой Азии, и господин её был ревностным язычником.
Когда у Тертилла родился сын, он справлял торжество в идольском храме, принося там жертвы, поклоняясь бесам и ликуя со всеми домашними, друзьями и соседями своими. Святая же Ариадна осталась дома и не пошла в капище праздновать вместе с господином своим. Дело своё в дому она делала усердно, как перед Богом, а в идольское веселье вступить не могла.
Разгневавшись на неё, господин стал бить её без всякой жалости и, повесив, приказал строгать её тело железом, а святая терпела кротко. После того заключил он Ариадну в темницу и долго морил голодом, принуждая отказаться от Христа и поклониться бездушным идолам, но, ничего не добившись, выпустил её, и она ушла из города.
Вскоре Тертилл раскаялся, что отпустил рабу, и погнался за ней со своими слугами. Ариадна, оглянувшись и увидев погоню, побежала, а подойдя к скале, стала молить Бога, чтобы Он избавил её из рук врагов. И тотчас, по Божественному повелению, скала расселась, святая вошла внутрь камня, и половины рассевшейся скалы снова соединились. Чудо это сотворил Ангел Господень, посланный по молитве святой.
Гнавшиеся же за нею смутились от страха, и напал на них дух безумия, и стали они сражаться между собою, и, изранив друг друга копьями, погибли. Так Господь избавил рабу Свою от руки нечестивых, как птицу от сетей ловцов. Молитвами её да избавит Он и нас от врагов наших и сподобит вместе со святою Ариадной торжествовать в радости небесной во веки. Аминь.
Составлено по житию свт. Димитрия Ростовского, с дополнениями по сводам Д. И. Протопопова и прот. Константина Островского.
Свидетельства
Отказ Ариадны не был непослушанием, и видно это из того, чем жили рабы-христиане. Александра Бахметева, излагая это житие, ставит рядом слово апостола Павла, велевшего рабам повиноваться господам своим не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души (Еф. 6:5–7). Дело своё они почитали возложенным на них от Бога и были примером усердия, а послушными быть не могли лишь там, где требовалось отречение от закона Христова, и скорее шли на смерть. Ариадна в доме своём работала, а в капище не пошла, и одно другому не противоречит.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Исцеление финикийской девочки
В то время пришел Иисус в пределы Тирские и Сидонские; и, войдя в дом, не хотел, чтобы кто узнал; но не мог утаиться. Ибо услышала о Нем женщина, у которой дочь одержима была нечистым духом, и, придя, припала к ногам Его. А женщина та была язычница, родом Сирофиникиянка; и просила Его, чтобы изгнал беса из ее дочери. Но Иисус сказал ей: дай прежде насытиться детям; ибо нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Она же сказала Ему в ответ: так, Господи; но и псы под столом едят крохи у детей. И сказал ей: за это слово, пойди; бес вышел из твоей дочери. И, придя в свой дом, она нашла, что бес вышел и дочь лежит на постели.