Трофим и Зосима, лакомый стол
Кто любит мёд, заводи пчёл. (В. И. Даль)
Осень стоит на переломе, и над пасекой держится последнее тепло года. По утрам трава седеет от инея, к полудню он сходит, и до самого вечера тянется тихий тёплый час, когда солнце ещё греет спину, а тени уже длинны. Берёзы по опушкам взялись жёлтым до половины, осина красна, лист падает отвесно и ложится ровно, потому что ветра нет. Цвета в лугах не осталось, и брать пчеле больше нечего.
На пасеке начинается последняя страда, девять дней работы, которые народ зовёт пчелиной девятиной. Мёд выбирают в остаток, гнёзда осматривают, слабые семьи соединяют с сильными, а там и сносят ульи в омшаник, земляную клеть, где семье стоять до апреля. Спешки эта работа не терпит, потому что лесная пчела зла и жалит охотно, и к колоде подходят размеренно и обстоятельно. Весь расчёт дня сходится в одном, сколько мёда снять, а сколько оставить семье на зиму. Пожадничаешь и весной выносить из омшаника будет нечего. «Лихих пчёл и подкур неймёт» (Даль), и промысел этот держится не силой, а терпением.
Пустынника Зосиму взяли на охоте, как берут зверя. Правитель Киликии Дометиан гнал по пустыне дичь, изъездил холмы и горы и наехал на старца, который стоял посреди зверей и беседовал с ними. Звери разбежались, старца связали и повели в город, приняв за колдуна. На допросе он назвался христианином и сказал, что волшебства не знает, а в пустыню ушёл оттого, что не мог оставаться среди неверующих, зверей же послал ему Бог, зная его одиночество. Ловцы гоняли дичь целый день и знали доподлинно, дикий зверь уходит, услышав человеческий голос, и оттого не поверили ни единому его слову. Они внимали только своей правде, но животные чувствуют любовь, и именно на этом языке с ними разговаривал святой. И именно этот язык использует пасечник, перенося своих пчёл в омшаник.
Сегодня и через житие, и через крестьянские хлопоты идёт урок заботы, терпения и любви. А учителями тут выступают где пчёлы, а где и дикие звери. Да и нам такой урок был бы полезен, ибо заботой и вниманием к братьям нашим меньшим мы учимся проявлять любовь и к нашим близким.
Пчелиными заступниками русский пасечник искони звал соловецких начальников Зосиму и Савватия. Память Зосимы Соловецкого стоит в конце апреля, Савватий приходится на десятое октября, а сегодня святцы поставили их тёзок, мученика Савватия с пустынником Зосимою. Заслышав знакомые имена, народ и этот день записал в пчелиные, и вышло у него ладно, ибо два имени, прозвучав дважды, огородили собою ровно девять дней страды, от нынешнего числа до Савватия Соловецкого.
«Пастух ради лета, а пчела ради цвета» (Даль), и цвета к этой поре не осталось, а стало быть, пришёл срок убирать пчелу. Работа девятины вся глядит в зиму. Мёд выбирают последний раз, гнёзда осматривают, слабые семьи подкармливают и соединяют с сильными, а после сносят ульи под крышу. «Ставь ульи в омшаник на Зосиму», говорит присловье дня. Омшаник рубили в земле или ставили в подклете и конопатили мхом, отчего он и получил своё имя, а держали в нём тьму и тишину до самого апреля.
Пчела, на которой тогда стояло всё это хозяйство, сильно отличалась от нынешней пчёлки. Древнейший русский промысел есть бортничество, добыча мёда у диких пчёл в лесных бортях, и домашняя пасека выросла прямо из него, а в колодах сидела та же одомашненная дикая пчела, серая лесная. Это северная порода, которая мёд свой берёт, рассчитывая только на три коротких летних месяца, и оттого он был крепче и активнее нынешнего, и оттого мог и сквашиваться, и в домашнем врачевании имел более широкое использование. Даёт пчела и сверх мёда воск на свечи, узу, которой семья замазывает в улье всякую щель, да пергу, пчелиный хлеб из утрамбованной в соты пыльцы. Уза шла на больные дёсны и на горло, перга ослабевшим и детям, а воск в церковь и в дом.
В этот день пасечники не скупились. Мёдом оделяли родню, соседей и нищую братию, а к столу пекли оладьи и ели их всей семьёй с гостями, макая в свежий мёд, отчего день и прозвали лакомым столом. Что ни утро полагалась ложка мёда, и присловье к ней прикладывалось рабочее: «С медком и дело проглотишь». Той же ложкой и лечились, принимая мёд и внутрь, и наружно на раны, язвы и воспаления. «Мала пчела, да и та работает» (Даль), и работа её кормила и лечила разом.
С этих вечеров заводились Трофимовские вечерки, первые осенние посиделки молодых, где парни приглядывали невест по сердцу, а присловье у них было своё, обнадёживающее: «На Трофима не проходит счастье мимо, куда Трофим, туда и оно за ним». Примета же дня глядела в улей. Залепят пчёлы леток воском наглухо, жди зимы студёной, оставят открытым, зима будет мягкой.
Мёд в крестьянском доме был не лакомством, а запасом наравне с зерном, и обходились с ним бережно. Им подслащивали, им лечили, им платили дань и оброк, его держали на чёрный день, так что стоял он в доме на одной полке и с едой, и с лекарством. Не портится он и не киснет, и в этом всё его хозяйственное достоинство, ибо он один из немногих припасов, что не требуют за собой в погребе никакого присмотра. «Люди рады лету, пчела рада цвету» (Даль), а по осени радуются тому, что от лета осталось в кадке.
Когда в девятину разбирают колоды, в руки хозяину идёт не один мёд. Со стенок соскабливают узу, из сотов достают пергу, собирают и обножку, пыльцу, слепленную пчелой в жёлтые комочки. Всё это идёт в дело, покуда свежо, и в том числе на медвяный квас, квасурью. Имя это разговорное, и живёт оно в устной памяти, а сам напиток есть истинный квас, но без дрожжей и без хлеба, и брожение он берёт от перги и других продуктов бортничества. Доходит он долго, да и стоять в погребе может, не портясь, целый год.
Оладьи лакомого стола праздничные, и от будничных отличаются работой. Летние, сенокосной поры, ставились на простокваше и пеклись наскоро, а нынешние идут на опаре, поставленной с вечера, и пекутся к гостям, горкой. Едят их, макая каждую в плошку свежего мёда. Плошку ставят одну на всех посреди стола, черёд идёт от гостя и дальше по старшинству, а малые ждут своей очереди.
Оладьи медовые лакомого стола
С вечера поставить опару, разведя в тёплом молоке дрожжи с ложкой муки и ложкой мёда, и дать ей подняться шапкой. После вмешать яйца, муку и соль до густоты доброй сметаны и оставить в тепле подойти дважды. Утром теста не месить и не тревожить, а брать ложкой сверху, чтобы не осадить, и класть на разогретую сковороду с топлёным маслом. Печь с обоих боков до румяного золота, складывать горкой и нести на стол горячими. Плошку свежего мёда поставить посреди стола, и всяк макает сам, а ребятишкам можно полить мёдом сверху, чтобы не обжигали пальцев.
Квасурья
В деревянную кадку налить воды и развести в ней около килограмма мёда, размешивая деревянной мешалкой до полного роспуска. Пергу, узу и пыльцу растолочь в ступке и всыпать туда же. Кадку прикрыть деревянной крышкой и мешать каждый день, и так десять дней подряд. Готовность узнаётся на слух, ибо под мешалкой начинает стоять ровный шум. Готовую квасурью процедить, разлить в бутыли, запечатать и снести в погреб, где она стоит до будущей осени. Ни хлеба, ни изюма, ни закваски в неё не кладут, брожение она берёт от перги, пыльцы да мёда.
Судья в Назарете потребовал доказательства и велел старцу позвать хоть одного зверя, обещая тогда уверовать всем судом. Зосиму в тот час держали повешенным вниз головой, с камнем на шее, и строгали железом.
«Приятная речь – сотовый мёд, сладка для души и целебна для костей» (Притч. 16:24).
Старец воздел руки и попросил Господа послать льва. И в город вбежал лев, от которого разбежался весь суд, а он подошёл к повешенному и подставил голову под камень, чтобы тот не тянул старцу шеи.
Дикий зверь бежит от человеческого голоса, и на том стоит вся лесная наука, ибо девки в малиннике поют затем, чтобы медведь их услышал и ушёл, и он уходит. А на голос Зосимы зверь приходит, и в этом главное. Ни у льва, ни у пчелы силой не взять ничего, а кроткому оба служат сами. «Кроткое слово гнев побеждает» (Даль), и правда эта относится не только к людям.
Так же устроено и то, что зовётся здоровьем. Силу мышцы легко принять за здоровье, да только сила и здоровье не одно и то же. Здоровье это быть в ладу с собой и иметь благополучие как телесное, так и душевное и духовное, да и быть в ладу с людьми, тебя окружающими. Это то, чего нельзя получить силой и с наскока, оно собирается годами тихой, долгой работы над собою, с терпением и смирением, и жало в этой работе достаётся не реже, чем на пасеке.
Девять медовых дней стоят в году не затем, чтобы человек насытился сладким, а чтобы усвоить урок терпения, смирения и любви и как награду получить здоровье как благополучие и лад как с собой, так и с твоими близкими.
Святи́и му́ченицы Трофи́ме, Савва́тие и Зоси́мо, испроси́те у Го́спода душа́м на́шим кро́тости, е́юже и зве́рие укроща́ются, и здра́вия неотъе́млемаго. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Трофи́м, Савва́тий и Зоси́ма пусты́нник
Му́ченицы Твои́, Го́споди,/ во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего,/ иму́ще бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́ша,/ сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости./ Тех моли́твами/ спаси́ ду́ши на́ша.
Особого чина и правила за этими тремя в русском обиходе не сложилось, а просят у них того, что видно в самих житиях, то есть твёрдости в час, когда отвечать страшно, как отвечал на суде Трофим, и кротости, на которую отзывается даже дикий зверь, как отозвался он на голос Зосимы.
Своё слово Трофим сказал на суде, и оно осталось в житии. Когда его спросили, читал ли он императорские указы о христианах, святой ответил, что указы читал, а благочестие от бесовского обольщения отличается, как свет дня от ночной тьмы. Днём и ночью этот день и меряет всё, и работу, и стол, и человека.
Попечителями пчелиного дела они стали по именам. Пасечник искони держался соловецких Зосимы и Савватия, а святцы поставили на нынешнее число их тёзок, и народ пошёл за созвучием, огородив двумя именами девять дней страды. Мощи их остались в малоазийской земле, и поклониться им в России негде, а память прижилась не камнем, а делом, той самой девятиной, что год за годом начинается с их имён.
Именинники нынче Трофимы, Савватии и Зосимы. Трофим по-гречески значит кормилец, питомец, и день кормилицы-пчелы сам выбрал себе такого хозяина. Савватий идёт от субботы, дня покоя, и пасека нынче уходит на свою долгую субботу до апреля. Зосиму же толкуют как живучего, готового в путь, а пчелиной семье как раз собираться в дальний путь через зиму.
Житие святых мучеников Трофи́ма, Савва́тия и Доримедо́нта
В царствование императора Проба правитель Антиохии Аттик, звавшийся также Илиодором, справлял с горожанами праздник Аполлона Дафнийского. Весь день шли жертвы идолам, пьянство и непотребные игрища. В тот день пришли в Антиохию из другой страны двое никому не ведомых людей, Трофим и Савватий, люди благочестивые, почитатели истинного Бога. Видя ослепление и гибель стольких душ, они вздохнули и стали молиться со слезами, прося Бога исторгнуть людей сих из рук сопротивного. За этой молитвой их и заметили, увидели, что идолам они не кланяются, схватили и повели на суд.
Судья велел разлучить их и первым допрашивал Трофима. Тот сказал, что родился от свободных и благородных родителей, но, подпав под власть греха, жил нечестиво, пока через святое крещение не получил истинной свободы. На вопрос о вере он ответил, что он христианин, раб Христов и желает быть жертвою Христу. Когда же его спросили про императорские указы, святой отвечал, что читал их, но между благочестием и обольщением такая же разница, какова между днём и ночью. За эти слова его обнажили, растянули и били без милосердия, так что земля обагрилась кровью, а после повесили на дереве и строгали тело до костей. Он же говорил тихо: «Господи, помоги рабу Твоему». Судья спросил, где же его Христос, и мученик ответил, что Христос со всеми, кто Его призывает, и знамение того в самом терпении, ибо человеческому естеству таких мук не снести без Божией помощи.
Тогда привели Савватия, и тот на все угрозы отвечал, что звание его, отечество и богатство есть Христос, Сын Божий. Его повесили и строгали железными когтями, пока не обнажились кости, и святой предал душу Господу на самом древе.
Трофима же, ничего не добившись, послали во Фригию, в город Синад, к мучителю Дионисию, известному лютостью, и погнали пешком, обув в железные сапоги с гвоздями внутри. Три дня шёл он этой дорогой, а в Синаде его бросили в темницу. Туда стал тайно ходить первый советник города Доримедонт, христианин, скрывавший веру, и он омывал узнику раны и служил ему, покуда не пришёл черёд открыться и ему самому. Обоих вывели к зверям, но ни медведица, ни пард, ни лев не тронули их, и Доримедонт сам тянул медведицу за ухо, а она отворачивала голову, будто стыдясь. Тогда мучители взялись за меч, и оба мученика приняли смерть, желая, по слову апостола, разрешиться и быть со Христом.
Житие святого мученика Зоси́мы пусты́нника
Дометиан, правитель Киликии, поехал однажды со слугами на охоту и изъездил многие пустыни, холмы и горы, гоняясь за зверями. И на одном месте увидел он множество зверей, посреди которых ходил старец и беседовал с ними, как с людьми. Охотники бросились на них, звери разбежались, а старца взяли и привели к князю, думая, что он волшебник.
На допросе он назвал себя христианином по имени Зосима и сказал, что в пустыне живёт не для волшебства, а потому, что не может жить в городе с неверующими, и лучше ему быть со зверями, нежели с людьми злыми. Бог же, знающий служащих Ему, покорил ему на утешение диких зверей, и с ними он живёт, радуясь о Господе.
Князь послал его в оковах в Назарет, а после явился туда и сам. На суде он велел повесить святого вниз головой, навязать ему на шею большой камень и строгать железными когтями, а после спросил снова о волшебстве. Зосима ответил, что зверей послал ему в пустыню на утешение Христос, Бог его. Тогда князь сказал, что если звери слушают этого Бога, пусть придёт хоть один зверь, и все уверуют.
Зосима воздел руки и стал молиться, прося Господа послать льва, чтобы тот послужил ему. И внезапно в город вбежал страшный лев, и все, увидев его, разбежались. Лев же подошёл к Зосиме и стал поддерживать камень, привязанный к его шее. Князь просил святого укротить зверя и обещал отвязать его, и Зосима повелел льву быть кротким. Святого развязали, и князь хотел отослать его к царю, но Зосима предал дух свой Богу. Христиане погребли его с честью, славя Отца, Сына и Святого Духа во веки. Аминь.
Составлено по житиям свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Насыщение четырех тысяч
В то время, когда собралось весьма много народа и нечего было им есть, Иисус, призвав учеников Своих, сказал им: жаль Мне народа, что уже три дня находятся при Мне, и нечего им есть. Если неевшими отпущу их в домы их, ослабеют в дороге; ибо некоторые из них пришли издалека. Ученики Его отвечали Ему: откуда мог бы кто взять здесь в пустыне хлебов, чтобы накормить их? И спросил их: сколько у вас хлебов? Они сказали: семь. Тогда велел народу возлечь на землю; и, взяв семь хлебов и воздав благодарение, преломил и дал ученикам Своим, чтобы они раздали; и они раздали народу. Было у них и немного рыбок: благословив, Он велел раздать и их. И ели и насытились; и набрали оставшихся кусков семь корзин. Евших же было около четырех тысяч. И отпустил их. И, тотчас войдя в лодку с учениками Своими, прибыл в пределы Далмануфские.