Тридцатое сентября закрывает наш месяц женским праздником, и праздник этот в народном календаре стоит особняком. Он не приурочен ни к какой работе, ни к какому урожаю и ни к какому обороту погоды. Он приурочен к людям.

 Звали его вселенскими или всесветными бабьими именинами, и слово «вселенские» тут не преувеличение, а точность: именинницами в этот день считались не только те, кого зовут Софьей, Верой, Надеждой или Любовью, а все женщины разом, в каждом доме и в каждой деревне. Тем, кто носил эти четыре имени, чествование выходило особое: к ним шли с поздравлением и несли пирог, и пирог этот пекли не для своего стола, а чтобы отнести.

 Работать женщинам в этот день не полагалось никакой работы, и запрет этот был не строгостью, а подарком, потому что в крестьянском году свободных дней у женщины набиралось меньше, чем у кого бы то ни было. Мужчины в этот день поздравляли их и брали на себя то, что нельзя отложить, скотину и печь. А праздновали не один день, а три, и три эти дня считались в честь материнской мудрости и женских добродетелей.

 Примет на это число почти не сохранилось, и собиратели прямо пишут, отчего: крестьяне были слишком заняты, справляя бабьи именины, чтобы заниматься наблюдениями. Замечание это стоит того, чтобы его привести целиком, потому что оно единственное в своём роде за весь наш месяц.

 Всё же два наблюдения дошло. Первое короткое и странное: лоси-рогачи справляют по лету поминки. Так говорили о том, что в конце сентября у лосей кончается гон, рёв в лесу смолкает, и звери, ходившие всё лето по одному, начинают сбиваться вместе на зиму. Второе о журавлях: если полетят они в этот день, то на Покров будет мороз, а если не полетят, холод придёт позднее.

  Пирогов за наш год вышло десять, и все они звались по начинке. Пирог с яйцом и зелёным луком, маковый, черничник, рыбник, ягодник, курник, морковник, с опятами, подовый мясной, луковник, хлебальный. Нынешний одиннадцатый, и он единственный, который зовётся не по тому, что внутри, а по тому, кому его несут. Именинный пирог.

 В этом вся его особенность и вся сложность. Пекут его не для своего стола, а чтобы отнести в чужой дом, и потому он должен дойти целым, не размокнуть снизу, не осесть и выглядеть на чужом столе так, будто его только что вынули из печи. Отсюда и все требования: тесто покрепче, начинка погуще, верх понаряднее. Начинка же берётся та, что есть в доме к концу сентября, и потому у каждой хозяйки она своя. Даль, впрочем, помнит и обратную сторону этого обычая и говорит о ней с обидой самого именинника: «Кто именинник, тому и пирога нет».

 По-скоромному. Именинный пирог

 Тесто поставить сдобное, на молоке с яйцом и с ложкой топлёного масла, и дать ему подойти дважды, потому что дважды подошедшее тесто не оседает при переноске. Раскатать нижнюю лепёшку потолще обычного, в добрых полпальца, ибо тонкий низ размокнет по дороге. Начинку взять густую и несочную, чтобы не потекла: творог, отжатый и растёртый с яйцом и мёдом, или сушёные яблоки, распаренные и рубленые, или брусника, откинутая от заливки и пересыпанная толчёными сухарями. Жидкой начинки в такой пирог не кладут вовсе.

 Верх делают нарядным, и в этом весь именинный пирог. Из остатков теста раскатывают жгуты и заплетают косицей по краю, а посередине выкладывают крест, розетку или первую букву имени. Смазать взбитым яйцом и печь до тёмного золота, но не пересушивать.

 Вынув, дать полностью остыть на решётке, а не на доске, иначе низ отпотеет. Нести завёрнутым в чистое полотенце поверх лубка или доски, и нести ровно, не под мышкой. На чужом столе пирог не режут сразу, а сперва показывают целым, и только потом хозяйка берёт нож.

 По-постному, на среду и пятницу. Тот же пирог на постном тесте

 Тесто замесить на тёплой воде с постным маслом и с ложкой мёда для мягкости, всё прочее делается так же. Начинка идёт постная и лучше всего сушёная: яблоки, распаренные кипятком и рубленые с горстью толчёных сухарей, или репные парёнки, разваренные и растёртые, или брусника с мёдом. Верх заплетают тем же порядком, а смазывают вместо яйца крепким сладким чаем или отваром сушёных яблок, и корка выходит такой же тёмной и блестящей.

  Софию не мучили. Это надо сказать первым, потому что в этом всё дело. Её не били, не жгли и не резали, и палач к ней не подходил. Ей дали смотреть. Трёх её дочерей, двенадцати, десяти и девяти лет, казнили при ней, и она стояла и видела всё до конца, и после ей отдали тела, и она их похоронила. Она просидела у могилы три дня и умерла там же.

 «И Тебе Самой оружие пройдет душу» (Лк. 2:35).

 Слова эти сказаны Симеоном Богоприимцем Богородице, когда Она принесла Младенца в храм, то есть сказаны матери в самый счастливый день, наперёд и без объяснений. И сказаны они не о Сыне, а о Ней: оружие пройдёт душу Твою. Мать не разделяет с ребёнком его боль, у неё своя, и своя эта боль устроена так, что от неё нельзя заслониться и её нельзя взять на себя вместо него. Можно только стоять и смотреть. Всякий, кто держал за руку своего в больнице, знает это устройство наизусть.

 Тут легко было бы сказать что-нибудь утешительное, и я не скажу, потому что утешения в этом месте нет и делать вид, что оно есть, значит обманывать. София не была вознаграждена и не получила дочерей обратно. Она умерла на могиле от горя, и житие не смягчает этого ни единым словом.

 А теперь посмотрите, что от неё осталось. Она назвала своих девочек не по родне и не по обычаю, а по трём вещам, которые считала главными, и назвала, когда они были младенцами и ничего ещё не значили. Через семнадцать веков в русской деревне не было двора, где не жила бы Вера, Надежда или Люба, и нынешний день звали именинами не четырёх женщин, а всех сразу. Она потеряла всё, что можно потерять, и не потеряла только того, что дала, потому что данное имя матери уже не принадлежит.

 Вот и имя Софьина дня. Что ты можешь удержать, то у тебя рано или поздно возьмут. А что ты успел отдать, того не отнимут никак, и оно пойдёт дальше без тебя и дальше, чем ты сумел бы его проводить.

 Святы́я му́ченицы Ве́ро, Наде́ждо, Любо́ве и ма́ти их Софи́е, испроси́те у Го́спода ма́терям на́шим кре́пости, а нам благода́рности к ним, поку́да они́ жи́вы. Моли́те Бо́га о нас.