Вселенские бабьи именины, Вера-Надежда-Любовь
Имя свое всяк знает, а в лицо себя никто не помнит. (В. И. Даль)
Семнадцатое утро вересеня, и месяц кончается женским праздником. Три имени, которые носит пол-России, дала своим дочерям одна женщина, ибо звали её Софией, что значит мудрость, а дочерей она нарекла по трём главным добродетелям.
Праздник этот ни к урожаю, ни к погоде не привязан вовсе, а привязан к людям, и справляют его все женщины без изъятия. Ну вы помните, что все одного отца дети, и потому в этот день не разбирают, чья именинница ближе. Хлопот в такой день у хозяйки больше, чем в рабочий, ибо печёт она на вынос, а не к себе на стол, и пирог кладут на доску, накрывают чистым полотенцем и несут по улице, и всякая идёт к своей имениннице, а к ней в это время идут другие. И потому пирог ставят с вечера, тесто подымают дважды, а низ раскатывают потолще, чтобы он дошёл до чужого стола целым и не размок по дороге.
За исповедание веры четверых привели на суд, и трёх сестёр, старшей из которых было двенадцать, а младшей девять, казнили при матери. Её саму не тронули вовсе, и об этом стоит сказать отдельно.
А главное в последнем дне месяца вот что. Мать назвала дочерей не именами, а тем, чем хотела бы их видеть, и они выросли ровно такими, как названы. Так бывает редко, и потому имена эти носит пол-России.
Тридцатое сентября закрывает наш месяц женским праздником, и праздник этот в народном календаре стоит особняком. Он не приурочен ни к какой работе, ни к какому урожаю и ни к какому обороту погоды. Он приурочен к людям.
Все одного отца дети (Даль), и оттого именины эти вышли общими. Звали его вселенскими или всесветными бабьими именинами, и слово «вселенские» тут не преувеличение, а точность, ибо именинницами в этот день считались не только те, кого зовут Софьей, Верой, Надеждой или Любовью, а все женщины разом, в каждом доме и в каждой деревне. Тем, кто носил эти четыре имени, чествование выходило особое, ибо к ним шли с поздравлением и несли пирог, и пирог этот пекли не для своего стола, а чтобы отнести.
Работать женщинам в этот день не полагалось никакой работы, и запрет этот был не строгостью, а подарком, потому что в крестьянском году свободных дней у женщины набиралось меньше, чем у кого бы то ни было. Мужчины в этот день поздравляли их и брали на себя то, что нельзя отложить, скотину и печь. А праздновали не один день, а три, и три эти дня считались в честь материнской мудрости и женских добродетелей.
Примет на это число почти не сохранилось, и собиратели прямо пишут, отчего, ибо крестьяне были слишком заняты, справляя бабьи именины, чтобы заниматься наблюдениями. Замечание это стоит того, чтобы его привести целиком, потому что оно единственное в своём роде за весь наш месяц.
Всё же два наблюдения дошло. Первое короткое и странное, ибо лоси-рогачи справляют по лету поминки. Так говорили о том, что в конце сентября у лосей кончается гон, рёв в лесу смолкает, и звери, ходившие всё лето по одному, начинают сбиваться вместе на зиму. Второе о журавлях, ибо если полетят они в этот день, то на Покров будет мороз, а если не полетят, холод придёт позднее.
Не красна изба углами, красна пирогами (Даль), а нынешний пирог красен ещё и тем, что печётся не себе. Пироги на русском столе всегда звались по начинке, и всякий знал с одного слова, что внутри у черничника, у рыбника, у курника или у луковника. Нынешний зовётся иначе, не по тому, что в нём, а по тому, кому его несут, и оттого он именинный.
Порядок тут такой. Пирог печёт не именинница, а те, кто идёт её поздравлять, и всякая соседка несёт свой к той, у кого нынче именины. Оттого он и на вынос, и должен дойти до чужого дома целым, не размокнуть снизу, не осесть и выглядеть на чужом столе так, будто его только что вынули из печи. Отсюда и все требования, ибо тесто покрепче, начинка погуще, верх понаряднее, а берут для неё то, что есть в дому к концу сентября, и потому у каждой хозяйки она своя.
А поскольку в этот день именинницы едва ли не все разом, выходит, что каждая с утра печёт другим и разносит по дворам, а к себе поспевает последней. Про такую долю Даль и поминает с обидою, «Кто именинник, тому и пирога нет».
Именинный пирог
Тесто поставить сдобное, на молоке с яйцом и с ложкой топлёного масла, и дать ему подойти дважды, потому что дважды подошедшее тесто не оседает при переноске. Раскатать нижнюю лепёшку потолще обычного, в добрых полпальца, ибо тонкий низ размокнет по дороге. Начинку взять густую и несочную, чтобы не потекла, а именно творог, отжатый и растёртый с яйцом и мёдом, или сушёные яблоки, распаренные и рубленые, или брусника, откинутая от заливки и пересыпанная толчёными сухарями. Жидкой начинки в такой пирог не кладут вовсе.
Верх делают нарядным, и в этом весь именинный пирог. Из остатков теста раскатывают жгуты и заплетают косицей по краю, а посередине выкладывают крест или ёлочку из тех же жгутов, и всякая хозяйка вьёт по-своему, потому что по верху и узнают, чей пирог принесли. Смазать взбитым яйцом и печь до тёмного золота, но не пересушивать.
Вынув, дать полностью остыть на решётке, а не на доске, иначе низ отпотеет. Нести на доске или на лубке, накрыв чистым полотенцем, и нести ровно, обеими руками. На чужом столе пирог не режут сразу, а сперва показывают целым, любуются, и только потом хозяйка берёт нож.
Вера спасает (Даль), а спасает она не тем, что избавляет от муки. Софию не мучили. Это надо сказать первым, потому что в этом всё дело. Её не били, не жгли и не резали, и палач к ней не подходил. Ей дали смотреть. Трёх её дочерей, двенадцати, десяти и девяти лет, казнили при ней, и она стояла и видела всё до конца, и после ей отдали тела, и она их похоронила. Она просидела у могилы три дня и умерла там же.
«И Тебе Самой оружие пройдет душу» (Лк. 2:35).
Слова эти сказаны Симеоном Богоприимцем Богородице, когда Она принесла Младенца в храм, то есть сказаны матери в самый счастливый день, наперёд и без объяснений. И сказаны они не о Сыне, а о Ней: оружие пройдёт душу Твою. Мать не разделяет с ребёнком его боль, у неё своя, и своя эта боль устроена так, что от неё нельзя заслониться и её нельзя взять на себя вместо него. Можно только стоять и смотреть. Всякий, кто держал за руку своего в больнице, знает это устройство наизусть.
Тут легко было бы сказать что-нибудь утешительное, и я не скажу, потому что утешения в этом месте нет и делать вид, что оно есть, значит обманывать. София не была вознаграждена и не получила дочерей обратно. Она умерла на могиле от горя, и житие не смягчает этого ни единым словом.
А теперь посмотрите, что от неё осталось. Она назвала своих девочек не по родне и не по обычаю, а по трём вещам, которые считала главными, и назвала, когда они были младенцами и ничего ещё не значили. Через семнадцать веков в русской деревне не было двора, где не жила бы Вера, Надежда или Люба, и нынешний день звали именинами не четырёх женщин, а всех сразу. Она потеряла всё, что можно потерять, и не потеряла только того, что дала, потому что данное имя матери уже не принадлежит.
Вот и имя Софьина дня. Что ты можешь удержать, то у тебя рано или поздно возьмут. А что ты успел отдать, того не отнимут никак, и оно пойдёт дальше без тебя и дальше, чем ты сумел бы его проводить.
Святы́я му́ченицы Ве́ро, Наде́ждо, Любо́ве и ма́ти их Софи́е, испроси́те у Го́спода ма́терям на́шим кре́пости, а нам благода́рности к ним, поку́да они́ жи́вы. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченицы Ве́ра, Наде́жда, Любо́вь и ма́терь их Софи́я
Торжеству́ет Це́рковь и ра́дуется Росси́я о днех торжества́ ва́шего, страстоте́рпицы Христо́вы Ве́ро, Наде́ждо и Любо́ве, с му́дрою ма́терию ва́шею Софи́ею: те́мже, ва́шими по́двиги озаря́еми, свет ве́ры и наде́жды и любве́ вжига́ем в сердца́х на́ших. Кондак: Софи́и честны́я свяще́ннейшия ве́тви, Ве́ра, и Наде́жда, и Любо́вь, показа́вшеся, му́дрость обуи́ша е́ллинскую благода́тию, и, пострада́вше, и победоно́сицы яви́вшеся, венце́м нетле́нным от всех Влады́ки Христа́ увязо́шася.
У мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии просят детях и о том, чтобы дети выросли верующими, а ещё о терпении, когда за них страшно. Мать звали Софией, и имя это по-гречески значит мудрость. Дочерей она назвала Пистис, Элпис и Агапе, то есть Вера, Надежда и Любовь, и в славянском переводе имена эти так и остались переведёнными, а не переписанными по звуку, отчего в русском обиходе они и звучат как обычные слова. Такого больше нет ни у одного святого в наших святцах, ибо мы зовём Николая Николаем, а не победителем народов, но этих трёх зовём именно тем, что они значат.
Пострадали они в Риме при императоре Адриане, во втором веке. Девочек привели на суд по одной, начиная со старшей, и каждой предлагали отречься, и ни одна не отреклась. Мать при этом присутствовала и, по житию, укрепляла их. Софию не казнили: ей позволили взять тела и похоронить, и она умерла на третий день у могилы. Над этим числом они стоят кстати всему складу дня, потому что праздник его не о работе и не об урожае, а о людях и об именах, а имя тут и есть содержание жития.
Слово Софии житие сохранило, и сказано оно было не судье, а дочерям, и сказано в ту минуту, когда мать обыкновенно говорит противоположное. Она уговаривала их не жалеть её и не отступать ради неё, обещая, что встретится с ними у Жениха их, Христа. Народ говорит о таком совпадении праздника и потери своё, «Живому именины, мертвому помины», а пророк говорит о том, что остаётся после всякой потери, «Не бойся, ибо Я искупил тебя, назвал тебя по имени твоему; ты Мой» (Ис. 43:1).
Именины нынче у Вер, Надежд, Любовей и Софий, а по народному счёту у всех женщин без изъятия, отчего день и зовётся вселенскими бабьими именинами. Мощи святых почивают в эльзасском монастыре Эшо, куда были перенесены из Рима в восьмом веке, а на Руси имена эти разошлись так широко, как немногие, и разошлись именно потому, что были понятны без перевода.
Житие святы́х му́чениц Ве́ры, Наде́жды, Любо́ви и ма́тери их Софи́и
Во дни царствования императора Адриана жила в Риме благочестивая вдова, христианка, по имени София, что значит по-гречески мудрость. Было у неё три дочери, и назвала она их именами трёх главных христианских добродетелей, старшую Верой, среднюю Надеждой, младшую Любовью. Мать воспитывала их в страхе Божием и в чтении Писания, и девочки росли, соответствуя каждая своему имени.
Молва о них дошла до императора. Он призвал их к себе, и, увидев отроковиц, дивился их разуму и красоте, и стал уговаривать поклониться богине Артемиде, обещая почести и богатство. Все три отказались, и отказались твёрдо, не сговариваясь, потому что мать научила их не бояться.
Тогда император приказал мучить их по очереди, начиная со старшей, и мучить при матери, надеясь, что мать не выдержит и уговорит дочерей отречься. Ей было двенадцать, средней десять, младшей девять лет. Ни одна не отступила, и все три были усечены мечом. О самих мучениях мы здесь не пишем, потому что писать об этом подробно значило бы служить не памяти, а любопытству.
Софию не тронули и не подвергли никаким мучениям телесным, а обрекли на такое, чего не сделал бы и палач, ибо она видела всё от начала до конца и не могла ни заслонить, ни заменить.
Тела дочерей ей отдали. София взяла их, положила в ковчег, отвезла за город и с честью похоронила на высоком месте. Три дня она сидела у той могилы, не отходя, и молилась Богу, и на третий день предала душу свою Господу.
Верующие погребли её тут же, при дочерях. И хотя она не претерпела телесных мук, Церковь именует её мученицей, потому что страдание её было больше телесного, и мать, отдавшая Богу троих, пострадала трижды.
По святителю Димитрию Ростовскому
Евангельские чтения
Оскверняет человека не пища, а скверные замыслы
В то время, призвав Иисус весь народ, говорил им: слушайте Меня все и разумейте. Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека. Если кто имеет уши слышать, да слышит! И когда Он от народа вошел в дом, ученики Его спросили Его о притче. Он сказал им: неужели и вы так непонятливы? Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища. Далее сказал им: исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство. Все это зло извнутрь исходит, и оскверняет человека. И, отправившись оттуда, пришел в пределы Тирские и Сидонские.