Платон и Роман Зимоуказатели
Гляди зиму с Платона и Романа, чтобы похвалить её на Масленицу (народный месяцеслов).
Зима начинается сегодня не по снегу, а по счёту. Снег лежит с ноября, реки давно стали, санный путь торён и укатан, а всё-таки первым зимним днём считается нынешний, потому что так легло число. И это первое, что надо понять про декабрь. Он не приносит перемен, он их подводит.
Свет в эту пору убывает до самого дна. Солнце встаёт поздно, идёт низко, краем, и садится задолго до того, как в избе управятся с делами. День выходит короче всякой работы, какую в него хотят вместить, и потому всё делается либо затемно, либо при огне. Мороз стоит ровный, без ветра и без оттепелей, воздух сух и звонок, и снег под ногой не хрустит, а поскрипывает высоко и тонко, как новая кожа. За околицей поле лежит нетронутым до самого леса, и на нём не видно ни следа, кроме заячьих строчек да мышиных нырков.
Церковь чтит нынче двоих, и оба они мученики ранние, четвёртого века. Платон Анкирский, юноша из Галатии, был схвачен за проповедь и приведён на суд, где спорил с судьёй не о богах даже, а о том, что значит слово «жизнь». Роман Кесарийский, диакон из Палестины, поднял единоверцев на защиту храмов, когда их принялись разрушать, и пострадал вместе с отроком, чья мать сама донесла сына до места казни. Ни тот ни другой к зиме и к погоде касательства не имеют вовсе, а народ обоих назвал Зимоуказателями, и прозвище это дано не за житие, а за место в году.
Оттого и главное лицо дня стоит не в церкви, а на крыльце. Пожилой хозяин выходит до свету, без шапки, лицом к полю, и стоит долго, глядя на небо и на дальний лес. Он считает. По тому, сколько раз за нынешний день переменится погода и в каком порядке, он будет знать, чего ждать от всей зимы до самой весны. Дело это на первый взгляд праздное, а на деле хозяйственное до последней мелочи, и мы разберём, откуда взялся этот счёт и почему он был важнее прогноза на завтра.
На реке в это самое время лежат животами на льду у чёрных лунок. Пошёл налим, рыба, которая живёт наоборот всему живому: летом цепенеет, а как ляжет лёд, просыпается и начинает ходить. Из него нынче варят уху, но не ради мяса. Ради того, что у него внутри и что зовут максами.
А в житии Платона есть число, которое знают все, кто про него читал. И почти никто не замечает, что сам Платон этого числа не называл никогда.
Зимоуказание начинается сегодня и пройдёт через весь месяц. Свод сам выстраивает эту линию и сам её называет: «Платон да Роман зиму кажут, а Спиридон да Омельян зиму скажут». То есть нынешние двое зиму показывают, а декабрьские Зимоуказатели, что придут позже, её договаривают. Дальше по месяцу мы будем только отсылать к этому дню, потому что сказано тут всё.
Способ гадания о зиме, если позволительно так назвать простое наблюдение, здесь устроен красивее, чем в любой другой день года. Смотрят не на приметы и не на птицу, а на сам этот день, разделённый на части. Сколько раз за него переменится погода, столько перемен будет и у зимы, и по порядку: утро отвечает за её начало, полдень за середину, вечер за конец. Если с утра тепло, ждали оттепелей в начале зимы. Холод и вьюга в полдень означали суровую середину. А если под вечер закручивала метель, говорили, что зима уйдёт неохотно.
Разумного основания в этом нет, и притворяться не будем. Зато есть строй, и он хорош: один день берётся образцом целого срока и делится в той же пропорции. Человек, у которого нет ни приборов, ни записей, придумал себе меру из того, что у него было, то есть из одного прожитого дня.
И дело это было вовсе не праздным. От того, какой ждать зимы, зависело, как делить сено до весны, когда переводить скотину на скудный корм, не пора ли выбирать из вороха последнее зерно. Ошибиться в таком счёте стоило дороже, чем ошибиться в погоде на завтра.
К дальним праздникам от нынешнего перекидывали мостик: «Гляди зиму с Платона и Романа, чтобы похвалить её на Масленицу». То есть суди о ней теперь, а хвалить или бранить будешь, когда она кончится.
Ближние приметы шли попроще. Месяц в кругу обещал мороз. Ворона, ходящая по дороге, обещала тепло. А комар, залетавший по избе среди зимы, сулил оттепель.
А про саму зиму загадывали двумя загадками, и обе о снеге, только с разных сторон. «Не болела, а белый саван надела» — тут земля мертва и укрыта, как покойница. «Сердита матка, да прикрыла деток до красного дня пуховым одеяльцем», и тут та же земля жива и укрывает своих. Один и тот же снег, и два взгляда на него: страшный и материнский. Народ держал оба разом и не выбирал между ними.
Налим есть рыба, которая живёт наоборот. Всё, что плавает в наших реках, летом кормится и растёт, а к зиме уходит в яму и цепенеет. Налим же летом лежит без движения под корягой, а как ляжет лёд, просыпается и начинает ходить. Нерест у него приходится на самую стужу, на декабрь и январь, и в эту пору он единственный в реке берёт наживку. Оттого зимняя река кормит только им.
Есть у него и то, чего нет ни у одной другой нашей рыбы. Печень, которую звали максами: огромная против его же тела, до десятой доли всего веса, нежная и жирная. Ради неё налима нередко и брали, а мясо шло вторым делом. Ковалёв даёт уху налимью прямо и оговаривает главное: подают её с куском рыбы и с печенью, то есть печень идёт не приправой, а второй половиной блюда.
Рыба выходит героем во второй раз за год и в первый за декабрь. Тридцатого ноября у нас были снетки, мелкие и сушёные, взятые из мешка, то есть рыба запаса. Здесь всё наоборот: свежая, крупная, вынутая из-подо льда сегодня утром. Между этими двумя рыбами лежит вся разница между тем, что припасено, и тем, что добыто.
Устав нынешнего дня рыбу дозволяет: до Николина дня Рождественский пост держится нестрого.
Уха с налимьими максами
Уху ставить не на самом налиме, а на мелочи. Взять ершей, пескарей и плотвы, выпотрошить, промыть, залить холодной водой, положить луковицу целиком, морковь и корень петрушки и варить полчаса, снимая пену начисто. Бульон процедить сквозь холст, мелочь выбросить, она своё отдала. Налима очистить от кожи, разрезать на куски поперёк и опустить в процеженный навар, держать четверть часа, пока мякоть не станет отходить от кости. Максы промыть в холодной воде и осторожно удалить жёлчный пузырь, чтобы не горчило. Опустить их в горячий, но уже не кипящий навар в самом конце и держать не более пяти минут: от долгой варки печень распускается и уходит в бульон мутью, а должна остаться целой и кремовой внутри. Посолить теперь же, положить лавровый лист и десяток горошин чёрного перца. Постного масла не лить вовсе, своего жира довольно. Подавать в каждую миску кусок рыбы и кусок печени, посыпав рубленым укропом, с ломтем ржаного хлеба.
Мужик, взявшийся за долгое дело, никогда не считает дней. Считают соседи, глядя со стороны, и от них потом узнаёшь, что прошло три года. Народ сказал об этом коротко и без утешения: «Час терпеть, а век жить».
«Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец [оного] от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен» (Иак. 5:11).
Платона привели к судье совсем юным. Агриппин начал не с угроз, а с уговоров, и уговоры его были почти дружескими: по-дружески советую тебе, Платон, уклонись от смерти к жизни. Он показал юноше орудия пытки заранее, чтобы тот испугался до того, как что-нибудь начнётся, и это единственное в нём, что похоже на жестокость осмысленную, всё прочее было простой яростью.
Платон ответил не отказом. Он ответил согласием, от которого судье стало нечего сказать: хорошо учишь, я и сам бегаю от смерти и ищу жизни. А когда тот не понял, объяснил, что смертей две, временная и вечная, и жизней две, маловременная и бесконечная. Весь их спор оказался спором людей, которые говорят одними словами о разных вещах, и Агриппин до конца так и не понял, отчего юноша отказывается от подарка.
Дальше было долгое. Его положили на медный одр над углями, потом жгли раскалёнными кругами, потом драли кожу, и наконец бросили в темницу без хлеба и воды. Там его уговаривали уже не мучители, а сторожа, и уговаривали из страха за себя: ешь и пей, чтобы не умереть тебе, и нам не впасть бы в беду из-за тебя. Он отвечал им, что не умрёт, потому что они питаются хлебом, а он Словом Божиим.
Так прошло восемнадцать дней.
И вот что тут важнее самого числа. Срок этот назначил не Платон. Он не давал обета на восемнадцать дней, не отмерял их и не считал. Считали другие, со стороны, и число дошло до нас от них.
Так устроено всякое долгое терпение. Пока терпишь, счёта нет вовсе, есть только нынешний день, который надо прожить. Число появляется потом, когда кто-то посторонний оглянется и сложит.
И потому не спрашивай себя, сколько ещё осталось. Ответа на этот вопрос не бывает. Бывает только сегодняшний день, за который ты отвечаешь, и его довольно.
Вот и срок Платонова дня, не считай его, а живи в нём.
Святы́й му́чениче Плато́не, ты́ не счита́л дней свои́х в темни́це, и за тебя́ их сочли́ други́е: испроси́ и нам терпе́ния не спра́шивать, до́лго ли ещё, но де́лать то́, что положено ны́не. Моли́ Бо́га о нас.
Мученики Плато́н Анкирский
Му́ченицы Твои́, Го́споди,/ во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего:/ иму́ще бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́ша,/ сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости./ Тех моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.
Мученик Платон происходил из Анкиры Галатийской, от христианских родителей, и был братом мученика Антиоха. Ещё до совершеннолетия он преуспел в добродетелях, а в юношеском возрасте был уже зрел разумом и дерзновенно проповедовал Христа среди идолопоклонников, за что и был взят и приведён на суд к областеначальнику Агриппину. После долгих истязаний и восемнадцати дней в темнице без пищи и воды он был усечён мечом в начале четвёртого века.
Терпение есть работа, а не свойство: «Пошёл на службу, терпи и нужду!» На иконе-притче в левом клейме юный Платон стоит перед судьёй в храме Зевса, руки опущены, а у ног судьи разложены орудия пытки, показанные заранее, чтобы испугать. В правом клейме зимняя река: мужик лежит животом на льду у лунки, руки по локоть в чёрной воде, а рядом на снегу бьётся вытащенный налим.
Чтится нынче и священномученик Роман Кесарийский, диакон родом из Палестины. Во время гонения, когда язычники стали разрушать храмы, он поднял единоверцев на защиту, говоря, что предлежит им борьба за алтари Божии. Схваченный епархом и жестоко избитый, он был осуждён на сожжение, но внезапный дождь погасил костёр, и тогда его удавили в темнице. С ним пострадал отрок Варул, который на суде отвечал мучителю премудрее взрослых, и мать сама донесла его до места казни, утешая: не бойся, милое моё чадо, не умрёшь ты, но жив будешь.
Поздравляем именинников Платонов и Романов. Имя Платон греческое и значит «широкий», «широкоплечий», и досталось оно юноше, который сам же и заметил судье, что носит имя знаменитого философа, но не его направления, ибо имя не может соединить тех, кого разделяет вера. Имя Роман латинское и значит «римлянин». Мощи мученика Платона почивали в Анкире, ныне это Анкара, а храм его имени стоял там уже в четвёртом веке. житие
Святой мученик Платон, брат святого мученика Антиоха, происходил из страны Галатийской, из города Анкиры, от христианских родителей и был воспитан в благочестии. Ещё до своего совершеннолетия он достиг преуспеяния в добродетелях. Находясь в юношеском возрасте, он уже был зрел разумом. Среди безбожных идолопоклонников он дерзновенно проповедовал Христа, Предвечного Бога, и учил пребывавших в заблуждении язычников, чтобы они познали истину и обратились от бесовского заблуждения к Богу. За сие он был взят неверными и приведён на суд к областеначальнику Агриппину.
Агриппин в это время находился в храме Зевса и там сел судить исповедника Христова. Взглянув на него, он сказал:
— Весь мир чтит своих богов, ты один заблуждаешься и отвращаешься от них!
Святой отвечал:
— Вы заблудились, оставив Бога, создавшего небо и землю и все красоты их, и покланяетесь камню и тленному дереву.
— Юность твоя делает тебя дерзким и бесчинным, — сказал областеначальник. — Скажи мне своё имя, как зовут тебя и из какого ты города?
— Родители назвали меня Платоном, — отвечал святой. — Я от чрева матери моей раб Христов, гражданин же этого города.
— Не должно тебе, Платон, учить о Распятом и даже имя Его иметь в уме своём, — возразил областеначальник.
— Я повинуюсь моему Царю, Богу, за Него и воинствую, смерть же временную охотно приемлю, чтобы быть наследником жизни вечной, — сказал святой.
— Подумай, Платон, — сказал на это областеначальник, — что лучше для тебя, оставаться ли в живых или подвергнуться мучениям?
Святой отвечал ему, что знает уставы Бога своего и делает, что повелевают Его святые и животворные заповеди.
Агриппин, отличавшийся зверским нравом, увидав, что святой не покоряется его безбожной воле, повелел бить его. Потом, когда воины прекратили побои, областеначальник, как бы щадя его, начал ласково говорить ему:
— По-дружески советую я тебе, Платон: уклонись от смерти к жизни.
Мученик отвечал:
— Хорошо учишь ты меня, Агриппин, чтобы я уклонился от смерти к жизни. Я и сам бегаю от вечной смерти и ищу бесконечной жизни.
Областеначальник не понял, и святой объяснил:
— Две смерти: одна временная, а другая вечная. Также и жизни две: одна маловременная, а другая бесконечная.
— Оставь свои басни, — возразил областеначальник, — и поклонись богам, чтобы избавиться тебе лютого мучения.
— Ни огонь, ни раны, ни ярость зверей, ни лишение членов не разлучат меня с Богом Живым, — отвечал святой.
Тогда областеначальник повелел отвести святого Платона в темницу. Когда его вели, за ним следовал народ, смотря на юношу, и он сказал идущим:
— Мужи, любящие истину, знайте, что я предпринял сей подвиг страдания не по иной какой причине, как ради Бога моего.
Сказав сие, мученик вошёл в темницу и, преклонив колена на землю, обратился к Богу с молитвой, прося у Него терпения и победы.
По прошествии семи дней мучитель снова воссел на судилище в храме Зевса и повелел привести святого мученика. Сначала он разложил пред ним разные орудия пытки: медные котлы, сапоги с гвоздями, раскалённые ядра, острые крючья, — чтобы юноша устрашился прежде мучения. И сказал:
— Возлюбленный Платон! Видя твою юность и благородство твоих родителей и щадя красоту твоего тела, прежде чем начать мучить, показываю тебе всё это.
Но святой отвечал ему, что если бы решился связать себя житейскими прелестями, то не пришёл бы сюда вовсе.
Тогда мучитель, придя в ярость, повелел положить святого на медном одре, а под одр подложить множество горящих углей. И когда прошло три часа, святой был снят с одра, но тело его осталось нетронутым. Агриппин сказал:
— Если не хочешь принести жертвы богам нашим, то, по крайней мере, отвергнись только Христа твоего, и я отпущу тебя.
— Безумный и безбожный, как говоришь ты, чтобы я отвергся Спасителя моего? — отвечал святой.
Тогда Агриппин встал со своего престола и сам стал мучить святого. Он разжёг железные круги и подложил под его плечи, и святой в это время молился словами пророка:
— «Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания» (Ис. 50:6).
И когда он произнёс «аминь», поколебался храм, и все устрашились. Несмотря на то, жестоковыйные не хотели познать силы Божией.
Потом мучитель повелел, изрезав кожу святого на ремни, сдирать её. И тогда Агриппин сказал ему:
— Платон! Если бы ты не был так упорен и непокорен, то уподобился бы тому премудрому Платону, главе философов.
Святой отвечал:
— Хотя я и одного имени с Платоном, но не одного направления. Имя же не может соединить тех, кого разделяют вера и дела.
Когда святой перестал говорить, умолк и Агриппин, ибо не знал, что ещё возразить ему и что сделать с ним, и велел бросить его в темницу и не давать ни хлеба, ни воды.
Сторожа, видя, что он не принимает ни хлеба, ни воды, сказали ему:
— Ешь, человече, и пей, чтобы не умереть тебе, и нам не впасть бы в беду из-за тебя.
Но блаженный отвечал:
— Не думайте, братия, что я умру, если не принимаю вашей пищи. Вы питаетесь хлебом, я же питаюсь Словом Божиим, пребывающим во веки.
И Христов мученик не принимал ничего из рук идолопоклонников и оставался без пищи и питья восемнадцать дней, так что исполнились на нём слова Писания: «праведный своею верою жив будет» (Авв. 2:4).
После того областеначальник Агриппин, видя, что ничем не может отвратить Платона от Христа, осудил его на усечение мечом. Святой же возблагодарил Бога и, преклонив святую главу свою, сказал воину, который должен был усекнуть его:
— Делай, друже, что тебе повелено.
И тотчас же был усечён. Так подвизался святой мученик Платон и умер за Христа.
Евангельские чтения
Притчи о заблудшей овце и потерянной драхме
В то время приближались к Иисусу все мытари и грешники слушать Его. Фарисеи же и книжники роптали, говоря: Он принимает грешников и ест с ними. Но Он сказал им следующую притчу: Кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А найдя, возьмет ее на плечи свои с радостью и, придя домой, созовет друзей и соседей и скажет им: порадуйтесь со мною: я нашел мою пропавшую овцу. Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии. Или какая женщина, имея десять драхм, если потеряет одну драхму, не зажжет свечи и не станет мести комнату и искать тщательно, пока не найдет, а найдя, созовет подруг и соседок и скажет: порадуйтесь со мною: я нашла потерянную драхму. Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся.