Тридцатое ноября закрывает осенний месяц, и завтра начинается зима. Ветер к этому дню заходит с севера и делается ровным, тянущим, и в открытом поле он не порывист, а постоянен, как течение. Снег сдувает со взгорков до бурой стерни и наметает плотные белые языки по склонам. Снежная пыль идёт горизонтальными струями и смазывает всё дальше двадцати шагов, а дым из труб не поднимается, а рвётся вбок.
Церковь чтит нынче святителя Григория Неокесарийского, прозванного Чудотворцем. Он родился от родителей язычников, учился в Александрии философии и врачебному искусству, а после в Кесарии Палестинской принял крещение и удалился в пустыню. Оттуда его против воли поставили епископом родного города, и город этот был языческим целиком, а христиан в нём насчитывалось семнадцать человек. Что было дальше, скажет житие, но конец его известен: умирая, Григорий велел пересчитать оставшихся язычников, и их оказалось ровно столько же.
Народ же прозвал святого Зимоуказателем, потому что по нынешнему дню судили о всей наступающей зиме, а на Тамбовщине довели наблюдение до полной точности, разделив самый день надвое: утро отвечало за первую половину зимы, вечер за вторую.
И в этот же день праздновали встречу ветра-северка, того самого, что приносит настоящий холод. Оттого и человек нынешнего дня есть парень лет восемнадцати, стоящий на голом взгорке лицом к ветру. Шапка снята и зажата в кулаке, волосы отброшены назад, ворот расстёгнут, глаза прищурены до щёлок. Он не жмурится от неудовольствия, он смотрит прямо в ветер, и на лице у него та смесь мальчишеского упрямства и настоящей радости, какая бывает, когда молодому в первый раз по-настоящему холодно и он от этого счастлив.
А молодёжь в этот день кувыркается по снегу, и это не действо и не заклятие, а игра, о чём мы скажем прямо.
На стол выходят снетки, мелкая сушёная рыбка, какую в северных краях держат мешком и сыплют в горшок не считая. И это последняя трапеза осени.
Зимоуказателем святого прозвали за то, что по нынешнему дню судили о всей наступающей зиме, и наблюдение это на Тамбовщине довели до полной точности. Смотрели порознь на две половины самого дня: какова погода с утра до полудня, такой обещала быть и первая половина зимы, а погода с полудня до вечера предвещала вторую. Так уж люди приметили. День берётся образцом всего срока и делится в той же пропорции.
Праздновали в этот день встречу ветра-северка, то есть северного, того самого, что приносит настоящий холод. Молодёжь кувыркалась по снегу и приговаривала, чтобы шло колесом от последнего осеннего месяца к ядрёной погоде, на сильный мороз, на сильную жизнь. Тут надо сказать прямо: это не действо и не заклятие, а игра. Кувыркаются потому, что молоды и потому что первый настоящий снег, а приговор их не просит ничего, кроме крепкой зимы, и в желании крепкой зимы для крестьянина нет ничего дурного, потому что мягкая зима хуже во всём.
Та же поговорка про зиму, приехавшую на пегой кобыле, что звучала два дня назад под именем Гурия, здесь называет Григория. Пегой кобылой звали не всадницу и не существо, а самое время, когда белое лежит вперемежку с чёрным.
Приметы дня уходят под крышу и в лён. Если мыши совьют гнездо во льну, ждали в зиму больших снегов, и наблюдение это не пустое, потому что мышь устраивается основательнее там, где чует долгую и глухую зиму.
Снеток есть рыбка мелкая, длиною в палец, из семейства корюшек, и ловят её в Чудском озере, на Белоозере и по верхней Волге. Ковалёв пишет, что сушили её так: пересыпали солью и клали на под русской печи, тоже посыпанный солью, в вольном духу. Высушенную промывали и подавали закуской, а в старых кремлёвских росписях снетки отмерялись не на вес и не поштучно, а векошниками, то есть особыми мерками, наравне с ягодой. Это лучше всего говорит, чем они были: не рыбой, которую считают, а припасом, который сыплют.
Рыба выходит героем второй раз за год, и отличие тут само собой очевидно. Девятнадцатого августа, на Яблочный Спас, был рыбник, пирог с целой рыбой, праздничное блюдо, к которому идут нарядные. Здесь рыба другая во всём: мелкая, сушёная, дешёвая, будничная, постовая, и не в тесте, а в горшке. Первая была событием, вторая есть обиход, и в этом вся разница между праздником и постом. Похлёбкин упоминает сушёные снетки и как классический припёк для блинов, но нам в пост нужнее горшок.
Похлёбка со снетками
Две горсти сушёных снетков перебрать, обмыть в холодной воде от лишней соли и залить на полчаса тёплой водой, чтобы отмякли. Воду эту слить, она горчит. Поставить полтора литра свежей воды, опустить две картофелины, нарезанные крупными кусками, луковицу целиком и корень петрушки, и варить до мягкости. Луковицу и корень вынуть. Всыпать снетков и варить всего пять минут, не более, потому что рыбка эта разваривается мгновенно и от долгой варки уходит в лохмотья. Посолить осторожно, они и сами солоны. Положить лавровый лист и горсть рубленого укропа, снять с огня и дать постоять под крышкой четверть часа. Перед подачей влить ложку постного масла. Едят с ржаным хлебом, и картофелину в миске разминают ложкой прямо в отваре, отчего похлёбка загустевает.
Гора не двигается, и всякий это знает. Оттого сказанное про веру с горчичное зерно принято понимать переносно, то есть не понимать вовсе. А народ, между прочим, о том же говорит без всякого переноса и очень буднично: «Невеличка капля, а камень долбит».
«Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: „перейди отсюда туда“, и она перейдёт; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф. 17:20).
Григорий Неокесарийский из тех немногих, у кого это записано буквально. Он задумал строить церковь на красивом месте у горы, и места не хватило, потому что гора подступала вплотную. Он помолился ночью, и утром гора отступила настолько, насколько было нужно для основания. Не больше. И реку Ликос, каждую весну заливавшую поля, он остановил тем, что воткнул в берег свой жезл и сказал воде, что Христос повелевает ей не переходить своих пределов. Жезл вырос в дуб, а река с той поры держалась русла.
Всё это, однако, не самое поразительное в его житии. Поразительно то, чем оно кончается. Умирая, он спросил, сколько в Неокесарии осталось некрещёных, и ему ответили, что идолопоклонников всего семнадцать, а весь город верует. И тогда он сказал слова, ради которых, кажется, и стоит читать про него: когда я пришёл сюда на епископство, я нашёл столько же христиан, семнадцать всего, а весь город был языческий.
Он не сказал, сколько людей обратил. Он сказал два одинаковых числа и замолчал, и в этих двух числах вся его жизнь и вся его мера себя. Человек, двигавший горы, подвёл итог арифметикой, и итог вышел такой, что хвалиться нечем: было семнадцать и стало семнадцать, только с другой стороны.
Вот и наука тебе на весь пост, который начался. Не считай, сколько ты сделал. Считай, сколько осталось.
Вот и сиверко Григорьева дня, повернись к нему лицом, он с этого дня и до весны.
Святи́телю о́тче Григо́рие, ты́ го́ру подви́нул и не поста́вил того́ себе́ в заслу́гу: испроси́ и нам ве́ры с зерно́ горчи́чное и па́мяти о том, ско́лько ещё не сде́лано. Моли́ Бо́га о нас.
Святитель Григорий родился в Неокесарии от родителей язычников, рано их лишился, учился эллинской премудрости и врачебному искусству в Александрии, а после в Кесарии Палестинской у Оригена, и там принял крещение. Он удалился в пустыню, был против воли поставлен епископом родного города и застал в нём семнадцать христиан. Ему было видение, в котором Пресвятая Богородица и апостол Иоанн Богослов преподали ему изложение веры о Троице, и он записал его своею рукою. Скончался он в третьем веке, оставив город христианским.
Не всякое дело меряется размахом: «Невеличка капля, а камень долбит». На иконе-притче в левом клейме святитель стоит у речного берега и втыкает в землю свой жезл, а вода уже отступает в русло, и жезл на глазах пускает ветви. В правом клейме молодёжь кувыркается по свежему снегу под горкой, а старики глядят с завалинки.
Чтятся нынче и другие. Преподобный Никон, игумен Радонежский, был учеником и преемником преподобного Сергия, о котором мы говорили восьмого октября, и принял обитель после него, а по разорении её Едигеем отстроил заново и при нём же были обретены мощи учителя. Поминается нынче и Лазарь-иконописец, за иконы претерпевший при иконоборцах, которому жгли ладони, чтобы он не мог писать.
Поздравляем именинников Григориев, Никонов и Лазарей. Имя Григорий греческое и значит «бодрствующий», что для человека, названного Чудотворцем, оказалось точнее всякого другого титула. Мощи святителя пребывали в Неокесарии, а частицы их разошлись по многим обителям, и есть они и на Афоне. Никон же Радонежский почивает в Троице-Сергиевой лавре, рядом со своим учителем, в Никоновском приделе Троицкого собора. житие
Святой Григорий происходил из славного и великого города Неокесарии, от родителей язычников. В молодых годах он потерял их. Занявшись изучением эллинской премудрости, начал он уразумевать и совершеннейшую премудрость, которая состоит в познании Единого Истинного Бога: из творений познавал он Творца и старался благоугождать Ему незлобием и целомудренной жизнью. Ознакомившись со святым евангельским учением, он немедленно стал последователем его и, приняв крещение, старался жить по заповедям Христа, в чистоте и нестяжательности.
Когда он, будучи ещё юношей, изучал в Александрии философию и врачебное искусство вместе со многими юношами, стекавшимися туда со всех сторон, целомудрие его было испытано таким образом. Иные из его сверстников, ведшие жизнь нечистую и завидовавшие доброй славе его, подговорили некую блудницу, и та посреди улицы, при всех, стала громко требовать с него плату, будто он был с нею. Все стоявшие вокруг изумились. Григорий же не смутился и не стал оправдываться, а сказал другу своему:
— Дай скорее ей плату, сколько требует, чтобы она ушла от нас, не докучая нам более.
Друг тотчас отдал ей, сколько она хотела, искупая неповинного Григория от стыда. Бог же, верный на небесах Свидетель, тотчас показал правду: женщина, взяв деньги, подверглась беснованию и упала, и мучилась, покуда Григорий не помолился о ней.
Был у Григория благоразумный и добронравный друг по имени Фирмиан, родом из Каппадокии. Открыв ему свою заветную мысль, он оставил мирскую науку и удалился в пустыню, где упражнялся в богомыслии и молитве.
Когда святой Григорий пребывал в пустыне, узнал о нём блаженный Федим, епископ Каппадокийского города Амасии, и захотел поставить его епископом Неокесарии. Григорий же, узнав об этом, бегал от такой чести и скрывался. Тогда Федим, будучи от него за три дня пути, сделал вещь необычную: воззрев на небо, он сказал:
— Всеведущий и Всемогущий Боже, призри в час сей на меня и на Григория, и сотвори действенным посвящение благодатью Твоею.
И посвятил его заочно, назвав епископом Неокесарийским. Об этом свидетельствует святой Григорий Нисский, описывая житие сего святого. Так сотворил блаженный Федим Григорию необычное посвящение, и святой Григорий, хотя и против желания, повиновался принять сан.
В то время начинала распространяться ересь Савеллия и Павла Самосатского, и святой Григорий был по поводу её в недоумении, как правильно исповедать тайну Пресвятой Троицы. И вот ночью, во время молитвы, явились ему двое: жена величественная, паче естества человеческого, и муж в святительском облачении. Григорий узнал в них Пресвятую Богородицу и святого Иоанна Богослова, и Богородица повелела Иоанну изъяснить Григорию тайну Троицы. Иоанн же произнёс изложение веры:
— Един Бог, Отец Слова Живого, Премудрости Ипостасной, Силы и Образа Вечного, Совершенный Родитель Совершенного, Отец Сына Единородного.
После сего видения святой Григорий записал своею рукою слова, сказанные ему святым Иоанном Богословом, и это писание его сохранилось в Неокесарийской церкви.
После того святой Григорий направился в Неокесарию. Тогда вся Неокесария пребывала во тьме идолопоклонства, и великое множество жителей служило идолам, а христиан было в городе всего семнадцать человек.
Когда святой Григорий шёл в Неокесарию, на пути ему пришлось проходить мимо одного идольского храма. Был вечер и надвигалась гроза, и он вошёл туда переночевать. Он помолился и осенил себя крестным знамением, и место очистилось. Наутро жрец, пришедши по обычаю к идолам, не смог получить от них ответа, а услышал только:
— Не можем мы войти туда, где был в прошлую ночь странник, который шёл из пустыни в Неокесарию.
Жрец, слыша это, поспешил за Григорием, настиг его, остановил и с гневом стал кричать на него, упрекая, что он изгнал богов. Святой отвечал:
— Бог мой так Всемогущ, что и бесам повелевает, и мне дал такую силу над ними, что они и против воли послушают меня.
Жрец, услышав это, укротил свой гнев и умолял святого, чтобы он повелел богам языческим возвратиться в их храм. Святой, оторвав кусок от книги, написал на нём слова: «Григорий сатане: войди». Жрец положил написанное на алтарь, принёс жертву, и бесы вернулись. Тогда жрец изумился более прежнего и стал спрашивать, кто же тот Бог, Который повелевает и бесам. И, выслушав ответ, воскликнул:
— Един есть истинный и всесильный Бог, Григорием проповедуемый, и нет иного, кроме Его.
И тотчас уверовал в Него, и, раздав своё имение, пошёл за Григорием.
Входя в первый раз в великий город, святой Григорий не изумился такому множеству народа, и не искал себе пристанища, а когда спутники его забеспокоились, где приклонить голову, сказал им:
— Что это вы, как будто находящиеся вне покрова Божия, беспокоитесь, где можно вам успокоить ваши тела? Ужели для вас мало Бога?
Когда святой Григорий поучал так своих спутников, находившийся при этом именитый и богатый гражданин по имени Мусоний уверовал в его слова и принял их всех к себе в дом. Помощь Божия настолько споспешествовала святому, что и одного дня не проходило без приобретения для Церкви Христовой душ человеческих, и вскоре собралось столько верующих, что можно было построить храм.
Два брата, получив по смерти отца в наследство много имения, мирно разделили его между собою. Но у них было одно большое озеро, и о нём начался между ними спор, и оба они, собрав себе помощников, готовы были начать войну. Святой Григорий, услышав об этом, пришёл к ним и увещевал их примириться, но они не слушали. Тогда он всю ночь молился на берегу озера, и наутро озеро иссохло, и вместо воды стало поле, годное для пашни, которое братья разделили без всякого спора.
В стороне той протекала река по имени Ликос. В весеннее время она выступала из берегов и, широко разливаясь, затопляла поля и уносила труды земледельцев. Жители пришли к святому с просьбой. Он же сказал им:
— Сам Бог положил предел рекам, и они не могут иначе течь, а только так, как Бог им повелел.
Они же с ещё большим усердием умоляли святого. Видя скорбь их, святой встал, пошёл с ними к той реке и, придя на то место, где вода прорывалась, водрузил в землю жезл свой и сказал:
— Христос мой тебе повелевает, река, чтобы не переходила ты пределов своих и не разливала своих вод далее, но текла бы своим руслом.
Тотчас тот водружённый святым жезл возрос в великий дуб, а воды собрались в своё русло между берегами, и с того времени река не выступала более из берегов.
Святой чудотворец пожелал создать церковь на одном красивом месте близ горы. Когда он стал полагать основание, места оказалось недостаточно, ибо гора подступала вплотную. И он ночью пришёл на то место и, помолившись Богу, повелел горе именем Христовым отступить настолько, сколько было нужно для основания храма. И наутро пришедшие увидели, что гора отступила ровно на столько, сколько требовалось.
Слух о таких чудесах распространился по всей стране, и все уверовали, что они производятся силою веры во Христа.
Когда в царствование нечестивого Декия началось гонение на христиан, святой Григорий, не желая напрасно подвергать паству свою искушению, удалился с диаконом своим на гору. Гонители, узнав, где он, пошли туда, но, обыскав всю гору, никого не нашли и, вернувшись, сказали пославшему:
— Никого не нашли мы на этой горе, только видели два дерева, стоящие неподалёку одно от другого.
А тот, поняв, что здесь было чудо, оставив их, сам пошёл на гору и, найдя святого с диаконом, стоящих на молитве, припал к его ногам и уверовал.
Однажды, вознося обычные свои молитвы к Богу, святой Григорий смутился и в страхе долгое время стоял молча, как бы смотря на что-то, а потом просветлел лицом. Диакон спросил его:
— Какая причина, отче, такой перемены с тобою, что теперь являешься ты радостным?
Святой отвечал:
— Я видел, чадо, дивное видение: малый юноша боролся с великим диаволом и, одолев его, поверг на землю и победил.
Диакон же не понимал значения сказанного. Тогда святой снова сказал:
— Ныне некий христианский юноша по имени Троадий был приведён на суд мучителя и после многих тяжких мук за Христа принял венец.
Диакон, слыша это, дивился тому, что святой видит вблизи то, что происходит далеко.
Когда окончилось гонение, Григорий возвратился на свою кафедру и, собрав паству свою, стал снова водворять нарушенный порядок церковной жизни. Достигнув глубокой старости и приблизившись к кончине, он спросил окружавших, много ли ещё осталось в Неокесарии не уверовавших во Христа. Ему отвечали:
— Только семнадцать держатся идолопоклонения, весь же город верует во Христа.
Тогда святой сказал:
— Когда я пришёл в Неокесарию на епископство, я столько же нашёл христиан, семнадцать всего, а весь город был бесовский.
Сказав это, он предал душу свою в руки Богу.
В то время с Иисусом шло множество народа; и Он, обратившись, сказал им: если же кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены, и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником; и кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником. Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения ее, дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним, говоря: этот человек начал строить и не мог окончить? Или какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами? Иначе, пока тот еще далеко, он пошлет к нему посольство просить о мире. Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником. Соль – добрая вещь; но если соль потеряет силу, чем исправить ее? Ни в землю, ни в навоз не годится; вон выбрасывают ее. Кто имеет уши слышать, да слышит!