Плакида был славным римским воеводою и, будучи язычником, творил дела христианские: кормил голодных, одевал нагих, освобождал узников, и добрым делам своим радовался больше, чем победам. Была у него жена, добродетельная, как и он сам, и два сына. Однажды на охоте он погнался за самым большим оленем из стада и, оставив спутников далеко позади, остановился у высокой скалы, куда взбежал зверь. И тут между рогами оленя увидел он сияющий крест с подобием Распятого и услышал голос: «Зачем ты гонишь Меня, Плакида?» Пав с коня, он лежал на земле как мёртвый, а опомнившись, спросил, кто говорит с ним. Господь открылся ему: «Я Иисус Христос, Коего ты, не ведая, почитаешь: твои добрые дела и милостыни дошли до Меня, и Я явился уловить тебя в познание Меня». Так уловлен был сам ловец.

 Дома Плакида наедине рассказал всё жене, и оказалось, что той же ночью и ей был голос, звавший всю семью ко Христу. Не отлагая, ночью же нашли они священника по имени Иоанн, и он, наставив их в вере, крестил всех четверых. В крещении Плакида наречён был Евстафием, жена его Феопистией, сыновья Агапием и Феопистом.

 Наутро Евстафий вернулся на место явления благодарить Господа и там услышал о грядущем: «Тебе, как Иову, предстоит претерпеть многие скорби, чтобы, искусившись, как золото в горниле, явиться достойным Меня». Святой просил лишь об одном, чтобы искушение пришло теперь, пока сила свежа, и с ним была помощь Божия. И был ему ответ: «Мужайся, Евстафий: благодать Моя охранит тебя. Тебе предстоит глубокое уничижение, но Я вознесу тебя, и радуйся не о временной чести, а о том, что имя твоё вписано в книге жизни».

 Скорби пришли скоро. Мор истребил слуг и скот, воры расхитили дом, и славный воевода в короткое время стал нищим. Он не возроптал, а сказал, как Иов: «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно». Чтобы не быть притчею у знакомых, они с женою переменили одежды на рубища и ночью тайно ушли из Рима с детьми, решив жить в безвестности среди простых людей.

 На пути в Египет сели они на корабль. Хозяин корабля, человек свирепый, прельстился красотою Феопистии и на берегу, вместо платы за перевоз, отнял её у мужа, грозя мечом. Рыдая, Евстафий сошёл с детьми на берег и долго глядел вслед кораблю, пока тот не скрылся. А вскоре пришла беда горше: у быстрой реки, где не было ни моста, ни перевоза, он перенёс на плечах одного сына и пошёл за вторым, и с середины реки увидел, как первого схватил лев, а второго, не успел он доплыть, унёс в лес волк. Он стоял посреди воды и, по слову жития, утопал в море слёз. Но и тут не сказал Богу ни слова укора, а в плаче своём сравнил себя с Иовом: тот страдал на своём гноище, среди друзей, я же один в чужой земле, как трость в пустыне, колеблюсь бурею горьких печалей; и заключил так: «Но на Тебе, Промыслителе моём, утверждаюсь и желанием Тебя горечь бед моих услаждаю».

 Бог же хранил всё, что взял. Льва отогнали пастухи, волка землепашцы, и оба отрока выросли в одном селении, не зная друг о друге. Чужестранец, отнявший Феопистию, был поражён болезнью и умер в тот же час, не коснувшись её, и она жила чистою, добывая хлеб трудом рук. А Евстафий пришёл в селение Вадисис и пятнадцать лет прожил там в нищете, наёмным работником, а после сторожем хлеба, упражняясь не в скорби, а в молитве, посте и слезах.

 Когда на Рим восстали враги, царь Траян вспомнил храброго Плакиду и разослал искать его по всему царству. Двое воинов, Антиох и Акакий, некогда служившие под его началом, добрались до Вадисиса, и Евстафий сам вынес им хлеба, узнал их и заплакал, они же признали его по рубцу от старой боевой раны. Возвращённый с честью, он снова стал воеводою и, собирая войско на войну, взял в новобранцы двух статных юношей из одного селения. На постое те двое разговорились в палатке о детстве, о воеводе-отце, о корабле и о реке со зверями, и узнали друг в друге братьев. А хозяйка сада, у которой стояло войско, слышала их разговор из-за плетня и узнала в них своих сыновей. Наутро пришла она к воеводе проситься на родину, в Рим, и, взглянув, признала мужа, и назвала ему все приметы: не ты ли Плакида, видевший Христа на кресте среди оленьих рогов, не у тебя ли на корабле отняли жену. Евстафий как будто пробудился от сна. «Звери съели детей наших», сказал он ей, а она в ответ: «Не скорби, господин мой: Бог помог нам найти друг друга, поможет найти и детей». И позванные юноши рассказали своё, и родители узнали их, и была в войске радость больше всякой победной, как в Египте, когда братья узнали Иосифа.

 Возвращаясь с победой, Евстафий не застал Траяна в живых: воцарился Адриан, гонитель благочестивых. В день благодарственной жертвы идолам Евстафий остался вне капища и на вопрос царя ответил: «Я христианин. Христос всё даровал мне: и здоровье, и победу, и супругу, и чад, и Ему одному поклоняюсь». Разгневанный царь снял с него воеводский сан и, не сумев склонить к жертве ни его, ни жену, ни сыновей, осудил всех на съедение зверям. Но звери в цирке, подходя, лишь преклоняли перед святыми головы и отходили прочь. Тогда царь велел раскалить медного вола и бросить мучеников внутрь. Огненный вол стал для них, как халдейская печь для трёх отроков, прохлаждённая росою: помолившись, они предали души Господу, а когда через три дня Адриан велел открыть дверцы, тела их нашли целыми и невредимыми, ни один волос не сгорел, и лица их были как у спящих. Народ воскликнул: «Велик Бог христианский!», и царь со стыдом ушёл во дворец, укоряемый всеми. Христиане же с честью погребли святые тела.

 По святителю Димитрию Ростовскому