Кондрат да Ипат, Замолотки, Дворы
Есть на гумне, будет и в суме. (В. И. Даль)
В этот день хлеб впервые подавал голос.
Всё лето он молчал: молча рос, молча лёг под серпом, молча стоял в скирдах. А с замолоток по дворам и токам пошёл стук цепов, ровный, артельный, слышный от края до края, и по этому стуку всякий понимал без слов, что год удался и работа при хлебе.
Дворами день зовётся по той же причине. Перед большим обмолотом двор и гумно приводили в полный порядок. Ток подметали и подмазывали, чтобы был твёрд и чист, как ладонь, правили цепы, ладили грабли и лопаты, и хозяйство стояло прибранным, как перед праздником, потому что молотьба и была праздником, только рабочим.
Святые же дня, апостол Кодрат и священномученики Ипатий с Андреем, о хлебе знали особое. Одного из них морили голодом в темнице, и голод его не взял, а житие его говорит о другом голоде, который страшнее пустых закромов, и об этом будет главное слово дня.
Полны закрома, а сыто ли сердце.
Замолотки и Дворы, два имени дня, держат весь его распорядок. Молотьба в крестьянском году шла лесенкой, и у каждой ступени было своё число: вчера мельница брала зерно ранних обмолотов, нынче заводили обмолот большой, всем двором, а через три дня чествовали овин-именинник с огнём и артельной кашей. Сегодняшняя ступень самая рабочая: ток выметен и утоптан до звона, цепы перевязаны свежей сыромятью, и первые снопы легли под удар.
Молотили затемно, с огнём. Максимов, лучший знаток хлебного дела, пишет, что спешили с утренней молотьбой недаром: к Покрову полагалось закормить скотину пожинальным снопом, дожинком, последним снопом с поля, и с того дня держать скот дома. Выходило чуть больше недели сроку, и оттого стук цепов начинался в такую рань, когда на дворе ещё ночь. Про эту пору и присловье сложено: «Ударила погодка, началась молотьба».
Огня на гумне боялись пуще всего на свете. Сухая солома, мякинная пыль да светец в потёмках соседство страшное, и огонь держали в строгости, в фонаре или в яме с заслоном, а беспечных хозяев народ казнил словом без всякой жалости: «Ключи в кармане, а гумно сгорело». Зато рачительного молотильщика хвалили с восхищением: «На обухе рожь молотит, зерна не уронит». А про ленивых была своя песня, и герой у неё один на всю Русь: «Тит, поди молотить! Брюхо болит. Тит, поди кисель есть. А где моя большая ложка».
Имена же Кондрата и Ипата день носит по старинному недоразумению, и сказать об этом надо прямо. В святцах нынче апостол Кодрат и священномученик Ипатий, а народный выговор приладил их под своё, и в присловья попали Кондрат с Игнатом, которых в этом дне вовсе нет: «Кондрат с Игнатом помогают богатым». Шутка эта о том, что у справного хозяина и молотьба спорее, и подмога сама к нему идёт, а к пустому току никто не спешит.
Приметы дня глядели далеко. Какова погода на Кондрата, такой простоит ещё четыре недели без большой перемены. А резкий ветер с северо-востока обещал зиму холодную и стоячую.
Своего блюда у замолоток нет, и это по правде: на молотьбе ели не праздничное, а рабочее, что в доме есть, лишь бы горячо да вдоволь. Стол этой поры стоял не в избе, а на гумне. Расстилали рядно в затишке у скирда, из дома несли горячее в горшках, обвязав платом, чтобы не остыло дорогой, при току весь день держали жбан кваса, а хлеба резали не скупясь, потому что молотильщик за утро намашет цепом столько, что и Титова большая ложка ему не в укор. Кормили артель по заведённому кругу. До света перекус у огня, в большой перерыв горячее, к вечеру, как отобьются, ужин всем двором, и сосед, пришедший на подмогу, ел наравне с хозяевами, таков закон толоки.
Одна еда этой страды стоит особняком, артельная каша, честь и увенчание молотьбы. Но её черёд у нас через три дня, на овин-именинник, и там о ней будет весь разговор. Нынешний же день пусть останется тем, чем был: стуком цепов, общим жбаном и хлебом, которого не жалеют.
Апостола Кодрата язычники сперва побили камнями, как Стефана, а когда он, хранимый благодатью, остался жив, заперли в темницу и стали морить голодом. Расчёт был прост и подл: не взяло железо, возьмёт пустое брюхо. Житие отвечает на этот расчёт одной фразой, от которой мороз по коже: лишили естественной пищи того, кто насыщал их души. И добавляет, что голод не погубил апостола, а губил самих морящих, только голод другой.
«Не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слышания слов Господних» (Ам. 8:11).
Пророк говорит о самой страшной из бескормиц. Бывает год, когда закрома полны, скотина сыта, на гумне стучат цепы, а человек сохнет и вянет, и сам не понимает отчего. Оттого, что душу кормят не гарнцами. Она просит слова Божия, как земля дождя, и если ей годами не давать этого хлеба, она выгорает в самый урожайный год, среди полных закромов, при каше и квасе.
Цеп на току делает простую вещь, отделяет зерно от соломы. Слово Господне делает в человеке ту же работу, отбивает насущное от труха, вечное от сиюминутного, и без этой молотьбы вся наша жизнь так и стоит в снопах, необмолоченная. Спроси себя нынче, среди дворового порядка, о другом дворе. Хлеб на зиму ты запас, а слово запас ли? Голод тела утоляется до вечера, а тот голод, если его не кормить, не молкнет никогда.
Вот и гумно Кондратова дня. Стук цепов затихнет к Покрову, зерно ляжет в закрома, а душе оставь её хлеб, слово Господне, и в самый пустой год она будет сыта.
Святы́й апо́столе Кодра́те со священному́ченики Ипа́тием и Андре́ем, испроси́те у Го́спода земле́ на́шей хле́ба до́брого, а душа́м на́шим жа́жды сло́ва Бо́жия и насыще́ния от него́. Моли́те Бо́га о нас.
Апо́стол от 70-ти Кодра́т, священному́ченики Ипа́тий и Андре́й
Апо́столе святы́й Кодра́те,/ моли́ Ми́лостиваго Бо́га,/ да прегреше́ний оставле́ние/ пода́ст душа́м на́шим.
Кодрат был из числа семидесяти апостолов и проповедовал в Афинах и в Магнезии, где стал епископом. Его закидали камнями, как первомученика Стефана, но он остался жив, и тогда его заперли в темницу и уморили голодом при царе Адриане, а тело его, положенное в Магнезии, источало исцеления недужным. Ипатий и Андрей жили шестью веками позже в Лидийской стране, вместе учились в одной обители, и один принял иночество, а другой стал клириком и проповедником. Ефесский архиепископ поставил Ипатия епископом против его воли, сказав по слову Евангелия, что не подобает такому светильнику быть под спудом. Оба стали насмерть за святые иконы при царе-иконоборце Льве Исаврянине.
Житие само даёт Кодрату мерку из Писания: он был «как утренняя звезда среди облаков» (Сир. 50:6). Утренняя звезда не светит вместо солнца, она идёт перед ним и ведёт его за собою, и апостол так же шёл перед Светилом, разгоняя тьму не своим светом, а Тем, о Ком возвещал. Ипатий же с Андреем заплатили за свет самой страшной ценой, какую придумало то гонение: им содрали кожу с головы, жгли смолою бороды, а святые иконы, за которые они стояли, сожгли на их головах, и они претерпели всё и были закланы, как агнцы. На иконе-притче слева темница: апостол за решёткой, и на лицо его сходит столб света, а тёмные фигуры за окошком отступают ни с чем. Справа русское гумно на рассвете: двое бьют цепами в очередь, третий подкидывает снопы, у скирда в яме теплится огонь.
Именинники нынче Кондраты, Ипатии и Андреи. Кодрат, имя латинского корня, значит четвероугольный, крепко сбитый, и гуменному дню такое имя впору, как утоптанный ток. Ипатий по-гречески высочайший, и жизнь святого выговорила это имя буквально: светильник подняли из пустыни на престол, чтобы светил всем. Андрей мужественный, и мужества этому клирику досталось на десятерых. Тела мучеников были брошены псам, но верующие тайно погребли их с честью, а на Руси лучшая память гуменным святым выходит сама собою: прибранный двор, полный ток и хлеб, намолоченный до Покрова. житие
Житие апостола Кодрата
Святой апостол Кодрат, один из числа семидесяти, проповедовал слово Божие в Афинах и в Магнезии, где был епископом, и своею проповедью многих привёл к свету богоразумия. По слову Сираха, он был как утренняя звезда среди облаков: под тёмными облаками разумеется языческое безбожие, и люди, одержимые им, сидели во тьме и тени смертной. Апостол же воссиял перед ними, разогнал тьму, уничтожил идольские жертвы и молитвою разорил бесовские капища, и как звезда была путеводительницей восточным царям, так и он показывал путь ко Христу, и как утренняя звезда ведёт за собою солнце, так и он возвещал миру о великом Светиле.
Но тьма постоянный враг света. Видя, что Кодрат разрушает идолов и искореняет злочестие, еллины бросились на него с камнями, как некогда иудеи на Стефана. Закидали камнями, но, хранимый Христовою благодатью, он остался жив. Тогда его заключили в темницу и долго томили голодом: лишили естественной пищи того, кто насыщал их души не брашном тленным, а пищею, приводящею в жизнь вечную. И не могли погубить голодом мужа, подкрепляемого свыше, а сами обрекали себя на вечную смерть, погибая от того голода, о котором говорит Писание: не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слышания слов Господних.
После долгих мучений святой Кодрат скончался при царе Адриане и начал жить вечно пред Царём славы. Святое тело его, положенное в Магнезии, источало многие исцеления недужным.
По святителю Димитрию Ростовскому
Житие священномучеников Ипатия и Андрея
Родились они в Лидийской стране и в детстве вместе учились в одной обители, укрепляясь в вере и добродетели. Возмужав, Ипатий принял иночество и искал безмолвия, Андрей же посвятил себя служению людям, стал клириком и ревностным проповедником слова Божия. Оба отличались воздержанием, смиренномудрием и нелицемерной любовью ко всем. Архиепископ Ефесский, узнав о них, призвал их к себе, полюбил и поставил Ипатия, против его желания, епископом Азийской церкви, сказав, что не подобает такому светильнику быть в пустыне, под спудом, а должно стоять на престоле святительском и просвещать церковь. Андрея же рукоположил во священника.
Между тем царь Лев Исаврянин воздвиг гонение на святые иконы, повелев выбрасывать их из храмов и никому не сметь им поклоняться. Ипатий и Андрей вооружились против иконоборцев и убеждали паству не слушать безбожного повеления. Царь вызвал их к себе, долго склонял отказаться от почитания икон, выставил против них своих мудрецов, но ничем не поколебал этих твёрдых церковных столпов. Тогда он заключил их в темницу и держал долгое время, а обманувшись в надежде, повелел бить их без пощады, содрать с головы кожу с волосами, намазать их бороды смолою и зажечь, а драгоценные святые иконы сжечь на их головах. Всё это они мужественно претерпели и силою Божией остались живы. Затем их влачили по городу на посмеяние всем, и наконец они были закланы, как агнцы, и предали души свои в руки Божии, пострадав за святые иконы. Тела их бросили на съедение псам, но верующие тайно взяли их и погребли с подобающей честью.
По святителю Димитрию Ростовскому
Евангельские чтения
Изгнание беса в синагоге Капернаума
В то время пришел Иисус в Капернаум, город Галилейский, и учил народ в дни субботние. И дивились учению Его; ибо слово Его было со властью. Был в синагоге человек, имевший нечистого духа бесовского, и он закричал громким голосом: оставь; что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас; знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий. Иисус запретил ему, сказав: замолчи и выйди из него. И бес, повергнув его посреди синагоги, вышел из него, нимало не повредив ему. И напал на всех ужас, и рассуждали между собою: что это значит, что Он со властью и силою повелевает нечистым духам, и они выходят?