Иларионов день
Первая пороша — не путь.
Третьего ноября приходит первая пороша, и приходит она обманом. С вечера ложится тонкий снег, к утру земля белым-бела и глазу кажется, что зима встала. А стоит ступить, и под белым обнаруживается та же вчерашняя грязь, и нога проваливается до самой колеи. Пороша эта не держится и дня: к полудню растает на открытом, а к ночи прихватит и станет коркой, под которой всё та же вода. Дорога от этого не делается лучше, а делается хуже, потому что теперь ям под ногами не видно.
Церковь чтит нынче преподобного Илариона Великого, основателя монашества в Палестине и ученика Антония Великого. Шестьдесят пять лет он прожил в пустыне, и всё это время его донимало не одиночество, а слава: к нему шли и шли, и он уходил всё дальше, а его находили снова. Поминаются нынче и святитель Иларион Меглинский, и преподобный Иларион, схимник Печерский.
Народных обычаев на этот день свод не даёт вовсе, и говорит о нём одно, зато дельное: в Ларионов день в колдобинах путь, в налитых дождём ямах предостерегает, не зевай по сторонам. День о дороге, которой нет.
Оттого и вся жизнь его перебирается под крышу, а главное дело в эту пору свадебное. Ноябрь есть месяц свадеб, и в избе, где сговорено, с утра пекут каравай. Женщина, которой доверили его вынимать, стоит у стола с ещё горячим хлебом в обеих руках, рукава закатаны, на предплечьях мука, а лицо усталое и торжественное разом, как у той, кому поручили самое главное во всём деле.
Каравай этот и будет нынче на столе, и мы расскажем, отчего его пекли не всякая хозяйка, кто имел на это право, и что делали с ним потом.
А житие Илариона стоит того, чтобы прочесть его до конца, потому что человек, всю жизнь бежавший от людей, умер окружённым толпой, и было это по его же собственной вине.
На Илариона крестьяне избегали отправляться в дальнюю дорогу. Под тонким слоем снега таились ухабы и ямы, не скованные еще надежным льдом. Колесо по такому снегу уже не шло, вязло в снежной каше, а сани еще не скользили, обдирая деревянные полозья о мерзлые комья. Народная поговорка прямо предостерегала путника, говоря, что в Ларионов день путь изобилует колдобинами, и нужно смотреть в оба, чтобы не угодить в налитую дождем яму.
Этот день проводили дома, занимаясь починкой упряжи и простым ремеслом. Мужчины осматривали сани, готовя их к скорому санному пути, женщины пряли и латали зимнюю одежду. Жизнь замедлялась, подчиняясь природному переходу.
Приметы дня указывали на характер будущей зимы. Крестьяне смотрели на деревья и примечали, как опадает листва. Если с дерева лист спадает не чисто, зиму ждали суровую и холодную. Православная Церковь в этот день чтит память не только Илариона Великого, но и святителя Илариона, епископа Меглинского, а также преподобного Илариона, схимника Печерского.
Свод нынешнего дня еды не даёт вовсе, самый бедный на снедь во всём месяце, и героя мы сегодня не назовём. Зато пора стоит такая, какой в году больше не будет: вчерашняя Казанская названа разгаром осенних свадеб, а через пять дней, на Дмитриев день, свод скажет, что свадеб уже почти не бывает. Стол этих недель стоит того, чтобы поглядеть на него целиком. Девятнадцатого октября мы уже отводили день под целый продукт, под хлеб, но там речь шла об одном предмете и о том, как его едят, а тут о доме, где стол собирают не для сытости и не на один вечер.
Держится весь этот стол на карауле, и караваем зовётся не всякий круглый хлеб, а именно свадебный. Пекли его не хозяйка одна. Терещенко записал, как сажают большой каравай: за лопату брались все, кто был в доме, дружка и сваха освещали устье печи свечами, обвитыми лентами, и назавтра эти самые свечи вручали жениху и невесте, чтобы горели перед алтарём. Хлеб и венчание связывались одним огнём.
Есть его начинали не как хлеб. Верх каравая лепили шишками, и дружка срезал их и раздавал первыми, а молодые от своих отказывались и отсылали родне, покуда им не клали насильно за пазуху. Большой каравай выносили изрезанным на блюде, и каждый кусок был украшен серебряным лебедем либо золочёной сосенкою, а сверху положен ломтик сыра. Дружка нёс блюдо впереди, творил молитву и обходил гостей со словами: «Сыр-каравай принимать и молодых наделять». Принявший кусок обнимал новобрачных и клал свой дар. То есть каравай тут не еда, а способ обойти всех и каждого поимённо, и в глухих местах о свадьбе так и звали на пир: милости просим на сыр, на каравай.
Пели над ним особо. Каравайная песня коротка и вся про дело: уж как каравай для всей семьи годен, молодой княгине завтра кушать, молодому князю княгиню любить. А самой невесте отведать каравая до свадьбы не давали, и держалось поверье, что если отведает, то муж не будет её любить. Правда за поверьем простая: хлеб этот принадлежит не ей одной, а обоим и всему дому, и распечатать его прежде срока значило взять своё раньше общего.
Лестница у этого хлеба длинная, и верх её виден по описи царской свадьбы 1621 года. Там на столе лежали два каравая, обшитые бархатом, государев золотым турецким, а государынин золотым атласом, и по верху их нашиты были серебряные золочёные пенязи, по двадцати семи на каждый. Носили их особые каравайники, а резали каравай и сыр дружки, и первую скатерть, на которой резали, снимали и отдавали ключнику на сохранение. Крестьянский каравай был проще царского всем, кроме одного: и там и тут его резали при всех и раздавали всем.
По-скоромному. Каравай свадебный
Поставить с вечера опару из двух стаканов тёплого молока, ложки закваски и трёх стаканов крупичатой муки, накрыть холстиной и держать в тепле до утра. Утром вбить три яйца, влить полстакана топлёного коровьего масла, положить ложку мёду и щепоть соли, всыпать муки, сколько возьмёт, и месить долго, покуда тесто не станет отставать от рук. Дать подойти дважды, обминая. Отделить от теста горсть на украшение, а остальное скатать в высокий круглый хлеб и уложить на смазанный маслом лист. Из отложенного теста скатать шишки, косицы и птиц, обмакнуть их исподом в воду и уложить по верху венцом. Дать расстояться, смазать желтком, разболтанным с ложкой молока, и сажать в печь, вытопленную под хлебы. Печь около часа, покрывая верх мокрой бумагой, если начнёт брать цвет раньше времени. Вынув, накрыть холстиной и остужать медленно.
По-постному, на среду и пятницу. Кисель калиновый
Калину брать после первых морозов, когда горечь из неё ушла. Обобрать ягоды с кистей, промыть, сложить в горшок, влить немного воды и поставить в вольный дух печи часа на два, покуда ягода не распарится дочиста. Протереть распаренную калину сквозь решето, отделяя кожицу и косточки, развести горячей водой до жидкой каши и подсластить мёдом. Развести полстакана ржаной или картофельной муки в холодной воде, влить в кипящее калиновое пюре тонкой струёй, непрестанно мешая, и дать раз вскипеть. Разлить в плошки, остудить и подавать холодным, нарезая ложкой.
Первый снег часто ложится поверх жидкой грязи. Внешне дорога выглядит чистой и ровной, но стоит сделать неверный шаг, и нога проваливается в ледяную воду. Человек страшится такой дороги, потому что боится увязнуть, испортить одежду или сломать колесо.
«Господь — свет мой и спасение моё: кого мне бояться?» (Пс. 26:1).
Преподобный Иларион поселился в пустыне, где обитали разбойники. Добрые люди советовали ему уйти, чтобы не быть убитым, но он отвечал, что нагой не боится разбоя, и остался. Разбойники искали его всю ночь с надеждой поживиться, а найдя поутру пустую келью и нищего старца, удивились его мужеству и сами оставили преступный промысел.
Мы боимся жизненных ухабов ровно в той мере, в какой нагружены лишним. Чем больше на нас суетной поклажи, тем страшнее увязнуть на обманчивом пути. Тот же, кто оставил привязанность к земному богатству, подобен путнику налегке, он проходит там, где ломаются тяжёлые обозы.
Вот и путь Иларионова дня, не неси того, что страшно потерять.
Преподо́бне о́тче Иларио́не, научи́ нас ходи́ти нале́гке и не привяза́тися к тому́, что стра́шно потеря́ти, испроси́ у Го́спода се́рдце небоязли́вое на вся́кой распу́тице. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Иларио́н Вели́кий
В тебе́, о́тче, изве́стно спасе́ся е́же по о́бразу:/ прии́м бо крест, после́довал еси́ Христу́,/ и де́я учи́л еси́ презира́ти у́бо плоть, прехо́дит бо,/ прилежа́ти же о души́, ве́щи безсме́ртней./ Те́мже и со а́нгелы сра́дуется, преподо́бне Иларио́не, дух твой.
Преподобный Иларион Великий родился в Палестине в конце третьего века и стал основателем иноческой жизни в тех краях. Ученик Антония Великого, он всю жизнь бегал от мирской славы, скрываясь то в Египте, то в Сицилии, то на Кипре, но свет его подвигов привлекал к нему тысячи людей.
На иконе-притче в левом клейме изображен преподобный Иларион, протягивающий исцеленному князю кусок чёрствого ячменного хлеба. В правом клейме крестьянин стоит у окна избы и смотрит на запорошенную снегом дорогу, не решаясь выводить со двора лошадь.
Поздравляем именинников Иларионов: имя это по-гречески значит «тихий, радостный», и оно легло на святого точнее многих, ибо всю жизнь он бегал не от людей, а от шума вокруг себя. В один день с ним Церковь поминает и других Иларионов, среди них преподобного Илариона Псковоезерского и святителя Илариона Меглинского, и не следует их смешивать. Мощи Илариона Великого, тайно вывезенные с Кипра его учеником Исихием, упокоились в палестинской Маиюме, а спор двух земель о том, чьё это сокровище, житие приводит дословно. житие
Преподобный Иларион родился в 291 году в селении Фавафе в Палестине близ города Газы. Родители его были еллины, и как является роза среди шипов, так рождением от них явилось миру благоухание Христово. Посланный в Александрию для обучения наукам, он не только вскоре овладел всей той учёностью, к которой стремились еллины, но хорошо ознакомился и с духовной премудростью. Уверовав в Господа нашего Иисуса Христа, он принял святое крещение и во время частых посещений храма внимал словам Божественной службы.
Услыхав о святом Антонии Великом, слава добродетельной жизни которого в то время распространялась всюду, Иларион поспешил к нему. Дойдя до места его пребывания в пустыне, он узрел его святолепное лицо и услышал его сладостные речи, указывавшие путь к совершенству. Некоторое время он пробыл при святом Антонии, присматриваясь к его равноангельской жизни, к молитве, рукоделию и беспрестанному труду, посту и воздержанию, любви к ближним и нестяжательности. Но к преподобному Антонию стекалось множество людей: одни исцелиться от недугов, другие получить благословение, третьи послушать его боговдохновенные беседы. Полного уединения и безмолвия здесь не было, и Иларион не пожелал остаться.
Он возвратился в своё отечество, но родителей уже не застал в живых. Имущество своё он раздал родственникам и нищим, не оставив себе ничего, чтобы получить возможность стать учеником Христовым и подражателем Его нищеты. Освободив себя от суетных забот, Иларион пошёл в пустыню, лежавшую в семи верстах от Маиюмы Газской, и поселился там между морем и озером. В той пустыне жили разбойники, и знакомые советовали ему уйти оттуда, чтобы не быть убитым. Но преподобный не боялся телесной смерти, желая избавиться лишь от смерти духовной.
— Надо избегать разбойников, убивающих душу, а убивающих тело я не боюсь, — говорил он: «Господь — свет мой и спасение моё: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться?» (Пс. 26:1).
И начал он жить там в беспрестанной молитве и посте. В пищу он принимал не более пятнадцати смокв в день, и то по захождении солнца, а одежда его состояла из власяницы и короткой кожаной мантии, данной ему преподобным Антонием. Ненавистник всякого добра, диавол, видя, как побеждает его юный инок, воздвиг на него брань, устрашая привидениями и шумом, но святой отгонял его непрестанной молитвой и крестным знамением.
Однажды ночью разбойники искали его келью и не могли найти, а найдя поутру нищего старца, спросили, что бы он стал делать, если бы на него напали. Святой отвечал, что нагой не боится разбоя и всегда готов к смерти. Изумлённые его мужеством, разбойники ушли, дав обет исправить свою жизнь.
Слух о святости Илариона прошёл по всей Палестине, и к нему начали стекаться люди. Явилась к нему женщина по имени Аристенета, христианка, супруга вельможи Елпидия. Три сына её, заразившись тлетворным поветрием, в один день впали в тяжкую болезнь, от которой никакие врачи не могли их излечить, и они были близки к смерти. Придя со своими рабынями, она с плачем припала к ногам святого:
— Заклинаю тебя Господом нашим Иисусом Христом и честным крестом Его, приди в Газу и исцели от болезни трёх умирающих сыновей моих, чтобы и в языческом городе прославилось имя Господне.
Святой отказывался, говоря, что он никогда не выходит из пустыни и не приближается не только к городу, но даже и к сёлам. Но женщина докучала ему слезными мольбами до тех пор, пока он не обещался прийти по захождении солнца. Поздним вечером он пришёл в Газу, и едва прикоснулся к отрокам, как они исцелились.
Некий князь, одержимый нечистым духом, пришёл к святому и получил исцеление. В благодарность он принёс своему безмездному врачу десять фунтов золота и умолял принять дар. Тогда святой показал ему свой ячменный хлеб.
— Питающиеся таким хлебом считают золото за болотную тину, — сказал он и, не приняв золота, отпустил князя здоровым.
Преподобный Антоний, услыхав об Иларионе и о чудесах его, радовался духом и часто писал к нему, а приходившим для исцеления из Сирии говорил:
— Зачем вы так утруждаете себя, совершая долгое путешествие ко мне, когда имеете у себя вблизи моего сына о Христе Илариона, получившего от Бога дар исцелять всякие болезни.
По всей Палестине начали возникать монастыри с благословения святого Илариона, и все иноки приходили к нему услышать поучительное слово.
Дал ему Господь и иной дар, редкий и грозный: он узнавал людские страсти по самим вещам. Один брат прислал ему первые плоды своего виноградника, и преподобный велел убрать приношение. Ученик его Исихий вступился за брата, принёсшего дар с верою, но святой ответил:
— Разве ты не чувствуешь, что от сих плодов исходит смрад скупости?
А когда Исихий спросил, как могут плоды издавать запах страсти, старец велел положить их волам. Волы, понюхав, начали неистово мычать и, не в силах выносить смрада, оторвались от яслей и убежали.
Братии около него собралось так много, что монастырь пришлось расширять, и скорбел он о том, что люди не дают ему безмолвствовать. Тайно оставив Палестину, он странствовал по Египту, Сицилии и Далмации, всюду бегая человеческой славы. Близ далматского города Епидавра его открыли и здесь. Жители пришли к нему с великой бедой: в тех местах обитал страшный змей, столь огромный, что пожирал больших волов и поглощал людей, и погубил бесчисленное множество и людей, и скота. Святой велел сложить множество дров и разжечь большое пламя, а сам, преклонив колена, помолился Богу, чтобы Он избавил Своих людей от пагубного змея. Затем он начал призывать змея. И змей явился, как бы влекомый некоей силой на заклание. Все смотрели и ужасались, а святой велел ему войти в пламя, и тотчас, повинуясь его слову, змей вошёл в огонь и сгорел.
Вскоре случилось великое землетрясение, от которого море сильно взволновалось и выступило из берегов. Волны поднимались так высоко, что покрывали большие горы, и корабли, заносимые водой, оставались на высоких местах. Жители приморского Епидавра подумали, что начинается второй потоп, и в ужасе, ожидая погибели всей земли, громко рыдали. Вспомнив об Иларионе, все поспешили к нему, большие и малые, жёны и дети, и с плачем умоляли помолиться о них Богу. Святой встал и пошёл с ними к морскому берегу, начертал на песке три креста и, воздев руки, повелел морю остановиться. И море, дойдя до тех крестов, встало и возвратилось в свои пределы.
Последние годы преподобный провёл на острове Кипр, в диком и уединённом месте. Видя, что Господь призывает его к Себе, он просил посетителей, чтобы по смерти его они, нимало не медля, погребли его тело в том саду, где он жил. Уже умирая, созерцая очищенным умом разлучение души от тела, он говорил:
— Выйди, душа моя, что ты боишься! Выйди, что ты смущаешься! Восемьдесят лет служила ты Христу, — и боишься смерти?
С сими словами он предал дух свой Богу. Плача по нём, как по отце и учителе, присутствовавшие погребли его на том самом месте, где он заповедал.
Ученик его Исихий, вернувшись из Палестины и не найдя наставника в живых, много дней рыдал над его гробом. Перенести тело он не мог, ибо окрестные жители стерегли его, чтобы никто не унёс из их страны такое сокровище, и Исихию пришлось прибегнуть к хитрости. Так мощи преподобного оказались в Палестине, а жители Кипра и Палестины после долго спорили между собой, хвалясь святым Иларионом. Палестинские говорили:
— У нас тело святого Илариона.
— А у нас его дух, — отвечали кипряне.
И в обоих местах совершалось много чудес его святыми молитвами.
Евангельские чтения
Притча о богаче и Лазаре
Сказал Господь притчу сию: некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучусь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Тогда сказал он: так прошу тебя, Отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев, пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят.