Луп Брусничник, Лупповские морозы
На Луппа брусника поспела и овёс отбронел (народный месяцеслов)
Бор нынче открывает то, что до сих пор скрывал. Он весь просветлел, потому что кустарник под соснами тронут желтизной и стало видно далеко между стволов, а по мшистым буграм всюду лежит красная россыпь, которой на прошлой неделе не было. Ночью подморозило впервые, и на жнивье к рассвету лёг белый налёт, не иней ещё, а его обещание, и к восьми часам он сойдёт бесследно. Осень редко объявляет о себе словами, она показывает.
За тем, что открылось в бору, идут не поодиночке и не налегке. Брусничные боры стоят далеко от жилья, по сухим гривам и моховым буграм, и добираться до них приходится долго, лесом и водою, ночуя там по нескольку дней, а домой возвращаются с полным возом. Артель атаманом крепка (Даль), и в брусничном походе это видно яснее всего, ибо кто-то ведёт к местам, известным ему одному, кто-то стережёт лошадей, а бабы с ребятишками берут ягоду. Берут её не по одной, а гребут ладонью или совком с частыми зубьями, отчего в короб идёт всё разом, и лист, и мох, и хвоя. Дома всё это провевают на ветру и перебирают на столе, и в кадку кладут одну ягоду целую, потому что мятая закиснет и потянет за собой остальное.
Помянут нынче мученик, о котором известно немного, и это тот случай, когда малости довольно. Имя его дошло до нас, а имя хозяина, которому он принадлежал, не дошло вовсе, потому что хозяин был только хозяин. Взять его не могли ни оружием, ни стрелами, ибо пущенное в него возвращалось в стрелявших, и умер он тогда, когда сам вышел к гонителям и отдал себя в руки.
Первые морозы, что ложатся нынче на северных полях, зовут по нему Лупповскими и держат за них худую славу, ибо они бьют неубранный овёс и оставшийся на корню лён. Один и тот же человек дал имя и ягоде, которая кормит, и морозу, который губит, и народ не побоялся связать с ним и то и другое.
Мученик Лупп жил при императоре Аврелиане и был рабом, то есть человеком, у которого не было ни своего дома, ни своей воли. Господня воля наша доля (Даль), а у раба и доли своей нет. Уверовав во Христа, он взялся за дело, немыслимое для его положения, и разбил языческих идолов, а иных потопил в море. За это его хотели изрубить, но мечи и стрелы его не брали. Крестить же его было некому, и крещение он испросил себе прямо у Бога, при всех. После этого он добровольно предал себя гонителям. Своя воля страшней неволи (Даль), и вот воля раба, у которого своей воли не было вовсе.
Народное имя дню дала брусника, поспевавшая как раз к этому числу. Там, где эта ягода росла, сбор её был делом важным и походил не на прогулку, а на поход. Собирались большими артелями, на целый день, а то и на несколько дней, добирались до брусничных мест на подводах или на лодках, ночевали в лесу и возвращались в хорошие годы с полными вёдрами, туесами и коробами. Брать бруснику легко и весело, растёт она густо, красной россыпью по моховому бору, и в добрый год её выгребали чуть не гребком.
Рыба вода, ягода трава, а хлеб всему голова (Даль), а всё же ягода эта была у крестьянина на особом счету, потому что не переводилась до самой весны и в постные дни заменяла собой всякую сладость. Хозяйский расчёт был прост, и присловье о нём сложено с достоинством, «Гриб не хлеб, а ягода не трава», то есть и то и другое дело нешуточное.
Но радость сбора совпадала с тревогой поля. На Русском Севере брусника поспевала ровно тогда, когда овёс отцвёл и налился, и потому спешить надо было в две стороны разом. «На Луппа брусника поспела и овёс отбронел», а раз так, то со жнитвом мешкать нельзя. Первые же утренние морозы, что ложились в эту пору на северных полях, звали по имени святого Лупповскими и держали за них худую славу, «Святого Луппа мороз овсы лупит», «Луппы льны лупят», «Не соберёшь овёс, наглотаешься слёз». В средней России такие утренники в эту пору редки, и примета эта северная, но там, где она сбывалась, за неубранный овёс расплачивались всей зимой.
Приметы дня глядели далеко вперёд. Утренник на Луппа помнили загодя, ещё с летнего Каллиника, «Как Калина закалинит, так и Луппа залупит, утренник будет». Провожали и журавлей, чей отлёт считали с самого Спаса и уточняли на Михея, а нынче считали последний срок, «Коли на Луппу журавли на юг потянулись, зима наступит ранняя».
Брусника отличалась от прочих лесных ягод одним свойством, и хозяйки знали его без всякого объяснения. Налитая простой холодной водой, она стояла в кадке до весны и не портилась, тогда как всякая другая ягода в тех же условиях закисала за неделю. Позднейшая наука объяснила это тем, что в самой бруснике есть вещества, которые её и берегут. Народ обходился без объяснений и говорил проще, что брусника сама себя блюдёт. Что летом родится, то зимою пригодится (Даль), а эта ягода и родится поздно, и идёт прямо в зиму.
Оттого мочение её и было делом самым нехитрым во всём осеннем хозяйстве. Яблоки, что мочили на Спаса, требовали и ржаной заварки, и мёда с солью, и листа для духа. Бруснике не нужно ничего, кроме кадки, ключевой воды да легкого камешка сверху. И вода эта, к слову, тоже шла в дело, к весне она делалась розовой и кисло-сладкой, и пили её от жажды и в недуге. На севере же брусникой заедали постный обед, и присыпали её толокном, как присыпают ягоду в страду.
По-постному. Брусника мочёная
Ягоду перебрать, выбросив мятую и зелёную, промыть в холодной воде и дать стечь. Кадочку или крынку выпарить кипятком, а лучше распарить в ней можжевеловую ветку, чтобы взяла дух. Ссыпать бруснику доверху, не приминая, и залить холодной ключевой или колодезной водой так, чтобы она покрыла ягоду на два пальца. Кто любит послаще, тот кладёт на ведро воды ложку мёда, но и без него ягода простоит. Накрыть чистой холстиной, положить деревянный кружок и лёгкий гнёт, вынести на холод. Через месяц брусника готова, а стоять будет до весны. Подавать к столу горкой, а брусничную воду сливать и пить отдельно.
По-скоромному. Брусника к жаркому
Часть свежей ягоды перебрать, всыпать в горшок и, не подливая воды, задвинуть в печь на спадающий жар, чтобы брусника пустила сок и осела. Вынуть, дать остыть, положить мёду по вкусу и, кто хочет, щепоть корицы. Подавать холодной к жареному мясу и к дичи, к которым эта кисловатая сласть идёт лучше всякой подливы. Хранить в холодном месте под крышкой.
Странная всё-таки ягода. Всякая другая, залитая водой, через неделю закиснет, а эта простоит всю зиму, и ничего не теряет. Значит, хранит её не кадка и не вода, а то, что есть в ней самой. Ну вы помните, что господня воля наша доля, а доля этой ягоды такова, что её не испортишь. Снаружи ничего не прибавили, а она не портится.
«Хорошо, добрый и верный раб! В малом ты был верен, над многим тебя поставлю» (Мф. 25:21).
Лупп был рабом в самом простом смысле этого слова. У него не было ни дома, ни имущества, ни права распоряжаться собой, и даже господина его. Четьи-Минеи не называют по имени, до того он был мал. И когда пришло время креститься, рядом не оказалось ни священника, ни воды, ни свидетелей, кроме тех, кто пришёл его убивать. Тогда он попросил сам, и вода пролилась на него с неба. Апостол сказал об этом раньше и точнее всех, ибо раб, призванный в Господе, есть свободный Господа (1 Кор. 7:22). Имени господина мы не знаем, а имя раба стоит в святцах.
Мы почти всегда ждём поприща. Кажется, вот дадут настоящее дело, тогда и покажем себя, а пока идёт мелочь, о которой и говорить нечего, вроде подать, прибрать, потерпеть, промолчать, донести до дома чужую тяжесть. Между тем весь наш век и состоит из этой мелочи, и Господь в притче хвалит не за размер, а за верность. Сказано ведь не «в большом ты был усерден», а в малом верен. Мелочь и есть то место, где живёт человек, и другого места ему обычно не дают.
Вот и спелость Лупова дня. Возьмись нынче за самое малое из того, что должен, и сделай это до конца, не отложив и не сделав вполовину. Не жди, когда доверят большое. Тебя хранит не то, что у тебя снаружи, а то, что внутри, и растёт оно не разом, а как ягода, до полного цвета, в свой срок.
Святы́й му́чениче Лу́ппе, испроси́ нам у Го́спода ве́рности в ма́лом и терпе́ния де́лать неви́дное до конца́. Моли́ Бо́га о нас.
Му́ченик Лупп
Му́ченик Твой, Го́споди, Лу́ппе/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего;/ име́яй бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Мученика Луппа призывают в твёрдости веры и о помощи в подневольном труде, и второе прошение идёт прямо от его жизни. Свод замечает о нём коротко и сильно, что во Христе Господе он был свободен, хотя по мирскому счёту не принадлежал себе вовсе. Крещение он принял свыше, испросив его молитвой, ибо крестить его было некому, а после сам вышел к гонителям, был бит палками и усечён мечом. От гроба его подавались исцеления.
Над этим числом он стоит не за громкое, а за то, что известен по себе. Имени господина его свод не сохранил, и в памяти остался не хозяин, а раб, и это ровно тот счёт, по которому живёт нынешний день. Брусничная ягода мелка и берётся по одной, а сходятся из этих малостей полные короба на всю зиму. И морозы, что зовут его именем, тоже начинаются с малого, с белого налёта на жнивье, который к восьми часам сходит без следа, а через неделю берут уже всерьёз.
Поклониться ему в России негде. Мощи мученика почивали в Царьграде, часть их была перенесена в Солунь, и с тем городом связано другое, широко известное предание, зовущее Луппа слугой великомученика Димитрия Солунского. Наш свод, Четьи-Минеи святителя Димитрия Ростовского, ведёт его страдание при Аврелиане и Солуни не поминает.
Поздравляем именинников Луппов и Лупов. Имя это латинское и значит волк, что для кроткого мученика вышло прозванием наоборот. На Руси имя не прижилось, зато прижилось прозвание дня, и Луп Брусничник живёт в месяцеслове доныне, а первые утренники на севере и по сей день зовут Лупповскими.
Житие свято́го му́ченика Лу́ппа
Святой мученик Лупп жил в царствование императора Аврелиана. Он был рабом некоего господина, а во Христе Господе, в Которого уверовал, был свободен.
Преисполнившись благочестивой ревности, святой Лупп разбил бездушных эллинских идолов, а иных потопил в морской глубине.
Увидев это, идолопоклонники пришли в ярость и устремились на него с обнажёнными мечами, чтобы рассечь его на части. Но они впали в безумие и стали посекать друг друга. Святой же оставался невредим посреди язычников и проповедовал им слово Божие, исполненный веры, премудрости и благодати.
Взять его они не могли, ибо сила Христова не допускала их даже приблизиться к мученику. Тогда они стали поодаль, натянули луки и начали пускать в него стрелы. Но вместо мученика стрелы поражали их самих. Святой Лупп стоял посреди всех, как мишень для стрельбы, и не только не был умерщвлён, но не был и ранен.
Мученик Христов не был ещё крещён и весьма желал святого крещения, чтобы не умереть от рук мучителей не христианином. Он помолился о том Господу, и тотчас с неба пролилась на него вода. Так святой принял свыше божественное крещение в присутствии всех эллинов, которые смотрели на него и весьма удивлялись происходящему.
После этого святой Лупп добровольно предал себя в руки нечестивых, как агнец непорочный на заклание. Его взяли и повели к игемону.
Игемон сперва пытался ласками убедить раба Христова отступить от Господа своего и поклониться идолам, но прельстить святого не смог. Тогда он приказал бить его палками без милосердия, а после предал иным мучениям. Не в силах преодолеть непобедимого раба Христова, игемон осудил его на усечение мечом.
Так святой мученик Лупп преклонил под меч главу свою и положил душу свою за Христа, Господа своего. Верующие похоронили его с приличными почестями, и от гроба его подавались врачевания всех недугов и болезней, по святым молитвам его и благодатью Господа нашего Иисуса Христа.
Евангельские чтения
Объяснение в притчах Царства Небесного
Сказал Господь Своим ученикам: замечайте, что слышите. Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будем вам, слушающим. Ибо кто имеет, тому дано будет; а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет. И сказал: Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю; и спит, и встает ночью и днем; и, как семя всходит и растет, не знает он. Ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе. Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва. И сказал: чему уподобим Царство Божие? или какою притчею изобразим его? Оно – как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит, и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные. И таковыми многими притчами проповедовал им слово, сколько они могли слышать. Без притчи же не говорил им, а ученикам наедине изъяснял все.