Фекла Запрядальница, Заревница
Каша разгоня наша. (В. И. Даль)
У первого овина в году именины. Лист отдан уже почти весь, роща стоит серая и прозрачная, только дуб держит бурое да ольха зелёное вдоль воды. Ночи чёрные и долгие, звёзд густо, к утру всё в белом инее, а днём мокро и тихо. И вот в этой темноте по гумнам встают красные пятна огня, и видно их за версту, потому что вокруг голо и темно.
С вечера топят овины, сушильни для снопов, и вокруг них собираются молотильщики со всей округи. Ночь проходит в песнях и играх, а с полуночи у гумен зажигают костры, от которых день и получил своё огненное имя. При их свете начинают молотить. Работа эта ночная и опасная, и весь расчёт в том, чтобы дать снопам ровный сухой жар и не пустить искру на солому, а потому огонь доверяют не всякому, а тем, кто с ним вырос.
Первомученица Фекла с огнём была на ты. Восемнадцати лет, знатная невеста, обручённая первому в городе жениху, она три дня просидела у окна, слушая проповедь апостола Павла, и три дня не ела и не спала. И возгорелась в её сердце любовь к Небесному Жениху, и она отказала жениху земному. Это вызвало гнев матери, и та потребовала для дочери огня уже настоящего. Костёр сложили при всём городе, и она перекрестилась и взошла на дрова сама, а когда пламя поднялось, на чистом небе собралась туча и ливень с градом залил огонь. Девяносто лет прожила она после того, и ни звери, ни люди не отняли у неё ни чистоты, ни веры.
Ночи в эту пору темнеют стремительно, и народ мерил убыль света по-своему, лошадиными шагами. Тем ярче горят в этих длинных ночах заревницы.
Замолотки, начатые на дворах и токах, доходят нынче до своего огненного сердца, до овина. Овин на Руси устроен как сушильня, внизу яма с печью-каменкой, вверху колосники, на которые садят снопы, и сухой тёплый дух за ночь готовит хлеб к обмолоту. Первый затопленный овин, как и первый сжатый сноп, звали именинником, и в свой день он отдыхал, ибо его чествовали, а работа шла у соседних.
Огонь в овине дело строгое. Развести его так, чтобы сушил, а не спалил, умели немногие, и поручали это опытным мужикам да старикам. И всё же овины горели сплошь и рядом, везде и каждую осень, оттого Фекла и звалась Заревницей вдвойне, от рабочих зарев у гумен и от зарева пожаров. Немало тёмного насказала народная молва про овинного хозяина, которого звали овинником, гуменником и рижником, и у него просили позволения затопить, его благодарили по окончании работы, ему носили в угол кашу, пирог, а иной раз и петуха. Просьба о позволении и благодарность за подмогу дело житейское, а вот горшок в угол есть уже жертва, и её приносят не хозяину гумна. Трезвая же правда за теми страхами одна. «От копеечной свечки Москва сгорела» (Даль), а тут не свечка, а печь под соломенной крышей. Сухая солома и открытый огонь соседи страшные, потому у овина не шутили, а в большие праздники, на Воздвиженье и на Покров, овинов не топили вовсе, давая отдых и огню, и людям.
Была у дня и тихая женская половина. «Веретено не товар, а спрядёшь, продашь» (Даль), и оттого пряжу заводили загодя. Бабы на Феклу старались хоть немного попрясть, чтобы на всю зиму иметь охоту к этому долгому делу, и оттого святая звалась ещё Запрядальницей, ибо с её дня прялка садилась в избе до весенней поры. А там, где к этому числу поспевала уборка свеклы, звучали приговорки, рождённые полной рифмой имени и корня, «На Феклу дёргай свеклу», «Пришла Фекла, копай свеклу». В средней же полосе считали, что нынче последний день сбора царя грибов, боровика.
Приметы и загадки дня все при деле. Убыль света мерили лошадиными шагами, и образ этот стоит в одном ряду с народными мерками на воробьиный скок да на куриный шаг. Про овин со снопами загадывали так, «Стоит в поле Орина, рот разиня, три поля съела, ещё голодна». А про цеп загадывали иначе, «Над головой крутится, в руках вертится, стучит и гремит, ничего не говорит».
Горшок каши, обещанный присловьем, и есть нынче главное на столе. Каша на молотьбе не приварок, а плата и честь, потому что хозяин ставил её артели за первый обмолот, и варили её круто, рассыпчато, целым горшком на всех, чтобы каждому досталось по полной ложке и ещё осталось.
Крупу брали, какая в доме щедрей, а чаще всего ячную. Ячмень поспевает рано и обмолачивается в первых, так что к этому времени он в хозяйстве уже свой, а в кашу идёт крупою, дроблёным зерном. Каша из него выходит плотная, сытная, самая та для человека, который машет цепом полночи.
Масла в молотильную кашу не жалели, потому что сухая каша работнику не разгоня. «И дурак кашу съест, было бы масло» (Даль), и усмешка эта на века, а на молотьбе эта усмешка была прямым хозяйским расчётом. Ели из общего горшка, по старшинству запуская ложки, и в этом общем горшке было больше артельного лада, чем в ином договоре.
Каша молотильная ячневая
Ячную крупу перебрать и промыть до чистой воды. Вскипятить в горшке подсоленную воду, всыпать крупу, не насыпая доверху, дать вскипеть и снять пену, положить добрый кусок сливочного масла сверху и не мешать. Закрыть крышкой и поставить в вольный дух печи упревать на час или дольше, пока каша не станет рассыпчатой, зерно к зерну. На стол нести в том же горшке, положив сверху ещё масла, чтобы таяло на глазах у артели, а к каше подать ржаного хлеба и молока.
Феклу возвели на костёр в её родной Иконии. Восемнадцатилетняя девушка сама взошла на дрова, осенила себя крестным знамением, и в ту же минуту небо, ясное дотоле, покрылось тучей, хлынул дождь с градом, и пламя погасло, не успев её коснуться. Огонь отступил перед нею, потому что внутри неё уже горел другой огонь, и тот был сильнее.
«Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Лк. 12:49).
В Феклин день огня вокруг человека много, и весь он разный. Есть огонь рабочий, овинный, который сушит снопы и кормит, и ему кланяются с благодарностью. Есть огонь гибельный, пожарный, от которого зарева над сёлами и страх, и его стерегут всей строгостью. «Огонь не вода, охватит, не всплывёшь» (Даль), и об этом на гумне помнят всякую ночь. А есть третий, Христов, тот самый, который Он пришёл низвести на землю и о котором тосковал, чтобы уже возгорелся. Этот огонь не жжёт, а зажигает в человеке веру, любовь и ревность о правде. У Феклы он занялся от одной беседы апостола Павла под окном, и хватило его на семьдесят с лишним лет служения, на костёр, на зверей и на пустыню.
Спроси себя нынче у вечернего огня, какой из трёх горит в тебе. Рабочий гори́т у всякого, кто трудится, гибельный тлеет в каждом гневе и в каждой обиде, а Христов надо беречь и раздувать, как заревницу в сырую ночь, подкладывая в него молитву, слово Божие и доброе дело, и не давать ветру буден засыпать его золой.
Пусть в окнах горит от печи, а в сердце от Христа, и второй огонь пусть будет ярче первого.
Свята́я первому́ченице равноапо́стольная Фе́кло, испроси́ у Го́спода, да возгори́тся в нас о́гнь, его́же Христо́с прии́де воврещи́ на зе́млю, и никогда́же да не уга́снет. Моли́ Бо́га о нас.
Первому́ченица равноапо́стольная Фе́кла
А́гнца Бо́жия слы́шавши пропове́дуема, Фе́кло, и Па́вловым уче́нием просвети́вшися де́во, жениха́ земна́го уничижи́ла еси́, и ро́дшую тя сла́ву отри́нула еси́: и кре́пко вмени́вши за ничто́ огнь и зве́ри, в ско́тиих не́дрех преходя́щи де́вство соблюла́ еси́, со А́нгелы вселя́ющися.
Просят у первомученицы Феклы твёрдости в решении, которое рвёт с родными, и целомудрия в юности, а ещё заступления от огня, ибо на ней огонь погас.
Своё слово она сказала князю, и было оно коротко, «Я раба Бога Живого». Житие прилагает к ней и слово псалма о сердце, растаявшем, как воск, и вот вся разгадка, потому что восковое, растаявшее от любви сердце оказалось твёрже железа, об него погас костёр и притупились жала змей. Святитель же Иоанн Златоуст выковал из её жития укор на все века, сказав, что та, дабы видеть Павла, отдала своё золото темничному сторожу, а ты не хочешь дать ни единой цаты, чтобы узреть Христа.
Ко дню огня она пристала своим костром, а к дню прядения именем и обычаем, потому что нынче бабы садились за прялку хоть ненадолго, заводя зимнюю работу с её дня. Родилась она в малоазийской Иконии, в знатном доме, кончину приняла девяноста лет в горах близ Селевкии, где гора приняла её и стала гробом её честного тела. В сирийских горах доныне стоит древняя обитель её имени, и Восток чтит её память наравне с великими, а в России поклониться её мощам негде.
Именинницы нынче Фёклы, и имя это, родня материнскому Феоклия, толкуют как славу Божию.
Житие святой первому́ченицы равноапо́стольной Фе́клы
Апостолы Павел и Варнава, благовествуя, пришли в Иконию и поселились в доме Онисифора, и множество народа, слушая их и видя чудеса, уверовало во Христа. Жила же в Иконии восемнадцатилетняя девица Фекла, прекрасная собою, дочь Феоклии, из рода знатного и славного, обручённая Фамиру, одному из первых юношей города по богатству и красоте. Сидя у окна дома своего, она слушала беседы Павла три дня и три ночи, забыв о пище, питии и покое, и слово Божие пало на добрую почву, и Фекла уверовала в Сына Божия и, внимая апостольскому слову о девстве, твёрдо решилась оставить жениха и служить Христу в чистоте до кончины. Стремясь к нетленному Жениху, она таяла, как воск, по слову Давидову, сердце моё сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей.
Узнав о том, мать с гневом отторгла её от слушания, призвала Фамира, и тот ласково уговаривал невесту, но она не хотела ни говорить с ним, ни смотреть на него. Феоклия била дочь, таскала за волосы и морила голодом взаперти, потом со слезами обнимала и сажала за стол рядом с женихом, но Фекла сидела молча, глядя вниз, и помнила в сердце одного Жениха небесного, а когда Фамир хотел насильно обнять её, вырвалась из его рук. Опечаленный жених пошёл к князю с жалобой на Павла, называя его волхвом, прельстившим невесту, и князь заключил апостола в темницу до суда.
Фекла же, услышав о том, ночью тайно ушла из дому, сняла с себя ожерелье и золотые вещи и отдала их темничному сторожу, чтобы он пропустил её к Павлу. Она пала перед узником, облобызала его оковы и сидела у ног его, как дочь у отца, слагая слова его в сердце, как многоценное сокровище, и апостол, узнав, что она претерпела за целомудрие, возрадовался её мужеству, благословил её и назвал невестою Христовою и первою своею дщерью, которую возродил благовествованием. Дома же её хватились, искали с плачем по всему городу и, найдя в темнице, схватили и донесли князю. На суде Павла били и изгнали вон из города, а Феклу, которая на все вопросы взирала лишь на Павла и молчала, мать в ярости потребовала сжечь, чтобы другим неповадно было. И вот разложили великий костёр, и святая, осенив себя крестным знамением, сама взошла на дрова, и уже поднялось пламя, как внезапно на ясном небе собралась туча, грянул гром, и обильный дождь с градом погасил огонь. Так Господь сохранил невесту Свою, и она, выйдя из города, нашла Павла и уже не разлучалась с его учением.
Вместе с апостолом пришла она в Антиохию, и там за отвержение домогательств одного знатного мужа была осуждена на съедение зверям, а до зрелища взята в дом благочестивой вдовы Трифены, которую утешала словом Божиим. Когда же святую вывели на позорище и выпустили зверей, одна из львиц, подойдя, легла перед нею и лизала ноги её, как бы воздавая честь девственному целомудрию, и святой Амвросий говорит о том, поклонился зверь той, которую дали ему на растерзание, и, забыв естественные свойства, воспринял нрав, который люди утратили. Народ, видя, что звери не смеют коснуться девы, восклицал, велик Бог, исповедуемый Феклой. Мучитель же велел бросить её в ров, наполненный змеями и ехиднами, но Тот, Кто заградил пасть львов, притупил и жала гадов, и святая вышла невредимой. Тогда привели двух сильных быков, привязали её за ноги между ними и кололи быков раскалёнными палками, но верёвки разорвались, как паутина, быки разбежались, а святая осталась цела. Устрашённый князь спросил её, кто ты и какую силу имеешь, что ничто не вредит тебе. Она же ответила, я раба Бога Живого, и больше не сказала ничего. И князь, убоявшись Бога, велел с честью одеть её и отпустил, постановив, что Феклу, рабу Божию, отпускаю на свободу.
Пожив у Трифены и многих научив вере, она отыскала Павла и хотела следовать за ним, но он не позволил, сказав, никто не идёт на борьбу с невестою, и, благословив, отпустил её. Фекла поселилась в пустыне на горе близ Селевкии и подвизалась там в посте, молитве и богомыслии, исцеляя всякие болезни у приходивших и научая их вере. Однажды языческий жрец, ехавший мимо, прельстился её красотою и устремился к ней со злым намерением, но святая, укрепляемая силою Божией, повергла его наземь так, что он три дня лежал нем и недвижим, а придя в себя, сказал, я видел некую богиню и от неё потерпел сие. Он призвал живописца и велел изобразить восемнадцатилетнюю девицу, и тому, по устроению Божию, удалось написать живое подобие святой Феклы; жрец, приняв икону, облобызал её и тотчас совершенно выздоровел, а после, по проповеди самой девы, уверовал во Христа со всем семейством, и образ её честно хранил в доме своём.
Долгие годы равноапостольная жила в той земле, безмездно врачуя всех приходивших, так что врачи и волшебники Селевкии, лишившись доходов, возненавидели её. Они напоили вином порочных юношей и, одарив деньгами, послали обесчестить деву, думая, что с чистотою отнимется у неё и сила. Увидев их и уразумев злое намерение, святая обратилась в бегство, та, что не страшилась зверей, побежала от бесстыдных людей, и, когда они уже настигали её, помолилась Богу. И тотчас каменная гора, бывшая на том месте, Божиим повелением расступилась, приняла святую в свои недра и защитила девство её. Гора сия сделалась гробом честного тела её, там предала она душу свою в руки Божии, прожив девяносто лет.
Составлено по житию свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Искушение в пустыни
В то время возвратился Иисус, исполненный Духа Святаго, от Иордана и поведен был Духом в пустыню. Там сорок дней Он был искушаем от диавола и ничего не ел в эти дни; а по прошествии их, напоследок взалкал. И сказал Ему диавол: если Ты Сын Божий, то вели этому камню сделаться хлебом. Иисус сказал ему в ответ: написано, что не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом Божиим (Втор. 8, 3). И, возведя Его на высокую гору, диавол показал Ему все царства вселенной во мгновение времени. И сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их; ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее. Итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое. Иисус сказал ему в ответ: отойди от Меня, сатана; написано: «Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи» (Втор. 6, 13). И повел Его в Иерусалим, и поставил Его на крыле храма, и сказал Ему: если Ты Сын Божий, бросься отсюда вниз; ибо написано: «Ангелам Своим заповедает о Тебе сохранить Тебя; и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею» (Пс. 90, 11–12). Иисус сказал ему в ответ: сказано: «не искушай Господа Бога твоего» (Втор. 6, 16). И, окончив все искушение, диавол отошел от Него до времени. И возвратился Иисус в силе Духа в Галилею; и разнеслась молва о Нем по всей окрестной стране. Он учил в синагогах их и от всех был прославляем.