Егорий Зимний
На Руси два Егорья, холодный да голодный (народный месяцеслов).
Девятого декабря лес окончательно затихает. Медведь к этому дню залёг и уже не выйдет: берлога забита снегом сверху, отдушина затянута инеем от дыхания, и поднять его теперь может разве беда. Птица разлетелась либо примолкла. Заяц перелинял начисто и в белом поле виден только тенью. Река стоит подо льдом, и лёд этот, схваченный за последние ночи, уже держит человека, а до Николы окрепнет настолько, что выдержит воз. Про это и говорили: Егорий с гвоздём, да Никола с мостом, и в присловье сказано ровно то, что видно глазом: нынче лёд прибит гвоздями по краям, а через десять дней по нему пойдёт дорога.
И в этой тишине яснее прежнего слышно то, чего слышать не хочется. Волк подошёл к деревне. С этих чисел волки сбиваются в стаи и жмутся к задворкам, потому что в лесу взять больше нечего.
Церковь чтит нынче не самого великомученика Георгия, а освящение церкви его имени в Киеве, поставленной Ярославом Мудрым перед вратами святой Софии. Дело это было для одиннадцатого века громадным: один из первых храмов на русской земле, и князь заповедал праздновать день освящения ежегодно по всей Руси. Со временем киевский храм и самый повод забылись, а день остался и прирос к имени намертво.
Народ назвал его Егорием Зимним и поставил рядом с весенним, и вышел из этого перевёртыш, которого не выдумаешь нарочно. Егорий весенний покровительствует домашней скотине, а Егорий зимний дикой. Один и тот же святой, а стережёт он зимой тех, от кого весной оберегал.
Оттого зимнего Егория звали волчьим заступником и хозяином над волками, и о том, как это понимать, у нас пойдёт главный разговор дня, потому что понимать это можно двояко, а разница между двумя пониманиями стоит человеку скотины, а иногда и жизни.
А человек нынешнего дня идёт по полю с холщовым мешком. Хозяйки с утра пекут обрядовое печенье в виде коней, парни собирают его по дворам и относят в поле, и там оставляют со словами, которые мы приведём целиком, потому что пересказу они не поддаются.
И вот вопрос, с которого начнётся разбор. Печенье это несут не лошадям и не в дар. Его несут волку. Зачем волку печенье?
День этот стоит в году особняком, потому что почти всё в нём перевёрнуто по отношению к своей же весенней паре, и держаться этой перевёрнутости стоит с самого начала, иначе день распадётся на разрозненные приметы.
Начнём с самой присказки: на Руси два Егорья, холодный да голодный. Весенний, шестого мая, приходится на голодную пору, когда старые запасы вышли, а новых ещё нет, и оттого зовётся голодным. Нынешний холодный, и запасы при нём полны. Весенний выгоняет скот на первую траву. Нынешний загоняет его в хлев до весны. Весенний покровительствует домашним животным, а нынешний диким.
Про этот поворот и сказано короче всего: на Юрия медведь засыпает. Не человек что-то делает со зверем, а зверь сам укладывается, и с этого дня хозяйство человека кончается на границе двора.
О сроках дня говорили как о вехе: Юрий работы начинает, Юрий и кончает. Весенний открывает год полевых работ, нынешний его запирает. А про лёд и вовсе точно: Егорий с гвоздём, да Никола с мостом. К девятому декабря лёд только прихвачен по краям, будто прибит гвоздями, а к Николину дню, через десять дней, по нему уже пойдёт санная дорога, и мы об этом ещё скажем в своё время.
Ходили в этот день слушать воду в колодцах. Наклонялись над срубом и слушали. Коли вода тиха и не волнуется, зима предстоит тёплая, а послышатся звуки, надо ожидать сильных вьюг и морозов. Способ этот, между прочим, не пустой. Колодец есть глубокая труба, соединённая с водоносным слоем, и звук в нём и вправду меняется от давления и от подвижки грунтовых вод, а давление меняется перед переменой погоды. Мужик, слушавший колодец, слышал не будущее, а барометр, только слова такого не знал.
Юрьев день
С этим днём связано событие, которое помнят все, хотя мало кто помнит почему.
До конца шестнадцатого века крестьянин имел право уйти от одного помещика к другому, рассчитавшись за пожитьё, и право это действовало неделю до Юрьева дня и неделю после. Срок выбран не случайно: полевые работы кончены, урожай снят, долги сочтены, а зимняя дорога уже встала, и уходить можно с обозом. В конце века переход отменили, и так окончательно оформилось крепостное право.
Отмена эта отразилась в двух поговорках, которые до сих пор в живом языке, хотя повод их забыт. Это «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» и «Дожидайся Юрьева дня, когда рак свистнет». Обе они об обманутой надежде, и обе оттуда, из этого самого дня.
Заметьте, что народ не проклял день за это и не переменил ему имени. Он оставил имя как есть, а горечь ушла в поговорку. Так у нас нередко: то, чего нельзя изменить, обращают в присловье и тем делают переносимым.
Волчий заступник
А теперь о главном, и здесь придётся разбираться подробно.
Зимнего Егория звали волчьим заступником и хозяином над волками, и присловья о том такие. В Егорьев день волки в стаи сходятся, а самое известное из них что у волка в зубах, то Егорий дал.
Из этого выводили запрет. Спасать обречённое волку животное нельзя, ибо это может повлечь гнев святого.
В Самарской губернии про то рассказывали историю. Крестьянин, заблудившись в лесу в Юрьев день, увидел костёр, а кругом волков и самого Егория Храброго, седого старика, который распределяет между волками коров и овец.
Разберём это спокойно, потому что тут смешаны две вещи: одна верная и глубокая, другая ложная и опасная.
Верное в поверье вот что. Волк не сам себе хозяин. Он не берёт, что хочет, и не властен над жизнью иначе как попущением. Хозяин над зверем есть Бог, а святой называется заступником и хозяином потому, что через него народ выразил простую и правильную мысль: дикая сила не своевольна. Мысль эта покойная и трезвая, и она снимает с человека самый тяжкий страх, страх перед бессмысленностью случившегося. Волк задрал корову не потому, что мир устроен как попало.
А теперь ложное. Из верной мысли вывели вывод, которого в ней нет, а именно, что раз попущено, то мешать нельзя. Раз в зубах, значит дано, и отнимать грех.
Так вера не учит, и не учит нигде. Ни в одном слове Писания, ни в одном правиле не сказано, что человек, увидев беду, должен отойти в сторону, чтобы не оспорить Божьего решения. Наоборот: сказано, что Бог поставил человека над скотом и поручил ему землю, и всякий, кто отдаёт порученное без боя, отвечает за это сам.
Разница проходит по одной черте, и черта эта простая. Принять то, что уже случилось и чего не поправить, есть смирение. Не мешать тому, что случается сейчас и что поправить можно, есть небрежение. Первое похвально, второе нет, а путают их постоянно, потому что снаружи и то и другое выглядит как спокойствие.
Народ, к слову, и сам это чувствовал, и рядом с опасным поверьем держал правило обратное: берёженого и Бог бережёт. То есть от того, кто бережёт, Бог не отворачивается, а помогает ему. Два присловья в одном языке говорят разное, и выбирать между ними приходится всякому.
А обрядовое печенье, о котором ниже, показывает, что и сам крестьянин запрета всерьёз не держал. Он не сидел сложа руки. Он шёл в поле и делал то, что умел.
Отдельно оговорим ещё две вещи, обе коротко.
В этот день нельзя было работать, а поверье грозило, что иначе Егорий Победоносец превратится в Бедоносца и нашлёт беду, и исполнителями наказания будут те же волки. Скажем прямо. Святой беды не насылает, это не его дело и не его природа. А праздничная праздность хороша сама по себе, и обосновывать её страхом не нужно: человеку, работавшему с весны без отдыха, полезно однажды не работать просто потому, что праздник.
И у южных россиян на Егория осеннего змеи считались именинницами, отчего в лес в этот день не ходили. Тут довольно сказать, что змея к декабрю давно спит и в лесу никого не встретит, а само поверье осталось от южных краёв с иным климатом.
Свод даёт нынешнее блюдо прямо и вместе с назначением, а это редкость: обычно еду приходится выводить из поры и хозяйства, а тут сказано, что пекут, кто несёт и что при этом говорят.
Хозяйки пекли обрядовое печенье кони. Парни собирали его по дворам и относили в поле, где оставляли со словами: «Егорий милостивый, не бей нашу скотинку и не ешь, вот тебе принесли коней!»
Это первое за наш год печенье-фигурка, и стоит понять, чем оно отличается от всего печёного, что мы делали прежде. Всё прежнее пеклось, чтобы его съели: хлеб, пирог, калитка, блин, колобок. Это печётся, чтобы его отдали и не съели. Форма в нём важнее теста, потому что вся его служба в том, чтобы быть узнанным.
Похожее у нас было тридцать первого августа, на Фролов, лошадиный праздник, и разницу надо назвать, потому что она большая. Там пекли толокняные шарики и скармливали их самим лошадям, то есть угощение шло адресату прямо и лошадь его ела. Здесь коней несут в поле и оставляют, и адресат у них волк, а сам конь ненастоящий.
То есть это не угощение, а откуп. И устроен он так, как устроены все откупы на свете, ибо отдают малое взамен большого и подобие вместо настоящего. Возьми печёного коня, не тронь живого.
Разбирать это как суеверие не станем, потому что тут нет ни заклятия, ни принуждения. Слова, с которыми печенье оставляют, суть просьба, обращённая к святому, и просьба прямая. Егорий милостивый, не бей нашу скотинку. Не приказ, не сделка, а прошение. А печенье при нём есть то, что человек может дать, идя просить, и всякий, кто ходил просить, знает, что с пустыми руками неловко.
И самое важное. Крестьянин, который печёт коней и несёт их в поле, не сидит сложа руки. Он не рассуждает, что если Егорий дал, то ничего не поделаешь. Он встаёт до свету, топит печь и идёт по морозу. Это и есть настоящий ответ на всё, о чём мы говорили выше.
Кони, обрядовое печенье
Тесто. Взять три стакана ржаной муки, полстакана постного масла, стакан тёплой воды и малую щепоть соли. Замесить круто и вымесить долго, покуда тесто не станет тугим, гладким и совершенно послушным: оно должно держать форму и не оплывать в печи, а для того ему нужна крутость, а не подъём, и потому закваски в него не кладут вовсе. Дать полежать под холстиной полчаса.
Лепка. Отщипывать куски величиною с яйцо и катать из них колбаски. Из каждой лепить коня старинным приёмом, без ножа и без выемки. Колбаску сгибают дугой, один конец вытягивают и загибают вверх, и это шея с головой, второй расплющивают и надрезают вдоль до половины, и это задние ноги, а посредине снизу прилепляют две короткие колбаски, передние. Гриву делают частыми насечками ножом по шее, глаз продавливают тупым концом лучинки. Тонкостей тут не надо: конь должен быть узнан издали и с одного взгляда, а не рассмотрен вблизи.
Печение. Уложить на сухой лист, посыпанный мукой, и посадить в печь по остывании основного жара, ниже хлебного. Держать долго, покуда печенье не станет твёрдым насквозь и не зазвенит при постукивании, ибо этот конь должен пролежать в снегу и не раскиснуть, а мягкий размокнет за час. Готовых остудить на решётке и не накрывать.
Часть коней оставляли дома, ставили в красный угол либо на полку у божницы и держали до весны, до Егория голодного. Часть уносили в поле.
Тесто это годится и на людей, и на птиц, и на прочую живность, а на детской доле оставляли самых кривых, и дети их съедали.
О том, помогает ли Бог осторожному, народ высказался коротко и без оговорок: «Берёженого и Бог бережёт». То есть от того, кто бережёт своё, Он не отворачивается, а стоит рядом.
«А наёмник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их» (Ин. 10:12).
Прочтите внимательно, за что тут осуждён наёмник. Не за то, что не одолел волка. Не за то, что струсил в бою. Он осуждён за то, что увидел волка и ушёл.
И заметьте оправдание, которое он мог бы себе привести и которое, надо думать, приводил. Овцы не его. Волк сильнее человека. Против зверя не пойдёшь с голыми руками. Всё это чистая правда, и всякий на его месте сказал бы то же.
А Господь называет это одним словом: бежит.
Теперь вернёмся к тому, о чём мы говорили в традициях. Поверье велит не отбивать у волка добычу, потому что дано. Наёмник в притче поступает ровно так: он видит приходящего волка и не мешает. Разница между ними только в объяснении. Наёмник говорит «овцы не мои», а суеверный крестьянин говорит «Егорий дал», и оба остаются стоять.
Вот отчего это поверье опасно не глупостью своей, а тем, что оно даёт благочестивое имя обыкновенному бегству. Струсить стыдно, а не спорить с Божьей волей почётно, и человек с облегчением выбирает второе название для того же поступка.
А как поступает пастырь, житие показывает буквально, и показывает дважды.
Первый раз это было, когда Георгий, узнав о готовящемся истреблении христиан, не спрятался и не уехал. Он роздал имение, отпустил рабов на волю и пришёл на царский совет, где сидели те, кто это истребление и замышлял, и сказал им в лицо, что они поставлены соблюдать закон, а не творить беззаконие.
Второй раз у озера под Бейрутом. Там девица, которую отдали змею, трижды гнала его прочь: беги скорее, добрый юноша, не погибай со мною, довольно и того, если я одна умру. Она предлагала ему наёмниково оправдание в готовом виде и предлагала от чистого сердца. Он ответил: не отъеду от этого места, пока ты не расскажешь мне, чего ты здесь дожидаешься.
Он не бросился на змея сразу. Он сперва встал рядом и стал разбираться, и только потом, узнав всё, сказал: не бойся, я именем Господа моего спасу тебя.
Так и с волком у деревни. Никто не требует от тебя ходить на зверя с голыми руками и класть за корову жизнь. От тебя требуется не уйти, увидев, и не назвать свой уход смирением.
И тебе, если беда пришла к чужому двору, не рассуждай, кем она попущена. Это не твоего ума дело и не сейчас. Твоё дело в том, чтобы не оказаться тем, кто увидел и пошёл прочь.
Вот и заступник Егорьева дня, проси его о помощи, но с места не сходи.
Святы́й великому́чениче Гео́ргие, ты́ не отъе́хал от чужо́й беды́, когда́ тебя́ проси́ли уе́хать: испроси́ и нам ста́ть на ме́сте, а не наза́д, когда́ мы уви́дим приходя́щего во́лка. Моли́ Бо́га о нас.
Великому́ченик Гео́ргий Победоно́сец
Я́ко пле́нных свободи́тель, и ни́щих защи́титель,/ немощству́ющих врач,/ царе́й побо́рниче,/ победоно́сче великому́чениче Гео́ргие,// моли́ Христа́ Бо́га, спасти́ся душа́м на́шим.
Великомученик Георгий был родом из Каппадокии, вырос в Палестине и служил при дворе Диоклетиана, дослужившись к двадцати годам до высокого воинского чина. Когда царь замыслил истребление христиан, Георгий роздал имение нищим, отпустил рабов на волю и явился на царский совет, чтобы обличить замысел вслух. После многих мучений, среди которых были колесо с железными остриями и ров с негашёной известью, он был усечён мечом в триста третьем году, двадцати с небольшим лет от роду.
На всякую силу есть управа: «Ловит волк, да ловят и волка». На иконе-притче в левом клейме Георгий на коне остановился у озера подле девицы, и копьё его ещё опущено, потому что он не бьёт, а спрашивает. В правом клейме зимнее поле, где парень в тулупе кладёт на пенёк ржаное печенье в виде коней, а из-за края леса видны следы, идущие к деревне.
А в декабре он стоит вот почему. В тысяча пятьдесят четвёртом году в Киеве освятили церковь во имя великомученика Георгия, поставленную Ярославом Мудрым перед вратами святой Софии. Князь носил в крещении имя Георгий и почитал святого своим покровителем, а храм этот был из первых на русской земле. День освящения князь заповедал праздновать ежегодно по всей Руси. Со временем и киевский храм, и самый повод забылись, а день остался, и осеннего Юрия у нас помнят лучше, чем причину, по которой он есть.
Поздравляем именинников Георгиев, Юриев и Егоров. Все три суть одно имя, гречески означающее «земледелец», и странно, что земледельческое имя досталось воину, а ещё страннее, что на Руси оно и вправду стало крестьянским, и день его сделался вехой полевого года. Мощи великомученика почивают в палестинской Лидде, ныне это Лод, а глава его пребывает в Риме. житие
Нечестивый Диоклетиан, правитель Римского царства, выше всех богов чтил Аполлона, слывшего за прорицателя будущего. Однажды он вопросил Аполлона о некоей вещи, и бес, обитавший в идоле, ответил ему:
— Не могу истинно провозвещать будущее, ибо мне препятствуют люди праведные. Праведники уничтожают нашу силу.
Диоклетиан стал спрашивать жрецов, что это за праведники. Жрецы отвечали, что праведными на земле являются христиане. Услышав это, царь исполнился ярости и возобновил прекратившееся гонение, послав повеление о казни во все страны своего царства. Темницы вместо разбойников наполнились исповедующими истинного Бога.
В то время при царе состоял Георгий, родом из Каппадокии, воспитанный в Палестине и за храбрость возведённый в высокий воинский чин, будучи ещё юношей.
С первого дня, как только святой Георгий убедился, что замысел этот отменить невозможно, он решил, что наступило время, которое послужит ко спасению его души. Тотчас всё своё богатство, золото, серебро и драгоценные одежды он раздал нищим, бывшим при себе рабам даровал свободу, а о тех, что находились в палестинских его владениях, распорядился, чтобы одни были освобождены, а другие переданы неимущим.
На третий день, когда должно было состояться окончательное совещание царя и его князей о беззаконном убиении христиан, святой Георгий, отвергнув всякий страх человеческий, явился на то сборище и обратился к нему с речью:
— О царь, и вы, князья и советники! Вы установлены для соблюдения добрых законов и праведных судов, а неистово воздвигаете вашу ярость против христиан, утверждая беззаконие и издавая неправильные постановления о суде неповинных и никого не обидевших людей. Но нет, ваши идолы не боги. Не прельщайтесь этою ложью. Иисус Христос есть единый Бог, Которым всё сотворено. Или вы сами познайте истину и научитесь благочестию, или не смущайте безумием вашим познавших истинное благочестие.
Изумившись таким словам и неожиданному дерзновению, все обратили очи на царя, ожидая, что тот ответит. Царь же от удивления не мог прийти в себя и, точно оглушённый громом, сидел в молчании, удерживая в себе гнев.
Опомнившись, царь стал уговаривать его лаской:
— Я и прежде дивился твоему благородству, о Георгий, и, признав твою наружность и твоё мужество достойными чести, произвёл тебя в высокий сан. Не губи же юности своей.
Святой отвечал:
— О если бы ты сам, царь, через меня познал истинного Бога и принёс Ему любимую Им жертву хвалы!
Тогда царь велел мучить его. Георгия били воловьими жилами, привязывали к столбу и клали на грудь тяжёлый камень, и, угнетённый камнем, он едва мог проговорить:
— О царь, неужели ты думаешь, что я пришёл в такое изнеможение, что после столь малого мучения отвергнусь от веры своей? Скорее ты изнеможешь, мучая меня, нежели я, мучимый тобою.
Тогда Диоклетиан велел принести великое колесо, под которым были помещены доски, истыканные железными остриями, подобными мечам, ножам и спицам. На том колесе царь велел привязать обнажённого мученика и, вращая колесо, срезать всё тело его. Святой Георгий, разрезаемый на части, доблестно переносил муку: сначала он молился громким голосом, затем тихо, про себя, и не испустил ни одного стенания, пребывая как спящий.
Сочтя святого умершим, царь в радости принёс хвалу богам своим и сказал:
— Где же Бог твой, Георгий? Почему он не избавил тебя от такой муки?
Он велел отвязать его как мёртвого, а сам пошёл в капище Аполлона. И вдруг затемнился воздух, прогремел страшный гром, и многие слышали глас свыше:
— Не бойся, Георгий, Я с тобою.
Появилось сияние великое и необычное, и Ангел Господень предстал у колеса. Святой поднялся здоровым, без единой раны, и сам пошёл вслед за царём в капище. Увидев его, Диоклетиан не поверил глазам и решил, что перед ним призрак.
Двое сановников, Анатолий и Протолеон, бывшие там и прежде оглашённые в вере, воззвали:
— Един Бог великий и истинный, Бог христианский!
Царь тотчас велел вывести их за город и усечь мечом. А царица Александра, также присутствовавшая в капище, познала истину и хотела исповедать Христа, но епарх удержал её и отвёл во дворец прежде, чем узнал царь.
Диоклетиан же повелел ввергнуть Георгия в обложенный камнем ров с негашёной известью и засыпать на три дня. Ведомый ко рву, святой молился:
— Спаситель скорбящих, прибежище гонимых, надежда безнадёжных, Господи Боже мой! Услышь молитву раба Твоего. Не оставь меня, Владыка, чтобы не сказали враги мои: где Бог его?
На третий день пришли посмотреть на кости его и нашли святого живым и невредимым, стоящим и славящим Бога.
Тогда царь призвал волхва по имени Афанасий и велел ему либо победить чародейство Георгия, либо лишить его жизни чародейными травами. Афанасий принёс на суд разные сосуды и сказал царю:
— Если хочешь, чтобы тот безумец во всём тебя послушался, пусть он выпьет это питие. Если же угодно будет суду твоему видеть горькую смерть его, пусть он выпьет вот это.
Святого напоили насильно. Испив без колебания, Георгий остался невредимым, радуясь о Господе.
Тогда царь спросил его, какою силою он это творит, и святой ответил, что силою Христовой. И царь, желая уличить его, сказал: пусть воскресит мертвеца, и тогда поверим. Волхв Афанасий указал на гробницу, отстоявшую от судилища на половину стадии.
Святой Георгий сказал:
— Бог мой, сотворивший всё из ничего, имеет силу воскресить через меня мертвеца того; вы же, помрачившие свой ум, не увидите и не уразумеете.
И, преклонив колена, долго молился со слезами, а окончив, сказал громко:
— Боже вечный, Боже милостивый, Боже всех сил, не посрами уповающих на Тебя.
Когда же он произнёс «аминь», вдруг загремел гром и потряслась земля, так что все ужаснулись. Крыша гробницы упала, земля разверзлась, и мертвец вышел живым на глазах у всех. Многие из народа воскликнули, что един Бог христианский, а волхв Афанасий припал к ногам святого, исповедуя Христа, за что и был тотчас усечён по царскому приказу.
Георгия же ввергли в темницу. Туда приходили к нему люди, от чудес его уверовавшие во Христа, давая стражам деньги, и святой наставлял их и исцелял больных.
Наконец царю донесли, что Георгий, находясь в темнице, возмущает народ, и Диоклетиан велел усечь его мечом. Повели мученика за город, а с ним и царицу Александру, которая на этот раз исповедала Христа открыто. По дороге она склонила голову на колени и почила, а святой Георгий, придя на место, помолился:
— Благословен Ты, Господи Боже мой, ибо не предал меня в добычу ищущих меня.
И преклонил главу под меч.
Змей у Бейрута
Нельзя не упомянуть и о славном чуде убиения змея, совершённом святым близ отечества своего палестинского, в городе Бейруте, что на берегу Средиземного моря.
Около того города, близ Ливанских гор, находилось большое озеро, в котором жил змей, великий и страшный. Выходя из озера, он похищал людей и пожирал их. Много раз народ, вооружившись, выступал против него, но змей всякий раз прогонял их, ибо, приблизившись к стенам города, наполнял воздух губительным дыханием, так что от одного этого многие заболевали и умирали.
Жители пришли к своему царю, а тот, по научению бесов, живущих в идолах, объявил им решение: если не хотят погибнуть все, пусть дают змею каждый день по жребию своих детей. И прибавил:
— Когда дойдёт очередь до меня, то и я, хотя и имею одну только дочь, но и её отдам.
Жители приняли этот совет и давали каждый день по одному из детей своих, хотя весьма о них плакали. Отдаваемых ставили на берегу озера, нарядив в лучшие одежды.
Когда очередь обошла всех, пришли к царю и спросили, что теперь делать. Царь позвал дочь свою, велел ей украситься как можно лучше и плакал о ней со всем домом своим, но не мог нарушить того постановления. Приготовясь отправить её, он смотрел с высоты дворца и со слезами провожал её взором.
Девица была поставлена на обычном месте, у берега. Ожидая смертного часа, она горько рыдала.
В это время к тому месту подъехал на коне святой Георгий, имевший в руке копьё. Увидев девицу, он спросил:
— Для чего ты здесь стоишь и о чём плачешь?
Она же ответила:
— Добрый юноша! Беги скорее отсюда на своём коне, чтобы не погибнуть вместе со мною.
Святой сказал:
— Не бойся, девица, но скажи мне, чего ты ждёшь в присутствии всего народа, смотрящего на тебя?
Девица отвечала:
— Славный юноша! Я вижу, что ты мужествен и храбр. Но для чего ты желаешь умереть со мною? Беги скорее от этого места!
Святой сказал ей:
— Нет, я не отъеду от этого места до тех пор, пока ты не расскажешь мне, для чего ты здесь стоишь и кого дожидаешься.
После этого девица рассказала ему всё по порядку. И святой Георгий сказал:
— Не бойся, девица, потому что я именем Господа моего, Бога истинного, спасу тебя от змея.
Она же отвечала:
— Доблестный воин! Зачем ты желаешь погибнуть со мною? Беги и спасай себя самого. Достаточно и того, если я одна умру здесь.
В то время как она говорила это, из озера появился страшный змей. Святой Георгий, осенив себя крестным знамением и призвав Господа со словами «во имя Отца, и Сына, и Святого Духа», устремился на змея и поразил его копьём в гортань, а после велел девице связать зверя своим поясом и вести в город, как пса.
Царь и весь народ, видя это, уверовали в Господа Иисуса Христа и приняли святое крещение, и на том месте был построен храм.
Освящение церкви в Киеве
Благоверный князь Ярослав Владимирович, во святом крещении Георгий, много потрудился для утверждения христианской веры на Руси. Он созидал храмы и монастыри, снабжал их книгами и всем потребным, а особенно чтил своего небесного покровителя.
Соорудив в Киеве храм во имя святого великомученика Георгия, князь поставил его перед вратами святой Софии, и была та церковь построена, украшена и освящена. День освящения князь заповедал праздновать ежегодно по всей России в честь святого великомученика Георгия.
Тот же праздник святому Георгию существовал в этот день и в Греции, также по случаю освящения в честь его одной греческой церкви.
Евангельские чтения
Предсказание страстей и воскресения
В то время отозвал Иисус двенадцать учеников Своих, сказал им: вот, мы восходим в Иерусалим, и совершится все написанное чрез пророков о Сыне Человеческом: ибо предадут Его язычникам и поругаются над Ним, и оскорбят Его, и оплюют Его, и будут бить и убьют Его; и в третий день воскреснет. Но они ничего из этого не поняли; слова сии были для них сокровенны, и они не разумели сказанного