Тарас Бессонный
С Тарасия не спят днём
Денёк стоит ясный и безветренный. С утра подморозило, и наст на огородах держит даже собаку, а к обеду солнце пригрело так, что с южного ската крыши застучала капель и на завалинке оттаяла земля. В избе после обеда жарко. Печь натоплена с утра, на столе остывает пустой горшок из-под щей, по полу лежит тёплое солнечное пятно, и в нём, свернувшись, спит кошка. Домашние сидят по лавкам, и глаза у всех сами собою слипаются.
Дед Тарас сегодня именинник. Ему под семьдесят, он сухой и прямой, борода у него седая, лопатой, а голова лысая и блестит, как донце у начищенного котла. На нём чистая белая рубаха, подпоясанная тканым пояском, который выткала ему к празднику внучка, и от него пахнет дёгтем от сапог и печным хлебом. Внук, рослый парень лет восемнадцати, уже клюёт носом у окна. Дед встаёт, кряхтя, и снимает с гвоздя полушубок. «Вставай, Ванька, пойдём жерди к огороду носить. Нынче на лавке не лежат».
Ванька зевает и говорит, хитро прищурясь: «Кабы на Тарасовой голове да капуста росла, так был бы огород, а не плешь» (Даль). Бабка у печи прыскает в передник, а дед смеётся громче всех и гладит лысину ладонью. «Вот и пойдём, коли такой умный, мне огород городить, а тебе плешь не наживать».
Они выходят на крыльцо. Холодный воздух бьёт в лицо, сон слетает разом, и через полчаса оба уже без шапок таскают жерди от сарая. У Ваньки горят щёки, дед покрикивает на него весело и мерит шагами, где ставить новый кол. А в избе, в зыбке под самым потолком, спит младшая правнучка, и бабка, качая её, тихонько напевает. Малым спать можно когда угодно, запрет их не касается.
Святитель Тарасий, патриарх Константинопольский, тёзка деда по святцам, давал сну немногие часы. Ночами он молился, днём кормил голодных и строил больницы, и потому народ прозвал его Бессонным. Старик о святителе знает мало, а обычай его дня держит крепко.
Сон хорош ночью, а день дан на дело.
В народе день знали как Тараса Бессонного, а ещё как Тараса-кумашника. Из жития святителя Тарасия народный календарь почерпнул одно, что святитель очень мало спал, и за ним закрепилось прозвание Бессонного, а главным содержанием дня стал запрет предаваться дневному или вечернему сну. В старину говорили, что на Тараса-кумашника рано ложиться спать, а днём и подавно, опасно, ибо можно кумаху наспать. «Кто спит под вечер на Тараса, тот наспит кумоху» (народный месяцеслов), так говорили в Воронежской губернии.
Кумахой, кумохой звали весеннюю перемежающуюся лихорадку, от которой человека бьёт озноб и трясёт. В толковом словаре это лихоманка, трясучка, гнетучка. Имя дали ей иносказательное, от слова «кума», и в нём слышно сразу и почтение, и досада на навязчивую тётку-болезнь, которая имеет обыкновение нападать на человека, когда он расслабился и задремал.
За этим именем стоит долгое и очень точное наблюдение за телом. К марту зимние запасы в крестьянском доме скудели, свежей зелени ещё не было, солнца за зиму недоставало, и к весне человек слабел. «Здоровье выходит пудами, а входит золотниками» (Даль). Ранняя весна издавна была порою простуд и лихорадок, а всякая хворь начинается с тяжёлой вялости и непреодолимой тяги ко сну. Мужик чувствовал усталость, ложился засветло, а просыпался уже в жару, с ломотой и ознобом. Народ говорил об этом прямо, что лёг здоровым, а во сне привязалась кумаха. Запрет учил не поддаваться первой слабости. «Не поддавайся, не ложись; а сляжешь – не встанешь» (Даль).
Был у запрета и другой смысл. Сон днём или под вечер сбивает ход суток, и человек, проснувшийся в мартовских сумерках, встаёт разбитым, с тяжёлой головой и ломотой в теле, ровно таким, каким бывает при начале лихорадки. «Со сна головушку разломило» (Даль). Печь топили с утра, и к вечеру изба выстывала, а во сне остывает и тело. Кто засыпал одетым на тёплой лавке и потел, тот, проснувшись, попадал под вечерние сквозняки и простужался. Оттого и держались другого старого правила. «Держи голову в холоде, живот в голоде, а ноги в тепле!» (Даль).
Взамен дрёмы шли работать на воздух, и работа разгоняла кровь лучше всякого снадобья. Умывались холодной снеговой водой, ибо «мартовская вода целебная (из мартовского снега)» (Даль), а мягкая талая вода и холод бодрят и закаляют. Сна же самого народ вовсе не хулил, а лишь ставил его на своё место. «Первый спень до полуночи» (Даль), «Куда ночь, туда и сон» (Даль). Обычай требовал одного, как бы ни клонило в весеннюю дрёму, дождаться ночи, чтобы не сбить природный ход жизни и сберечь то здоровье, что осталось от зимы. Так за страшноватым именем стоял многовековой опыт, и запрет берёг весною здоровье лучше лекаря.
Взрослым спать днём и под вечер не полагалось, но запрет этот не касался малышей. К ним звали Дрёму и Сон, обычных героев русских колыбельных песен. «Ходит сон по сенюшкам, дрема по новым» (Даль), пели над зыбкой, и ребёнок засыпал под этот напев в любой час.
По этому дню судили и о лете. «Если на Тарасия погоже, то лето будет пригоже» (народный месяцеслов). «Тарас на проталины горазд» (народный месяцеслов), ибо к этому числу на пригорках уже темнеет земля. А гром на Тараса предвещал холод.
После обеда лавка у тёплой печи зовёт прилечь. Тело разморило, дело подождёт, и кажется, что часок сна никому не повредит. А встаёт человек с тяжёлой головой, день у него пропал, и ночью он не может уснуть. Покой сладок, когда он заработан, а взятый прежде дела, он не лечит, а ломает.
Сладок сон трудящегося, мало ли, много ли он съест; но пресыщение богатого не дает ему уснуть (Еккл. 5:11).
Святитель Тарасий всю жизнь давал сну немногие часы. Мягкого ложа у него не было, пояса и одежды он не снимал даже на короткий отдых, а ночами стоял на молитве. Служил он ежедневно, от самого посвящения и до глубокой старости. Лишь когда занедужил так, что уже не мог подняться с одра, он перестал служить. При кончине к нему пришли нечистые духи и стали приписывать ему неправедные дела с самой юности, и он отвечал им, что нет у них над ним никакой власти. А когда язык ему уже не повиновался, отгонял их рукой. Под вечер иноки запели «Приклони, Господи, ухо Твое и услышь меня», и с этим псалмом святитель мирно отошёл ко Господу, а лицо его засияло. Тот, кто век отказывал себе в покое, получил его вечером, в свой час, и отдых этот был так сладок, что свет его видели все, кто стоял рядом.
Есть люди, которые ищут покоя раньше, чем потрудились, и не только телесного. Хочется утешения, а покаяться ещё не собрался. Хочется мира в доме, а первым мириться не хочется. Хочется, чтобы Бог дал тишину на сердце, а молиться некогда. Такой покой не приходит, а приходит тяжесть, как после дневного сна. «Пришел сон из семи сел, пришла и лень из семи деревень» (Даль), и одно тянет за собою другое.
Есть и другие, кто не позволяет себе отдыха вовсе и думает, что без него всё рухнет. Но и ночной сон есть дар Божий, а не слабость. Святитель спал мало, но спал, и сон его, взятый после трудов, был сладок по слову Писания.
А тот, кто слёг от немощи, пусть не корит себя. Святитель и сам оставил литургию, когда не смог подняться, и Господь не ставит больному в вину постели. Болезнь не грех, и свой час покоя приходит к каждому.
Нынче, когда разморит, не ложись на лавку, а сделай то одно дело, которое давно откладывал, хоть самое малое. А вечером, ложась, перекрестись и поблагодари Бога за прожитый день. Будет ли сладок твой сон, Бог даст, а честный день перед ним можешь прожить ты.
Святи́телю о́тче Тара́сие, ма́ло сна прие́мый и мно́го о ни́щих и немощны́х потруди́выйся, испроси́ нам у Го́спода кре́пость те́ла и бо́дрость ду́ха, да в свой час потру́димся и в свой час почие́м. Моли́ Бо́га о нас.
Святи́тель Тара́сий, архиепи́скоп Константинопо́льский
Правосла́вными догма́ты Це́рковь уясни́в, и Христо́ву, блаже́нне, честну́ю ико́ну почита́ти и покланя́тися все́х научи́в, обличи́л еси́ иконобо́рцов безбо́жное веле́ние. Сего́ ра́ди вопие́м ти́: о о́тче, ра́дуйся, му́дре Тара́сие!
Святителю Тарасию молятся об избавлении от бед, скорбей и болезней, о мире и о помощи вдовам, сиротам и немощным.
Родом он был из Константинополя, из знатной семьи, получил хорошее образование и служил при царском дворе, где за ум и кротость вошёл в царский совет. Иконоборческая ересь в те годы держала Церковь в смятении. Когда патриарх Павел оставил престол, он сам указал на Тарасия как на достойного, и в 784 году мирянина Тарасия избрали патриархом. Он долго отказывался и согласился лишь с условием созвать Собор всей Церкви. В 787 году в Никее под его председательством собрались 367 отцов, и VII Вселенский Собор утвердил почитание святых икон. Почитание икон, которое ныне хранит Церковь, утверждено и его трудами.
Патриархом он жил как инок. Спал мало, мягкого ложа не имел, никому не позволял снимать с себя обувь и обходился без чужих услуг. Каждый день он отпускал пищу нищим со своего двора, а по праздникам сажал неимущих за стол и сам подавал им. Его стараниями строились больницы и странноприимные дома, а на родительское наследство основал обитель на Босфоре. Гонимого он укрывал в храме и не выдавал страже, а царю, задумавшему беззаконный брак, бесстрашно отказал в благословении и в причастии.
Патриаршествовал он двадцать два года и отошёл ко Господу в 806 году. Похоронили его в основанном им монастыре, и у гроба его исцелялись недужные, помазываясь елеем из лампады.
Народ взял из его жития одно, что святитель мало спал, и назвал день Бессонным. «Много спать – мало жить: что проспано, то прожито» (Даль), а в его короткий сон уместились собор, больницы и тысячи накормленных. И над днём, который учит весною беречь здоровье, по праву стоит святитель, который кормил и лечил немощных.
Святой Тарасий родился в Константинополе. Отец его Георгий и мать Евкратия были люди благородные и принадлежали к сословию патрициев. Достигнув совершеннолетия и получив хорошее образование, Тарасий исполнял различные должности при царском дворце. За благоразумие и добрый нрав его здесь все любили и уважали, и он был сделан одним из царских советников. На престоле восседал тогда юный царь Константин вместе с матерью своею Ириною, ибо ко времени воцарения ему было всего десять лет.
Патриархом был тогда Павел, муж добродетельный, но слабовольный и боязливый. Ересь иконоборцев всё более усиливалась, и, видя, как многие претерпевают великие муки за поклонение святым иконам, патриарх убоялся и стал скрывать своё благочестие. Видя, что ничего не может сделать для торжества православия, он заболел, тайно оставил патриаршие палаты, ушёл в монастырь святого Флора и принял там святую схиму. Царица Ирина с сыном пришли к нему и спросили, почему он так неожиданно оставил престол. Павел ответил, что болезнь, ожидание скорой смерти и нестроения в Церкви побудили его к этому. Он горько каялся, что три раза собственноручно подписывал еретические постановления, и указал на того, кто поможет им восстановить благолепие Церкви. «Я подразумеваю Тарасия, который занимает первое место в вашем царском совете, – сказал патриарх, – я знаю, что он вполне достоин управлять Церковью». Вскоре после этого Павел отошёл с миром к Господу.
Царица собрала во дворец, называемый Магнаврой, людей всякого чина, светских и духовных, и все громко закричали, что никто, кроме Тарасия, не может быть их пастырем. Тарасий же был тогда мирянином и сильно отказывался. Став посредине, он сказал, что видит Церковь Божию разделённой и что ничто так не угодно в очах Божиих, как пребывание всех в единстве веры и любви. Если не будет созван Вселенский Собор и иконоборческая ересь не будет осуждена, он не согласится принять патриаршество. Все постановили собрать Собор и обещали ему во всём послушание, как овцы внимают гласу своего пастыря. Посвящённый последовательно во все иерархические степени, святой был возведён на патриаршество.
С переменой положения святой Тарасий переменил и образ жизни. Он и прежде, находясь в миру, по духу был иноком, а теперь с ещё большей ревностью стал упражняться в духовных подвигах. Изумительно было его воздержание, велико пощение и неустанна бодрость. Немногие часы он уделял на сон, по целым ночам пребывал в молитвах и размышлении о Боге, не имел мягкого ложа и избегал мягких одеяний. Никто из прислужников не видел, чтобы он снимал с себя пояс и одежды, когда хотел на немногое время подкрепить сном свои силы. Никогда он не заставлял другого снимать обувь с его ног, памятуя слова Спасителя: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили» (Мф. 20:28), и всегда был сам себе слугою.
К нищим и убогим святитель был очень милостив. Голодных он кормил, нагих одевал, строил больницы и каждый день отпускал пищу со своего патриаршего двора, а в день Воскресения Христова и в другие праздники устраивал для неимущих трапезу и сам прислуживал убогим. Он устраивал странноприимницы, а на средства, оставшиеся после родителей, устроил монастырь на Босфоре Фракийском и собрал в нём лик добродетельных иноков.
Особенно же старался святой Тарасий о том, чтобы восстановить почитание святых икон, и всегда напоминал царям, чтобы они созвали Вселенский Собор. Епископы из разных мест собрались в Царьград, а патриархи прислали своих наместников. Но когда отцы собрались в великой церкви, туда ворвался полк вооружённых воинов, последователей иконоборческой ереси. Они кричали, что не допустят вносить в храм святые иконы, которые звали идолами, и грозили обагрить землю кровью епископов. Царица с сыном подали знак епископам подняться, и все разошлись.
Тогда местом Собора избрали вифинский город Никею, где некогда был и Первый Вселенский Собор. Всего явилось туда 367 святых отцов. Первое заседание открылось вступительной речью святого Тарасия. Епископы, впавшие прежде в ересь, принесли покаяние, и святой Тарасий сказал: «Трудно поддаются излечению застарелые болезни и трудно искореняются злые нравы. Но если люди, недугующие духовно, истинно каются, то святой собор принимает их и не лишает их сана». Отцы рассматривали в Писании и в учении святых отцов места о почитании святых икон, вспоминали нерукотворный образ Спасителя, посланный Авгарю Едесскому, и наконец прокляли ересь иконоборцев и утвердили почитание святых икон. Великая радость была по сему случаю во святых церквах, и весь народ торжествовал.
Святой Тарасий мудро правил Церковью Божией и был заступником обиженных. Царский сановник Иоанн, подвергшийся за некую вину заключению и пыткам, ночью бежал из оков и укрылся в храме. Святитель не выдал его пришедшим воинам. Они стерегли двери день и ночь, а святитель посылал ему пищу от своей трапезы, и когда тому нужно было выйти, сам провожал его, скрывая под своей мантией. Так он долгое время служил тому человеку, как раб, не гнушаясь такого дела, пока не избавил его от казни.
Между тем царь Константин, достигнув двадцатилетнего возраста, устранил от власти мать и стал вести неблагопристойную жизнь. Он возненавидел законную супругу свою Марию, оклеветал её, будто она хотела отравить его, и задумал жениться на другой. Святой Тарасий со слезами отказался благословить такой брак и сказал царю, что не может допустить его в алтарь для Божественного причащения, хотя он и царь. Разгневанный царь велел с бесчестием изгнать патриарха из дворца, законную царицу насильно постриг, а беззаконный брак совершил без ведома патриарха некий пресвитер. Царь всячески притеснял святителя, а тот терпеливо переносил всё, благодаря Бога.
С самого дня своего посвящения святой Тарасий ежедневно сам совершал божественную литургию и никогда не оставлял этого обычая, разве только по болезни. Достигнув преклонного возраста, он впал в недуг телесный, но и чувствуя приближение кончины, не оставлял своего обыкновения, пока не сделался так слаб, что уже не мог подниматься с одра.
При кончине святой Тарасий боролся с нечистыми духами. Когда они, исследуя жизнь его с самой юности, старались ложно приписать ему много неправедных дел, он отвечал: «Я неповинен в том, о чем вы говорите; вы ложно клевещете на меня; нет у вас надо мной никакой власти». При этом был описатель жития его Игнатий, тогда ещё диакон, и слышал эти слова. Когда святой уже не мог владеть языком, он рукой отгонял бесов и преодолевал их. При исходе дня, когда по обычаю пели псалмы Давидовы и запели «Приклони, Господи, ухо Твое и услышь меня» (Пс. 85:1), святой Тарасий мирно предал Господу свою душу, и лицо его просветлело.
Двадцать два года пас он Церковь Божию и скончался в 806 году. Скорбели о нём царь, вельможи, духовные и миряне, а особенно нищие и убогие, сироты и вдовицы, ибо ко всем он был милостив и каждому помогал в бедах. Честное тело его погребли в устроенном им монастыре на Босфоре, и многие получали исцеления от его гроба. Одна женщина, много лет страдавшая кровотечением, взяла с верой елей из лампады пред гробницею и тотчас исцелилась. Муж, видевший одним глазом, помазал невидящее око тем же елеем и прозрел. Сухорукий помазал руку и получил исцеление, и много других недужных исцелялись по молитвам святого Тарасия.¹
¹ Память святителя стоит десятого марта, ибо в IX веке разница стилей была четыре дня, а ныне тринадцать.
Евангельские чтения
Пророчество Иоиля
Так говорит Господь: пусть воспрянут народы и низойдут в долину Иосафата; ибо там Я воссяду, чтобы судить все народы отовсюду. Пустите в дело серпы, ибо жатва созрела; идите, спуститесь, ибо точило полно и подточилия переливаются, потому что злоба их велика. Толпы, толпы в долине суда! ибо близок день Господень к долине суда! Солнце и луна померкнут и звезды потеряют блеск свой. И возгремит Господь с Сиона, и даст глас Свой из Иерусалима; содрогнутся небо и земля; но Господь будет защитою для народа Своего и обороною для сынов Израилевых. Тогда узнаете, что Я Господь Бог ваш, обитающий на Сионе, на святой горе Моей; и будет Иерусалим святынею, и не будут уже иноплеменники проходить через него. И будет в тот день: горы будут капать вином и холмы потекут молоком, и все русла Иудейские наполнятся водою, а из дома Господня выйдет источник, и будет напоять долину Ситтим. Египет сделается пустынею и Едом будет пустою степью – за то, что они притесняли сынов Иудиных и проливали невинную кровь в земле их. А Иуда будет жить вечно и Иерусалим – в роды родов. Я смою кровь их, которую не смыл еще, и Господь будет обитать на Сионе.