Иван Постный, Полетний
Неведомый обет главу Предтечи на блюдо сложил (В. И. Даль)
Из всех постов в году этот один день. Не седмица, не сорок дней, а сутки, зато таких, что деревня их узнавала не по колоколу, а по тишине. Не пели, не плясали, не звали гостей на веселье, и даже нож в этот день старались не брать в руки, потому что церковь поминает усечение главы Иоанна Предтечи, и всё, что напоминало о том усечении, из обихода уходило.
Народ назвал день Иваном Постным и Полетним, и второе имя не менее верно первого. Лето кончилось не по календарю, а вот тут, на этом числе. Журавли пошли на юг, мужик перестал выходить со двора без кафтана, и всё, что ещё оставалось в поле и на огороде, надо было брать не откладывая.
Так и сошлись в одном дне две вещи, редко живущие вместе: строгий пост с запретом на нож и на веселье и при этом широкое столованье, потому что в этот же день зазывали в дом родню, соседей, а прежде всего нищих и странников. «На Ивана Постного хоть и пост, да разносол», говорили в народе, и в этом нет никакого противоречия. Постятся ради себя, а угощают ради других, и одно другому не мешает.
Устав дня деревня держала строго и до мелочей: не ели ничего круглого, ни яблок, ни картофеля, ни капусты, ни лука, ни орехов, потому что круглое напоминало о главе на блюде. Не брали в руки нож и ничего не резали, хлеб на столе ломали руками. Не варили вовсе, а что нужно было приготовить, то ставили в печь. И строже всего держали запрет на песни и пляски, ведь именно пляской и было выпрошено то, о чём день поминает.
Иные из этих правил народ подкреплял поверьями, и говорить о них надо ровно так, как они и жили, присказкой: пугали, что «станешь резать капусту, потечёт кровь», и что «съешь круглое, весь год голова будет болеть». Ни того ни другого церковь не утверждала никогда, а держалось это на простом хозяйском расчёте. Запрет, у которого есть страшная присказка, помнят и дети, а стало быть, в такой день никто не возьмётся за работу, которую можно отложить на завтра.
Имена дня сказали о нём коротко и точно: «Иван Постный пришёл, лето красное увёл», и ещё яснее, «Иван Постный, осени отец крёстный». С этого числа начинали одеваться по-осеннему, о чём и присловье, «С Постного Ивана не выходит мужик без кафтана». Птица в эти дни трогалась в дорогу, и говорили, что Иван Предтеча гонит птицу за море далече, а по журавлям судили о зиме, потому что рано пошедший на юг журавль обещал раннюю стужу. В тульских краях примечали особо: если журавли потянули на Киев, к югу, холода будут скоро.
Работы дню досталось много, и вся она была последней в своём роде. С Ивана Постного начинали убирать репу, и в иных местах справляли по этому случаю праздник, где не пили и песен не пели, а столовались широко и звали к столу бедных. Тогда же выходил последний срок стлать лён и торопились дочистить коноплю, о чём предупреждали без обиняков: «Если не выберешь коноплю до Ивана Постного, то весь пост просидишь без масла», ведь до середины прошлого века масло в северных краях били из льняного и конопляного семени. И если на Ивана Купалу шли за травами, то на Ивана Постного шли за кореньями, потому что сила растения к осени уходит вниз, в корень.
А главным делом дня было накормить чужого. Звали родню и соседей, но прежде всех сажали за стол нищих, странников и всякого, кому идти было некуда. День строгий, стол постный, а гостей полон дом, и так оно было заведено не по прихоти, а по разумению, что пост без милости пуст. Недаром и Даль записал коротко, одно спасенье, пост да молитва.
Устав дня сам написал за хозяйку весь список: ничего круглого, ножа в руки не брать, не варить, а стало быть, ни щей, ни каши с приправой, ни печёной репы, ни лукового пирога. Оставалось то, что готовится в печи само и подаётся ложкой, и такое блюдо у русской хозяйки было. Кулага, пареное соложёное тесто, густое, как каша, цветом от золотисто-розового до тёмно-коричневого, на вкус кисло-сладкое, с медовым духом, хотя ни сахара, ни мёда в ней нет вовсе. Сладость её своя, от солода, потому что зерно, проросшее и смолотое, отдаёт крахмал сахаром, и старинные хозяйки умели это задолго до того, как явилось слово для такого превращения.
Самая подходящая ягода для кулаги калина, чья горьковатая кислота сходится с ржаным солодом лучше всякой другой. Старинная рецептура, что приводит Ковалёв по шестнадцатому и семнадцатому веку, велит взять ржаной муки и мелко смолотого ржаного солода, налить горячей водой в горшочке, накрыть и упарить в печи, а калину разварить в воде, протереть сквозь сито в другой горшок, соединить с распаренным раствором, долить водой, накрыть крышкой, обмазать по шву тестом и долго парить в вольном печном духу. Кулага ржаная у нас уже была на Тихона Страстного двадцать шестого августа, но там она пустая, солодовая сласть постного дня по Максимову, а здесь ягодная и праздничная, для стола, к которому зовут нищих. С калиной пареной в меду одиннадцатого августа тоже не спутать: там ягода сама себе блюдо и берёт мёдом, а здесь она уходит в соложёное тесто и подслащена одним зерном.
По-постному, на Ивана Постного. Кулага с калиной
С вечера взять фунт ржаной муки и полфунта мелко смолотого ржаного солода, около четырёхсот и двухсот граммов, смешать и заварить крутым кипятком, влив его понемногу и растирая, чтобы не осталось комьев. Тесто выйдет жидкое, как густая сметана. Накрыть горшок и поставить в остывающую печь на всю ночь, чтобы прело в вольном духу и осолодело. Калину, фунта два, перебрать, залить водой и распарить в печи до мягкости, потом протереть сквозь сито, отделив кости и кожицу. Утром соединить протёртую калину с осолодевшим тестом, долить кипятку до густоты каши, положить корочку ржаного хлеба для закваски, накрыть крышкой, обмазать шов пресным тестом и поставить в печь на день. Готовая кулага густа, тёмно-румяна и сладка сама собой. Есть тёплой и холодной, ломая к ней хлеб руками, а запивать квасом.
Странно устроен этот день. В нём запрещено резать, а поминает он усечение. В нём запрещено плясать, а началось всё с пляски. И запрет на нож, если вдуматься, вовсе не про кухню. Он про то, чтобы хоть однажды в году человек подержал в руках то, чем привык распоряжаться не думая, и не пустил его в ход.
Ирод, который отдал приказ, не был из тех, кто ненавидит правду. Читать это место надо внимательно, потому что оно про нас. Иоанна он берёг, от жены оберегал, считал мужем праведным и святым, часто звал к себе и слушал, и, послушав, многое делал по его слову. Правда ему нравилась. Она была у него вроде хорошей музыки, от которой на душе становится чище и с которой не хочется расставаться.
«Он был светильник, горящий и светящий; а вы хотели малое время порадоваться при свете его» (Ин. 5:35).
Вот в этих словах вся беда и названа. Порадоваться при свете и пойти по своим делам. Свет нужен был Ироду не для того, чтобы разглядеть свою жизнь и что-то в ней переставить, а для того, чтобы посидеть в его тепле и почувствовать себя человеком не худшим прочих. С таким расчётом и слушают чаще всего, и книгу читают, и в церкви стоят. А потом наступает вечер, за столом гости, дано сгоряча слово, и оказывается, что вся набранная за годы правда не весит против одного неловкого мгновения перед людьми. Ирод не потому убил, что разлюбил Иоанна, а потому, что при гостях побоялся показаться пустым человеком, и стыд перед пирующими пересилил в нём стыд перед Богом.
Старинное застольное присловье говорит об этом так, будто нарочно сказано об этом пире: «Хлеб-соль кушай, а правду слушай!» Хлеб-соль на том пиру был, а правда стояла в темнице под замком, и её вынесли на блюде.
Спроси себя нынче об одном, и этого хватит на весь пост. Что я слышал за последний год такого, с чем внутренне согласился, и что после этого сделал? Не что понял, не что почувствовал, а что переменил. Если ничего, значит, я тоже грелся у светильника. И не надо себя за это казнить, потому что казнить себя ещё легче, чем меняться, а надо взять одну-единственную вещь, самую малую и самую очевидную, и сделать её сегодня, пока день не кончился.
Вот и правда Иванова дня. Она не тем страшна, что колет глаза, а тем, что её можно любить, слушать, хвалить и при этом спокойно жить дальше по-старому. И потому нож у нас сегодня отобран не в шутку. Резать нельзя ничего, кроме одного, того, что давно надо было отсечь у себя.
Святы́й Иоа́нне Предте́че и Крести́телю Госпо́день, за пра́вду пострада́вый, научи́ нас и́стину не то́кмо услажде́ния ра́ди слу́шати, но и твори́ти ю́, и умоли́ Го́спода дарова́ти нам покая́ние нелицеме́рное, моли́ Бо́га о нас.
Усекнове́ние главы́ Иоа́нна Предте́чи
Па́мять пра́веднаго с похвала́ми, тебе́ же довле́ет свиде́тельство Госпо́дне, Предте́че: показа́л бо ся еси́ вои́стинну и проро́ков честне́йший, я́ко и в струя́х крести́ти сподо́бился еси́ Пропове́даннаго. Те́мже за и́стину пострада́в ра́дуяся, благовести́л еси́ и су́щым во а́де Бо́га явль́шагося пло́тию, взе́млющаго грех ми́ра, и подаю́щаго нам ве́лию ми́лость.
Иоанн Предтеча был последним из пророков и первым, кто указал на Христа перстом, и церковь чтит его выше всех рождённых женами. Погиб он не за веру и не на суде, а за одно сказанное вслух слово. Ирод Антипа, правитель Галилеи, отнял жену у собственного брата, и Иоанн сказал ему прямо, что так делать нельзя. За это он и попал в темницу, а после был усечён в ночь пирования, по просьбе плясавицы и по наущению её матери. День его памяти всегда постный, и с 1769 года, со времени войны с Турцией, в этот же день по всей России поминают воинов, павших за Отечество, потому что Предтеча счёлся первым из тех, кто положил голову за правду, а не за себя.
Всего страшнее в этой истории то, что убийца не был врагом убитому. Евангелие говорит о нём с неожиданной мягкостью: «Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берёг его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его» (Мк. 6:20). Берёг, слушался, слушал с удовольствием и казнил. Между этими словами и палачом не пролегло ни ненависти, ни спора о вере, а пролегло только неосторожно данное при гостях слово, которое неловко было взять назад. Народ, вглядываясь в такие дела, сказал коротко и без жалости, «Где клятва, тут и преступление», а Даль поставил это присловье рядом с другим, ещё точнее, «Клятва умному страшна, а глупому смешна». Оба клейма нашей иконы про это. На житийном ночной пир, где обещание уже дано и брать назад его поздно. На народном крестьянский стол Иванова дня, где ни ножа, ни песни, а хлеб ломают руками.
Именинники нынче Иваны, а имя Иоанн означает благодать Божия, и человеку, о котором сказано, что не восставал больший из рождённых женами, оно пришлось точно по мере. Молятся Предтече о покаянии, об укрощении страстей и о даровании твёрдости говорить правду там, где её говорить неудобно. А в самый день Усекновения в России стоит помянуть и своих. Панихида по воинам, за Отечество убиенным, служится нынче двести пятьдесят с лишним лет подряд, и это единственный в году пост, у которого есть государственная память. житие
Святому Иоанну, Предтече Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, подобало предварить смертью своею как рождение Господа, так и смерть Его. На земле он проповедал о пришествии Господа, сказав: «идет за мною Сильнейший меня» (Мрк. 1:7), и так же находившимся в аду душам праотцев святых он должен был проповедать, что уже явился ожидаемый в мире Мессия. И как Господь наш Иисус Христос пострадал за грехи людские, так и Предтеча Его предполучил страдальческую смерть по причине беззакония Иродова. Случилось же сие так.
Ирод, называемый Антипой, сын старейшего Ирода, избившего младенцев вифлеемских, злая отрасль от злого корня, имел в своей власти Галилею. Первоначально он женился на дочери Арефы, царя аравийского, но потом, будучи пленён красотою Иродиады, жены Филиппа, брата своего, сблизился с нею, ибо она соизволяла похоти его. По требованию сей любодейцы он прогнал от себя первую законную жену свою и женился на жене брата своего, противно закону, ибо закон повелевал брать вдову умершего брата лишь тогда, когда тот не оставлял после себя детей, а тут оставалась в живых дочь. Достоверно же сообщают, что Ирод отнял жену у Филиппа ещё тогда, когда он был жив, и таким образом сотворил великое беззаконие, как хищник, прелюбодей и кровосмеситель.
Видя такое беззаконие, ревнитель закона Божия, обличитель грехов человеческих и проповедник покаяния, святой Иоанн Креститель не умолчал, но пред лицом всех обличал Ирода и говорил ему:
— Не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего.
Ирод же, не вынося обличения, приказал заключить Иоанна в темницу, обложив его оковами. Особенно гневалась на святого Иродиада и весьма желала смерти его, но не могла его умертвить, ибо сам Ирод оберегал узника от убийственного намерения жены своей. Он считал Иоанна мужем праведным и святым, со сладостью слушал его и, внимая словам его, творил много добра, посему боялся отдать его на смерть. Однако боялся он не столько Бога, сколько людей, как говорит Евангелист Матфей: «и хотел убить его, но боялся народа, потому что его почитали за пророка» (Мф. 14:5). Ирод опасался, как бы народ не восстал и не поднял мятежа, и потому не осмеливался предать явно на смерть Крестителя Господня, всеми любимого, но только томил его в темнице, желая заградить не умолкавшие уста своего обличителя.
Святой Иоанн пробыл в темнице долгое время, и ученики его собирались к нему. Он часто поучал их добродетельной жизни и возвещал им об уже пришедшем в мир Мессии, к Коему и посылал их вопросить, не потому, что сам не знал, ибо как он мог не знать Того, Кого сам крестил и на Кого указывал перстом, говоря: «Вот Агнец Божий» (Иоан. 1:36). Посылал он их затем, чтобы они своими очами увидели чудеса, которые творил Господь, и окончательно убедились, что Он пришёл спасти род человеческий.
Спустя некоторое время наступил день, в который Ирод имел обыкновение совершать празднование своего рождения. Собрав всех князей своих, воевод, старейшин и тетрархов Галилеи, он устроил для них великое пиршество. Дочь Иродиады плясала на нём и своею пляскою весьма угодила Ироду и возлежавшим вместе с ним, и по научению жестокой матери своей она попросила главу святого Иоанна Крестителя и получила просимое, ибо Ирод поклялся дать ей всё, чего бы она ни попросила, хотя бы даже полцарства его. Окаянный не пожелал нарушить клятву свою и огорчить мерзкую мать плясавицы, но забыл о том страхе, в силу которого не решался до сих пор умертвить Иоанна, забыл и о святой жизни его и распалился намерением пролить кровь неповинную. И тотчас он послал палача в темницу, приказав усечь главу Иоанна и принести её на блюде.
Таким образом Предтеча Христов был усечён в темнице уже поздно ночью, ибо то мерзостное пиршество святым Евангелистом Марком названо вечерей, и вечеря эта затянулась далеко за полночь. И принесена была глава святого Иоанна на блюде посреди пиршества, и, как сообщают некоторые, изрекала она те же обличительные слова и после усечения:
— Не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего.
О, сколь великий страх объял тогда всех возлежавших и предстоявших на вечери той! Плясавица же отнесла главу к матери своей, а Иродиада, посмеявшись, не позволила похоронить её вместе с телом, ибо боялась, как бы Иоанн не воскрес и не начал снова обличать её и Ирода. Тело святого Предтечи ученики его в ту же ночь взяли из темницы и похоронили в Севастии, главу же Иродиада закопала у себя во дворце, на бесчестном и потаённом месте. О том, как она была оттуда взята, написано под двадцать четвёртым числом февраля, когда празднуется Обретение сей честной главы.
После умерщвления святого Предтечи окаянный Ирод совершил и другое злодеяние, ибо посмеялся над Господом нашим Иисусом Христом во время вольного Его страдания за нас, как о том повествует святой Евангелист Лука: «Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату» (Лк. 23:11).
Однако мщение Божие не замедлило совершиться над пророкоубийцею, ибо кровь Иоаннова вопияла на Ирода к Богу, как некогда кровь Авелева на Каина. Арефа, царь аравийский, мстя за бесчестие дочери своей, пошёл на Ирода войною, и воины Иродовы были побиты, а сам он спасся с трудом. После этого Ирод лишён был власти и всех богатств своих кесарем римским и послан на заточение с прелюбодейцею и дочерью её сперва в Лион, город галльский, потом в Илерду, город испанский, где и окончил жизнь свою в лишениях и бедствиях. А ранее своей смерти он видел смерть плясавицы, которая зимою провалилась под лёд переходимой ею реки, и правосудие Божие взяло у неё голову так же, как некогда взяли её у Предтечи, только не мечом, а льдом. После сего погиб с шумом и беззаконный убийца Ирод с мерзкою Иродиадою.
Святой же Иоанн как при жизни своей, так и после кончины был Предтечею Христу Господу. Предварив сошествие Господа в ад, он благовествовал находившимся там Бога, явившегося во плоти, и порадовал святых праотцев, с ними был изведён из ада по воскресении Христовом и сподобился многих венцов в Царствии небесном, как девственник, как пустынножитель, как проповедник покаяния, как пророк, как Предтеча и Креститель и как мученик. По молитвам его да наставит и нас на путь истинного покаяния Христос, милосердый Господь и Бог наш. Аминь.
Евангельские чтения
Смерть Иоанна Крестителя (МК.24)
В те дни, Царь Ирод, услышав об Иисусе (ибо имя Его стало гласно), говорил: это Иоанн Креститель воскрес из мертвых, и потому чудеса делаются им. Другие говорили: это Илия, а иные говорили: это пророк, или как один из пророков. Ирод же, услышав, сказал: это Иоанн, которого я обезглавил; он воскрес из мертвых. Ибо сей Ирод, послав, взял Иоанна и заключил его в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что женился на ней. Ибо Иоанн говорил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего. Иродиада же, злобясь на него, желала убить его; но не могла. Ибо Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берёг его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его. Настал удобный день, когда Ирод, по случаю дня рождения своего, делал пир вельможам своим, тысяченачальникам и старейшинам Галилейским, – дочь Иродиады вошла, плясала и угодила Ироду и возлежавшим с ним; царь сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе; и клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства. Она вышла и спросила у матери своей: чего просить? Та отвечала: головы Иоанна Крестителя. И она тотчас пошла с поспешностью к царю и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя. Царь опечалился, но ради клятвы и возлежавших с ним не захотел отказать ей. И тотчас, послав оруженосца, царь повелел принести голову его. Он пошел, отсек ему голову в темнице, и принес голову его на блюде, и отдал ее девице, а девица отдала ее матери своей. Ученики его, услышав, пришли и взяли тело его, и положили его во гробе. И собрались Апостолы к Иисусу и рассказали Ему всё, и что сделали, и чему научили.