Александр Сытник, Свытник
Сыта душа – не берет барыша (В. И. Даль)
Есть в осеннем календаре день, у которого нет ни громкого чина, ни страшной приметы, ни спешной работы. Всё главное уже сделано, хлеб убран, кладь сложена, и нынче хозяин впервые за много недель мог позволить себе сесть за стол не наспех. Отсюда и прозвище дня, Сытник, а по-другому Свытник, потому что свытью, свычаем, звали привычку и достаток, доставшийся не случаем, а трудом.
Церковь поминает в этот день сразу трёх святителей Цареградских, а народная память ухватилась за одно имя, за Александра, и нашла его в календаре трижды. Александр, патриарх Константинопольский, Александр Свирский, поставивший обитель на северном озере, и Александр Невский, чьё имя знает всякий, кто хоть раз слышал про Чудское озеро. Три Александра в один день, и деревня, не разбирая чинов, назвала день по первому имени, а прозвище прибавила по своему разумению, от сытости.
Сытость эта была не праздничная и не хмельная, а спокойная, домашняя. В такие дни особенно ясно видно, много ли человеку надо на самом деле. Оказывается, немного: хлеб, каша, кружка доброго кваса и уверенность, что до весны хватит.
Оставалось у крестьянина к этому дню одно незакрытое дело в поле, и было оно не работой, а памятью о ней. С самой августовской жатвы на ниве нарочно оставляли несжатыми несколько ячменных стеблей, и вот теперь их завивали вместе с льняными и овсяными, скручивая пряди и пригибая их к земле. Смысл обычая простой и хозяйский: нива, с которой всё взято подчистую, стоит мёртвой, а нива, где оставлена живая прядь, обещает вернуться. Крестьянин, завивая стебли, молился о будущем урожае и просил у Бога того же на другой год, а приговоры, которые к этому обычаю кое-где прирастали, ни к хозяйству, ни к вере отношения не имеют и в счёт не идут.
С Александрова дня открывали осенние и зимние посиделки. Дни укоротились, работа с поля перешла под крышу, и молодёжь начала собираться по вечерам в откупленной у одинокой старухи избе, с прялками, с работой в руках, с песнями и разговорами. Дело это было не праздное, а насущное: за зиму на посиделках складывались все будущие свадьбы, и матери следили за этими вечерами внимательнее, чем за самой работой.
А сытость дня была настоящая и заслуженная. Урожай сосчитан, зерно в сусеках, часть свезена на торг и превращена в деньги, и хозяйка впервые за лето могла ставить на стол не то, что скоро съедается на ходу, а то, что готовится долго и стоит потом неделями. С этого числа и начинали ставить квас на всю осень, потому что летний, окрошечный и лёгкий, к холодам уже не годился, а нужен был другой, крепкий и сытный.
Имя дня деревня понимала не как приглашение к обжорству, а как меру. Сытник это не тот, кто наелся, а тот, у кого есть. И об этом же говорили, поглядывая на полный сусек, богаты не будем, а сыты будем, и другое, осторожное, про то, что верить всходам можно тогда, когда зерно уже засыпано в закром.
Квас на русском столе был всюду и всегда, и оттого о нём мало думали, как мало думают о хлебе. Между тем это целое ремесло. Ковалёв насчитывает у русских квасов несколько десятков разновидностей и объясняет, в чём тут дело: из воды, муки и солода сперва ставят затор, жидкое тесто, которому дают выбродить, а после разводят водой и пускают в брожение вторично. От того, какого зерна взят солод, какой муки подмешано и что положено для вкуса, и получаются те самые десятки, из которых в каждом дому знали свои три-четыре, а городские погреба держали больше.
Летний квас лёгкий, белый, окрошечный, его Похлёбкин ставит на двух солодах, ржаном и ячменном, с гречневой и пшеничной мукой и с сухой кудрявой мятой. Осенний нужен другой. К Александрову дню, когда ячмень свежий и только что с гумна, ставили квас ячный солодовый, густой, тёмный, с хлебным духом, такой, что кружка его заменяет полобеда, отчего он и пришёлся к прозвищу дня. У Молоховец под номером тысяча четыреста сорок восьмым описан такой же по складу красный хлебный квас, где на пуд ржаной муки идут три солода сразу, ячменный, ржаной и пшеничный, и выходит его из этой пропорции не менее двенадцати вёдер, то есть запас на весь дом и надолго.
Солод в нашем году идёт уже четвёртым: было сусло двадцать третьего августа, была пустая кулага двадцать шестого, была кулага с калиной вчера. Но там солод всякий раз шёл в еду, подслащивая тесто, а нынче он идёт в питьё, и работа у него другая. Не сладость, а сила. И с медовой сытой восьмого июля, при всём созвучии имён, квас не путается вовсе: сыта это медовая вода, разведённая к столу на один раз, а квас хлебное питьё, поставленное впрок, которое живёт в бочонке и с каждой неделей делается только злее.
На всякий день. Квас ячный солодовый
Взять ячного солода фунта три и ржаной муки фунта два, около килограмма двухсот и восьмисот граммов, смешать в широкой посудине. Заварить кипятком, подливая понемногу и растирая веслом, пока не выйдет густой затор без комьев. Накрыть и поставить в вольную печь на ночь, чтобы затор упарился и потемнел, а сладость его вышла наружу. Утром переложить затор в чистую кадочку, развести тёплой водой вёдер до трёх, размешать, дать постоять до полудня и слить светлое в бочонок через холстину, а гущу оставить. Положить в бочонок горсть ржаных сухарей и ложку жидких дрожжей или кружку старой закваски, закрыть неплотно и держать в тепле сутки, пока не заходит пеной. Потом закупорить и снести в погреб. Через три дня квас готов и стоит до самых морозов, делаясь крепче. Гущу не выбрасывать, на ней ставят следующий квас или заводят затируху. Пить холодным, к каше, к хлебу, к печёному.
По-скоромному. Говядина, тушенная на квасу
Взять кусок говядины от толстого края фунта на три, обмыть, очистить от плёнок и обжарить со всех сторон в топлёном сале до румяной корки. Переложить в глиняный горшок или в чугун, обложить кругом луковицами, морковью и корнем петрушки, посолить, бросить лаврового листа и десяток зёрен чёрного перца. Влить кваса, чтобы покрыло мясо до половины, накрыть крышкой и поставить в печь на вольный дух часа на три, изредка поливая мясо тем, что натечёт. Квас за это время уходит в мясо, смягчает его и даёт тому духу кислоту, которая держит вкус. Подавать, нарезав поперёк волокон, с той же подливой и с ржаным хлебом, а холодным оно назавтра ещё лучше.
Слово «сытость» испорчено надолго, и мы почти всегда слышим в нём упрёк. Между тем в старом языке оно значило совсем другое, не обжорство и не пресыщение, а спокойную уверенность, что нужное есть и завтра оно тоже будет. Отсюда и свытье, привычный достаток, доставшийся трудом, а не удачей. Сытый в этом смысле не тот, кто много съел, а тот, кто перестал бояться.
«Имея пропитание и одежду, будем довольны тем» (1 Тим. 6:8).
Апостол называет здесь две вещи и на них останавливается. Не дом, не запас на десять лет, не место, на котором тебя все видят, а хлеб и рубаха. И слово «довольны» тут не про смирение с бедностью, а про умение поставить точку. Беда ведь не в том, что человек хочет большего, а в том, что он не знает, где остановиться, и часто просто не замечает, что уже дошёл. Урожай собран, кладь стоит, сусек полон, а хозяин уже прикидывает следующее и живёт не тем, что есть, а тем, чего пока нет.
Народ сказал об этом коротко и с уважением: «Сыта душа – не берет барыша». Не потому не берёт, что не умеет или боится, а потому что ей уже довольно, и лишнее для неё не прибыль, а обуза.
Стоит нынче честно себя спросить, чего мне на самом деле недостаёт. Не чего хочется, а без чего нельзя. Список выходит обычно куда короче ожидаемого, и почти всё в нём уже есть. Остальное же не плохо и не грешно, но, если ради него отдана вся жизнь без остатка, значит, счёт где-то велся неверно.
Вот и довольство Александрова дня. Оно приходит не тогда, когда всего вдоволь, ибо вдоволь не бывает никогда, а тогда, когда человек умеет сказать себе: этого мне хватит. И хорошо, что стоит эта наука рядом с полным сусеком и с новым квасом в погребе, потому что говорить о довольстве легко на пустом месте, а по-настоящему проверяется оно тогда, когда взять ещё есть откуда.
Святи́телю о́тче Алекса́ндре, испроси́ нам у Го́спода дух дово́льства и ме́ру в жела́ниях на́ших, да не о мно́гом печа́лимся, но о еди́ном на потре́бу, и научи́ нас за вся́кий насу́щный хлеб благодари́ти, моли́ Бо́га о нас.
Святи́тели Алекса́ндр, Иоа́нн и Па́вел Цареградские
Бо́же оте́ц на́ших, творя́й при́сно с на́ми по Твое́й кро́тости, не отста́ви ми́лость Твою́ от нас, но моли́твами их в ми́ре упра́ви живо́т наш.
Церковь чтит нынче трёх патриархов Константинопольских, живших в разные века и связанных одним престолом. Святитель Александр представлял своего немощного предшественника на первом Вселенском соборе в Никее, защищал там веру против Ария и после был поставлен патриархом по прямому ангельскому указанию, а скончался девяноста восьми лет. Святитель Иоанн Каппадокс принял престол при царе-еретике, терпел от него гонение до самой царской смерти и, дождавшись мира, собрал собор и утвердил Халкидонское исповедание. Святитель Павел, четвёртый этого имени, был человеком добрым, но робким, при иконоборцах трижды подписал то, чему не верил, а после ушёл в монастырь, покаялся вслух перед царицей и вельможами и указал им на того, кто соберёт седьмой Вселенский собор. Молятся святителям об укреплении в вере и о твёрдости слова.
Народ, однако, услышал в этом дне только имя Александра и нашёл его в календаре трижды. Кроме патриарха, чтятся сегодня преподобный Александр Свирский, поставивший обитель на северном озере и названный тайнозрителем Святой Троицы, и благоверный князь Александр Невский, которого при Петре Первом перенесли из Владимира в новую столицу, как бы вручая её небесному заступнику. Три Александра, а мера у всех троих одна, и мера эта не в силе. Патриарх, встав против целого собрания философов, не стал перекрикивать их, а попросил выбрать одного, самого разумного, и обошёлся с ним одним словом. Свирский всю жизнь бегал от славы и молился в лесу. Невский, разбив шведа и немца, поехал в Орду кланяться, потому что понимал, где воевать бесполезно. Все трое умели остановиться там, где другой пошёл бы дальше, а это и есть та самая наука меры, ради которой день назван Сытником. «Сыта душа – не берет барыша», и о человеке это верно так же, как о хлебе. Клейма нашей иконы держат оба чтения: на житийном онемевший философ у ног святителя, на народном крестьянский стол с квасом и хлебом, за который садятся, когда всего довольно.
Именинники нынче Александры, Иоанны и Павлы, а имя Александр означает защитник. Всем троим соимённым оно пришлось по делу: один защитил веру словом, другой землю мечом, третий укрыл в лесу молитву. А поклониться Александрам едут в Александро-Свирский монастырь под Лодейным Полем, где почивают мощи преподобного и где над водой стоит та самая обитель, ради которой он ушёл от людей. житие
Святой Александр был архиереем при святейшем Митрофане, первом патриархе Константинопольском, и преукрашен был всякими добродетелями. Когда созван был первый Вселенский собор в Никее, послали на него как ревностного поборника благочестия Александра, ибо сам патриарх Митрофан не мог быть на соборе по старости и по недугам телесным. Занимая на соборе место патриарха, Александр ревностно защищал веру православную против злочестивого Ария.
Когда заседания собора окончились и Александр уже возвращался в Константинополь, блаженному Митрофану явился ангел Господень, возвестил ему о близости кончины и повелел назначить после себя патриархом Александра, сказав:
— Через десять дней ты примешь венец от Бога; престол же патриаршеский пусть примет после тебя твой сослужитель Александр.
Благочестивый царь Константин вместе со многими отцами пришёл к патриарху, лежавшему уже на одре смерти, и спросил его, кому благословит он передать престол. Святой Митрофан ответил:
— Господь открыл мне, что после меня престол примет сослужитель мой Александр, поистине достойный избрания и дара Духа Святого.
Так и совершилось. По кончине Митрофана патриархом Константинопольским был поставлен Александр, и с усердием пас он словесное стадо Христово, отгоняя волков, ибо не только с арианами, но и с философами еллинскими пришлось ему вести великую борьбу.
Однажды некоторые из еллинских философов осмелились обличить царя в том, что он, отвергнув древнюю веру отцов и законы римские и греческие, принял некую новую веру и новые законы, что ведёт будто бы не к укреплению, а к разрушению царства. Философы просили дозволить им вступить в прение о вере с епископом Александром, и царь дозволил. Святитель, хотя и не был обучен еллинской философии, однако, преисполненный Духа Святого, от прения не отказался.
Когда философы собрались в большом числе и захотели все разом вступить в спор, святитель предложил им выбрать из своей среды одного, более мудрого и красноречивого, и поручить ему вести прение, а прочим слушать.
— Невозможно, — рассуждал святой Александр, — одному человеку переговорить вас всех, кричащих и возглашающих.
Философы выбрали того, кого считали мудрейшим, и представили святителю, а сами приготовились слушать со вниманием. Начиная прение, святейший патриарх сказал тому философу:
— Именем Господа моего Иисуса Христа повелеваю тебе умолкнуть!
И тотчас у философа отнялся язык, и он стал немым, так что не мог сказать ни одного слова. Всё собрание пришло в страх и стыд, и одни бежали с позором, а другие уверовали во Христа. Философ же, лишившийся дара слова, знаками дал понять, что признаёт и своё заблуждение, и правоту веры христианской, потом припал к ногам святителя, и тотчас язык его освободился от немоты. Он начал во всеуслышание прославлять Господа нашего Иисуса Христа и был крещён вместе с прочими друзьями своими, а царь и все верующие возрадовались и прославили Бога, даровавшего такую силу угоднику Своему.
Спустя несколько лет после Никейского собора еретик Арий был призван в Константинополь и обольстил там благочестивого царя своим лукавством. Царь спросил его, так ли он верует, как заповедали веровать святые отцы в Никее, Арий же, держа на груди хартию с написанием своего зловерия, ударил себя рукою в грудь и сказал:
— Я так верую!
Так он по видимости выражал согласие с никейским исповеданием, а в уме своём говорил, что верует так, как написал своею рукою, и запись эта была у него на груди. Не подозревая лукавства, царь поверил и послал Ария к патриарху, повелев принять его в общение церковное как православного, и назначен был воскресный день, в который Ария надлежало ввести в храм.
Святой Александр принять основателя ереси отказался. Наступала ночь на воскресенье, и архиерей Божий повергся на молитву в алтаре пред престолом. Со слезами молил он Бога взять душу его из тела, лишь бы не видеть того дня, в который Арий приступит к общению церковному и к причащению святых Таин, или же, по милосердию к Церкви Своей, истребить Ария из среды живых. Так молился он всю ночь.
Наутро, когда приближалось время литургии, Арий вышел из палат царских с великою гордостию, окружённый сановниками, сочувствовавшими его ереси, и множеством оруженосцев. Дойдя до Торжища Константинова, он был охвачен великим страхом от угрызавшей его совести, отошёл в сторону и там был неожиданно поражён лютою болезнью внутренности, и разверзлась утроба у нечестивого, как у Иуды, так что все внутренности вышли из него. Так ужасно погиб еретик. Ожидавшие его, видя, что он долго не выходит, вошли и нашли его мёртвым. И тотчас по городу прошло известие о страшной внезапной смерти, и еретики были посрамлены, православные же радовались, а более всех благодарил Бога сам патриарх, что Господь явил милосердие Церкви Своей и спас её от лютого волка. Царь Константин, узнав о такой смерти Ариевой, ещё более укрепился в вере и до самой кончины своей защищал догматы Никейского собора.
Такую силу пред Богом имела праведная молитва великого архиерея Божия. О сём впоследствии упоминал святой Григорий Богослов в слове своём к цареградцам, называя Александра ревностным поборником и проповедником Святой Троицы, который и словом и делом вооружился против еретического заблуждения.
Пас святой Александр Церковь Христову достаточное число лет, пока не достиг глубокой старости. Когда был он уже при смерти, словесные овцы обступили одр пастыря своего и спросили:
— На кого оставляешь ты нас, своих детей, отче? Кого ты поставишь вместо себя нашим пастырем?
Александр, указав на двух честных мужей, на Павла пресвитера и на Македония диакона, ответил:
— Если вы желаете иметь пастыря разумного и украшенного добродетелями, то выберите себе Павла; если же хотите иметь пастыря только благовидного, сияющего внешнею красотою, то изберите Македония.
Сказав сие, святейший патриарх Александр преставился ко Господу, имея от рождения своего девяносто восемь лет, и престол после него восприял святой Павел.
Житие святителей Иоанна и Павла
Святой Иоанн, прозванный Каппадоксом по родине своей, принял престол Константинопольский в конце царствования еретика Анастасия и возведён был на него скорее народом правоверным, нежели властью царскою, ибо сам высокого сана не хотел. Покоя от нечестивого царя он не имел до самой его смерти, будучи ненавидим и преследуем, так как царь защищал ересь Севера, лжепатриарха антиохийского, признававшего в Господе нашем лишь одно естество. Когда же Анастасий погиб и на царство избран был благочестивый Иустин, наступил мир в Церкви Христовой. Патриарх с новым царём и со всем правоверным народом воспели в храме благодарственные пения, а вскоре созвали сорок ближайших епископов на поместный собор, предали анафеме Севера и всех единомышленников его и утвердили четвёртый Вселенский собор, бывший в Халкидоне. Остальные дни свои святой Иоанн прожил в мире церковном, со усердием пася вверенное ему стадо, и, пробыв на престоле три года, с миром отошёл ко Господу.
Святой Павел, четвёртый патриарх этого имени, был родом с Кипра и принял престол после еретика-иконоборца Никиты. Муж он был добродетельный и благочестивый, но слабовольный и боязливый, и, видя, какие мучения принимают за святые иконы правоверные, утаивал благочестие своё и вступал в общение с еретиками, хотя и не хотел того. По смерти нечестивого царя он желал восстановить поклонение святым иконам, но помощника себе не нашёл, а иконоборчество было сильно и в городе, и в окрестных странах. Опечалившись, Павел оставил престол, на котором пробыл не более четырёх лет, тайно ушёл в монастырь святого Флора и принял там схиму. Царица Ирина, узнав о том, пришла к нему с сыном своим, царём Константином, и спросила, что он сделал и по какой причине. Павел отвечал:
— Сей святой образ схимнический побудила принять меня болезнь и ожидание близкой смерти, но более всего побудили меня оставить престол патриаршеский церковные смуты и раздоры; я, окаянный, трижды уже одобрял ту ересь рукою моею и моею подписью; я не только не избежал сетей зловерия, но погряз в них и языком и рукою моею, о чём ныне весьма скорблю.
И указал он им на Тарасия, первого советника царского, как на того, кто достоин быть управителем Церкви и способен собрать стадо Христово за единой оградой правоверия. А когда вельможи спросили патриарха, для чего же сам он при поставлении дал письменное одобрение иконоборчеству, Павел ответил, что кается ныне в том и боится наказания от Бога за то, что молчал тогда страха ради и не говорил им истины. Спустя несколько дней после сего он почил с миром, и с того времени граждане в Константинополе начали свободно и безбоязненно говорить в защиту святых икон, чего со времени Льва Исавра никто не дерзал делать.
Евангельские чтения
Признаки второго пришествия
В то время приступили к Иисусу ученики Его, чтобы показать Ему здания храма. Иисус же сказал им: видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено. Когда же Он сидел на горе Елеонской, то приступили к Нему ученики наедине, и спросили: скажи нам, когда это будет, и какой признак Твоего пришествия и кончины века? Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас. Ибо многие придут под именем Моим и будут говорить: «я Христос», и многих прельстят. Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь: ибо надлежит всему тому быть; но это еще не конец. Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут глады, моры и землетрясения по местам. Все же это – начало болезней. Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое. И тогда соблазнятся многие; и друг друга будут предавать и возненавидят друг друга. И многие лжепророки восстанут и прельстят многих. И по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь. Претерпевший же до конца спасется.