Зиновий и Зиновия, Синичкин день
Не велика птичка-синичка, и та свой праздник помнит (народный месяцеслов).
Двенадцатого ноября в деревню приходит птица. Не улетающая, а наоборот, та, что прилетела к людям зимовать, синицы, щеглы, снегири, сойки, чечётки, свиристели. Лес к этой поре опустел и обеднел, кормиться в нём стало нечем, и птица подаётся к жилью, где есть сор, крошки и тепло от труб. Первыми появляются синицы, и появляются шумно, ибо птица эта нахальная и звонкая, а про такое соседство сказано, что «нет такого дерева, чтоб на него птица не садилась» (Даль).
Мальчик лет восьми в великоватом отцовском тулупе стоит под деревом, задрав голову, и завязывает на ветке кусочек сала суровой ниткой. Руки в рукавицах, оттого узел выходит криво, а он всё равно не снимает рукавиц, потому что мороз. Дело это детское и настоящее разом, ибо кормить зимнюю птицу взрослые целиком доверили детям.
Церковь чтит нынче священномученика Зиновия и сестру его мученицу Зиновию, родом из киликийского города Егеи. Рано осиротев, но получив богатое наследство, брат и сестра раздали его нищим и стали жить подвижниками. Зиновий исцелял недужных и был избран епископом родного города, а когда его схватили гонители, сестра сама отдала себя в руки палачей, не желая остаться без него.
Русское ухо услышало в этих именах своё, ибо синицу в народе часто звали зинькой, и день сделался Синичкиным. Созвучие легло на редкость складно, ибо праздник вышел о родстве, а брат с сестрой и есть родство в самом чистом виде.
Брат и сестра, чью память Церковь чтит нынче, раздали богатое наследство нищим и избрали путь подвижников, а когда гонители схватили брата, сестра сама вышла из толпы и разделила его муки.
Русский человек услышал в именах угодников созвучие с веселой птичкой, которую часто звали зинькой, и потому двенадцатое ноября стало Синичкиным днём. Около этого времени к домам прилетают птицы-зимники. Люди ждали появления синиц, щеглов, снегирей, соек, чечеток и свиристелей. По их прилету судили о надвигающейся зиме, приговаривая, что «синица порошам вестница» (народный месяцеслов). Про саму птичку примечали с улыбкой, говоря, что немного зинька ест-пьет, а весело живёт. Вспоминали и древнюю сказку, посмеиваясь, что хвалилась синица хвостом море зажечь.
Синицы обычно селятся возле домов и своим звонким пением радуют людей в долгую зимнюю пору. В обязанность крестьянских детей входило подкармливание этих пичуг. Их привечали, кормили крошками хлеба, чинили старые деревянные кормушки и привязывали кусочки сала к веткам деревьев.
Была у дня и своя суровая примета, ибо если на Зиновия волки бродят по лесу большими стаями, ждали голода, мора или войны. Стаями волк сбивается к зиме всегда, и в этом нет никакого знака, а вот страх перед стаей был настоящий, и народ навесил на него всё, чего боялся больше всего. Примета эта не о волках, а о том, как человек читает беду в первом же, что попалось на глаза.
Рецепта нынче нет, а есть разговор о сале, ибо день сам его называет. Дети привязывали кусочки сала к ветке для синиц и крошили птицам хлеб, и в этом детском деле спрятана вся зимняя правда, ибо птице и человеку в мороз нужно одно и то же, и называется оно жиром. Домострой знает сало в обоих видах и ставит их рядом, велев кашу уварить и упарить с маслом или с салом, а челяди в скоромные дни давать кашу с ветчиной или крутую с салом.
Заготавливали его по холоду, сразу после забоя, и заготавливали не варкой и не топлением, а солью. Брали хребтовое сало с тонкой шкуркой, резали пластами в ладонь шириною и укладывали в кадушку или деревянный ящик шкуркой вниз, обваляв каждый пласт в крупной серой соли со всех сторон и не жалея её вовсе, ибо лишнего сало не возьмёт, а недосол его погубит. Рядки пересыпали толчёным чесноком, лавровым листом и чёрным перцем, накрывали холстиной и придавливали некрупным гнётом. Через неделю пласты перекладывали сверху вниз, чтобы просолились ровно, и держали в холодных сенях недели три, а после обтирали от соли, заворачивали в чистую холстину и выносили на мороз.
Порядок этот держался не на вкусе, а на сохранности, и всё в нём отвечает одному, чтобы жир не прогорк. Сало не моют перед посолом, а обтирают насухо, ибо вода заводит порчу. Держат его в темноте и на холоде, ибо от света и тепла оно желтеет и начинает горчить. Режут от куска столько, сколько съедят, а початый кусок прячут обратно в холстину, потому что открытый воздух ему первый враг. И берегли его не как лакомство, а как топливо для работы, ибо ломоть солёного сала с ржаным хлебом и луковицей держит человека на морозе дольше всякой каши.
В печи сало делало ещё две работы, и обе зимние. Мелко нарезанное и вытопленное, оно давало шкварки, которыми забеливали постную по составу кашу и картофель, и тогда простая еда становилась сытной без всякого мяса. Оставшийся в горшке жир берегли отдельно и клали в горячее ложкой, как масло, и им же смазывали печёное. Тем сало и было в крестьянском хозяйстве вещью двойной, ибо кормило и заменяло, и оттого кусок его, вынесенный синице на ветку, не был ни причудой, ни жалостью, а последней долей того же припаса, которым кормится сам двор.
Инстинкт самосохранения заставляет человека бежать от опасности. Когда кого-то ведут на жестокую казнь, толпа обычно расступается, стараясь не привлекать к себе внимания.
«В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви» (1 Ин. 4:18).
Мученица Зиновия была в безопасности. Мучители схватили её брата, епископа Зиновия, но о ней самой нечестивый князь Лисий не спрашивал. Она могла бы остаться дома, тайно оплакать брата и сохранить свою жизнь. Но когда она увидела его на кресте, окровавленного и покрытого ранами, любовь преодолела всякий страх. Она сама подошла к судье и потребовала тех же мучений для себя.
Истинное родство не знает границы между собой и другим. Если брату больно, сестра не может прятаться в тепле. Это не просто мужество, это полное отвержение жизни, купленной ценой одинокой смерти любимого человека.
Позвони нынче брату или сестре, с которыми давно не говорил, и позвони без повода и без дела. А если их нет, найди того, кто остался совсем без своих, и побудь ему роднёй хотя бы на один вечер.
Святы́й священному́чениче Зино́вие и свята́я му́ченице Зино́вие, вы́ бога́тство роздали́ и оста́лись ни с чем, и то не оказа́лось убы́лью: испроси́те и нам у Го́спода не счита́ти ма́лое ничто́жным. Моли́те Бо́га о нас.
Священному́ченик Зино́вий и сестра́ его́ му́ченица Зино́вия
И нра́вом прича́стник,/ и престо́лом наме́стник апо́столом быв,/ дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне,/ в виде́ния восхо́д:/ сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я,/ и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве,/ священному́чениче Зино́вие,/ моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Святые брат и сестра Зиновий и Зиновия жили в третьем веке и приняли мученическую смерть в двести восемьдесят пятом году во время гонений императора Диоклетиана. Отказавшись от знатного положения и богатства, они посвятили себя Богу и служению ближним.
Молятся священномученику Зиновию об исцелении недугов, ибо дар этот был дан ему при жизни, а обоим вместе молятся о согласии между братьями и сёстрами и о том, чтобы родные не оставляли друг друга в беде. Попечителями нынешнего числа они оказались по звучанию имени, за которое ухватилось русское ухо, но легло оно точно, ибо день вышел о родстве.
Мощи их положены были в Эгах Киликийских, где пресвитер Гермоген похоронил их ночью в одном гробе. Русскому богомольцу за ними ехать незачем, а память их лучше всего провести так, как её и проводили, то есть накормив того, кто сам себе корма не добудет.
Именины нынче у Зиновиев и Зиновий. Имя это по-гречески толкуется как богоугодно живущий, и брату с сестрою оно досталось одно на двоих, как после досталась одна чаша и один гроб.
Святые мученики Зиновий и родная сестра его Зиновия родились в городе Эгах, в стране Киликийской, от благочестивых родителей и здесь же были воспитаны в страхе Божием. Ещё в их детстве родители предали Господу свои души, оставив детям большое имение. Несмотря на юность, Зиновий и Зиновия были умудрены разумом и тверды в добродетели и, убедившись в суете мира сего, решили оставить всё и последовать Христу.
Зиновия передала брату свою часть наследства, чтобы он раздал её нищим, а сама жила в добровольной нищете, безмолвствуя и соблюдая девство своё в непорочности для Небесного Жениха. Зиновий, взяв обе части, и свою и сестрину, стал раздавать их нищим и вскоре истратил всё, так что сам стал словно один из нищих. Но Бог, заботящийся о сиротах, обогатил брата и сестру небесными Своими благами за розданное богатство. Зиновию Его могущественная десница всю жизнь защищала от бед, а Зиновий получил от Господа дар исцелять недуги прикосновением рук: те самые руки, которые щедро раздавали милостыню, Бог ущедрил силою чудотворения. Каким бы недугом человек ни был одержим, он получал исцеление, лишь только касался его рукою святой Зиновий.
Великую милостыню подавал этот угодник Божий во всю свою жизнь, то раздавая убогим имение, то ниспосылая по Божией благодати исцеления болящим, множество нечистых духов отгонял он от людей, утешал печальных и помогал бывшим в бедах. Сияя добродетелями и прославленный чудотворениями, он был избран на епископство в родном городе и ревностно пас Церковь Божию.
Однажды пришла к нему из Антиохии женщина, у которой на груди была неисцелимая язва. Много средств истратила она на лечение, но врачи не оказали ей никакой помощи, и лютый недуг всё усиливался, так что ей уже грозила смерть. Увидев её, святой Зиновий сжалился, прикоснулся рукою к язве и ознаменовал поражённое место крестным знамением, и тотчас язва пропала, а женщина, ставшая совершенно здоровой, с великою радостью возвратилась к себе. Другая женщина, супруга начальника Индиса, не веровавшая во Христа, страдала той же болезнью и тем же врачевством избавилась от недуга, и, поражённая чудом, обратилась ко Христу вместе с мужем и детьми, и все они были просвещены святым крещением.
Между тем нечестивый царь Диоклетиан воздвиг на христиан страшное гонение, и в Киликийскую страну прибыл князь Лисий, чтобы предавать мукам всех исповедующих имя Христово. Услыхав о Зиновии, он послал воинов схватить его, и, когда подвижника привели, сказал ему:
– Не хочу я входить с тобою в долгую беседу, ибо знаю, что вы, христиане, любите многословие. Я буду говорить кратко: предлагаю тебе жизнь или смерть. Жизнь, если поклонишься нашим богам, смерть, если не поклонишься. Выбирай сам.
Святой Зиновий, нисколько не устрашённый, отвечал с твёрдостью:
– Сия временная жизнь без Христа не есть жизнь, но смерть. Я лучше предпочитаю претерпеть временные мучения за моего Создателя, а потом с Ним вечно жить, нежели отказаться от Него ради сей временной жизни и потом вечно мучиться в аду.
Услышав это, князь приказал обнажить святого, повесить его на кресте и немилосердно бить.
– Посмотрим, – говорил он, – придёт ли Христос спасти его!
Блаженная Зиновия, узнав, что брат её страдает за Христа, быстро отправилась на то место, где его мучили. Увидев его, окровавленного и покрытого ранами, висящим на кресте, она воспылала духом и, став перед мучителем, сказала:
– Я христианка, как и брат мой, я исповедую того же Единого Бога и Господа нашего Иисуса Христа. Повели и меня мучить так же, как мучишь ты моего любимого брата. Я хочу выпить ту же чашу страданий и венчаться тем же венцом.
Мучитель удивился такому мужеству и сказал:
– Не старайся, женщина, погубить себя, не напрашивайся на такое позорное мучение. Ведь ты будешь испытывать великий стыд, когда тебя заставят обнажиться, и тяжкие страдания, когда тебя подвергнут мукам. Принеси жертву богам, тогда и избавишься от всех зол.
На это святая отвечала:
– Гораздо более может устыдить меня нагота душевная, чем телесная, и несравненно тяжелее муки вечные, чем временные. Пренебрегаю я тем, что меня обнажат, ибо я облеклась во Христа, и не боюсь рук мучителей, ибо я сораспялась Христу. Делай, мучитель, что хочешь, ничем ты не можешь заставить меня отречься от Господа моего Христа.
Тогда Лисий велел обнажить её и бить, как били брата. Не довольствуясь этим, он приказал приготовить раскалённый железный одр, положить на нём обоих святых и развести под ними огонь.
– Пусть явится сюда Христос и поможет вам, – говорил он.
Святые же отвечали:
– Христос наш с нами, ты не можешь видеть Его. Он орошает нас с неба росою Своей благодати, так что мы не ощущаем сих мук.
Потом их бросили в кипящий котёл, но и там они не потерпели никакого вреда и стояли как бы в прохладной воде, воспевая псалом Давидов. Видя это, мучитель приказал вывести их за город и там усечь им главы. С неизреченной радостью святые шли на смерть, а достигнув места казни, стали молиться:
– Благодарим Тебя, Господи Боже наш, за то, что дал Ты нам подвигом добрым подвизаться, течение скончать, веру соблюсти. Учини нас причастниками Твоей славы, сопричти нас к лику святых, благоугодивших Тебе.
Когда они окончили молитву, с неба раздался глас, обещавший им венцы и призывавший в вечный покой, и воины усекли им главы. Святые тела их целый день лежали на земле без погребения, а когда наступила ночь, пресвитер Гермоген тайно взял их и положил в одном гробе.
Евангельские чтения
Кто не со Мною, тот против Меня
В то время изгнал Иисус беса, который был нем; и когда бес вышел, немой стал говорить, и народ удивился. Некоторые же из них говорили: Он изгоняет бесов силою веельзевула, князя бесовского. А другие, искушая, требовали от Него знамения с неба. Но Он, зная помышления их, сказал им: всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и дом, разделившийся сам в себе, падет. Если же и сатана разделится сам в себе, то как устоит царство его? а вы говорите, что Я силою веельзевула изгоняю бесов. И если Я силою веельзевула изгоняю бесов, то сыновья ваши чьею силою изгоняют их? Посему они будут вам судьями. Если же Я перстом Божиим изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царствие Божие. Когда сильный с оружием охраняет свой дом, тогда в безопасности его имение; когда же сильнейший его нападет на него и победит его, тогда возьмет все оружие его, на которое он надеялся, и разделит похищенное у него. Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает.