ЛЕТОСЛОВЪ
НАРОДНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Март
Протальник
2032
7539

Прощенное Воскресенье, Масленница
Воскресенье
Евдокия Свистунья, Авдотья Плющиха
Евдокия красна – и весна красна (Даль)

  Ещё до света Авдотья выходит в хлев с фонарём. Ночью окотилась овца, и в углу на соломе лежит мокрый ягнёнок, дрожащий, с длинными, ещё не послушными ногами. Мать лижет его, а он тычется носом ей в бок и наконец находит вымя. Авдотья присаживается рядом на корточки, растирает ягнёнка сухим пучком сена и улыбается, не замечая, что у неё самой мёрзнут руки.

 Ей лет двадцать восемь, и нынче она именинница. Она круглолицая, румяная, глаза серые и смешливые, а коса, уложенная под повойник, тяжёлая, в руку толщиной. Поверх будничного сарафана накинута старая шубейка, и от неё пахнет овчиной, парным молоком и сеном. В избе на лавке уже приготовлена праздничная одежда, красный платок с кистями и новая душегрея, ибо после хлева она пойдёт в церковь заказать молебен святой Евдокии о своих овечках.

 Когда она выходит из хлева, светает. Над деревней тянет тёплый, сырой ветер и посвистывает в голых вётлах. Снег за ночь осел и сплющился, по насту побежали тонкие трещины, а у самого порога натекла лужица. Авдотья ступает в неё и смеётся. «Евдокии – подмочи порог» (Даль), так и вышло. Из соседнего двора доносится звонкий свист, это ребятишки с утра дуют в глиняные свистульки, которые им слепили к празднику.

 Святая Евдокия, чьё имя носит Авдотья, была в молодости богатой и грешной женщиной в далёком Илиополе. Однажды ночью она услышала через стену, как старый инок читает Писание о Страшном Суде, и уснуть уже не смогла. С той ночи жизнь её оттаяла и переменилась вся.

 Тает снег, тает и сердце.

  Четырнадцатое марта по старому счёту было первым марта. Этим числом открывалась весна, а в Древней Руси до конца XV века с него начинался и год. День этот считался первой встречей весны. Оттого день Евдокии воспринимался как важный рубеж, за которым новый виток жизни, пробуждение земли и начало нового сельскохозяйственного года, и отмечали его весело и торжественно.

 Имён у дня много, ибо первый день весны рассматривали со всех сторон. Плющихой Евдокию звали оттого, что к этому времени снег под первым теплом оседает и сплющивается. «Евдокия снег настом плющит – оттого Плющихой зовется», «Овдокия-плющиха плюскает снег в морозы» (народный месяцеслов). Было и другое объяснение. Солнце, пригревая снег, образует ручьи, которые в мартовские утренники замерзают и делят наст на клочки, «плюшки», и тогда старики говорили, что «Плюшниха провела плюшки» (народный месяцеслов). С Евдокии ждали первых настоящих оттепелей, оттого звали её ещё Подмочи-порог и Замочи-подол, ибо под порогом делалось мокро. «Авдотья-весновка весну сряжает», «Авдотья семь шуб снимает» (народный месяцеслов).

 Свистуньей её прозвали за ветры. С Евдокии начинали дуть мартовские ветры, важнейшие показатели приближающейся весны, и народ вслушивался в их голос, слышал в них посвист молодецкий, напор и силу. «Евдокии-свистуньи: ветры свищут» (Даль), «С Евдокеи ветры и вихри» (Даль), «Вот те на, приехала свистунья!» (народный месяцеслов).

 В старину Евдокию называли весенницей и говорили, что она заведовала у Бога весною и хранила ключи от весенних вод. Хозяин всего Бог, а святым Он вверяет попечение о земле, и святая, чья память открывает весну, виделась Его привратницей, отворяющей ворота теплу. Этот день считали и бабьим праздником. Хозяйки, у которых были овцы, заказывали перед иконой Евдокии молебны, желая заручиться поддержкой и покровительством святой. Время было самое подходящее, ибо в конце зимы и в начале весны рождались ягнята, и за этим хрупким приплодом хозяйка ходила, как за малыми детьми.

 Весну встречали на вольном воздухе. Девушки и дети выходили на пригорки и на крыши амбаров и пели веснянки. «С Евдокии запевают веснянки и поют их до троицына дня (хороводные песни: мак, просо, плетень и пр.)» (Даль). Во многих губерниях выходили на открытые места и пригорки с глиняными свистульками, свистели и дети, и взрослые. Глиняная окарина слеплена из той же земли-кормилицы, и человек, дуя в неё, словно вставал в общий весенний хор, где свистит ветер в ветвях и свистят прилетевшие птицы. Фольклорист Дмитрий Покровский рассказывал в своём ансамбле, что замечал, как при пении веснянок кто-нибудь из стариков присаживался к земле, касался её рукой и словно прислушивался. Из этого он выводил, что звонкие весенние клики служили и пахарю. Мёрзлая, скованная льдом земля откликается иначе, чем оттаявшая и напитавшаяся влагой, и по этому отклику старый пахарь узнавал, ушёл ли мороз из пригорков и не пора ли готовить соху. Это личный вывод Покровского, которым он делился с товарищами, но он хорошо объясняет, отчего весну встречали на пригорках, первыми прогреваемых солнцем. Весна от песни раньше не придёт, а пахарь узнает, когда земля готова принять зерно.

 Если кому случалось увидеть в этот день ласточку, бросали в неё горсть земли со словами «На тебе, ласточка, на гнездо!» (народный месяцеслов). Ласточка лепит гнездо из сырой земли и глины, и горсть оттаявшей мартовской земли была первым строительным материалом, предложенным Божьей птице. Человек готовился к своим весенним трудам, а малой птице давал начало её дома. Прилёт ласточек в народных приметах стоит позже, на Благовещение и на Егорьев день, так что на Евдокию ласточка была редкой гостьей.

 Работы с Евдокии прибывало. «Пришли Евдокеи, мужику (старику) затеи: соху точить, борону чинить» (народный месяцеслов). В этот день оканчивались сроки зимних наймов и начинались весенние, и рядились «С Евдокии до Егорья», «С Евдокии по Петров день» (народный месяцеслов). Женщины с Евдокии всерьёз брались за ткачество и начинали белить холсты, а в Малороссии заботливые огородницы уже сеяли рассаду в горшках.

 По Евдокии судили о весне, о лете и обо всём годе, обращая главное внимание на ветер и снег. «Какова Евдокия, таково и лето» (Даль), «С Евдокеи погоже – все лето пригоже» (Даль), «Отколе ветер в Евдокеи, оттуда и во все лето» (Даль). «Коли на Евдокию холодно, скот кормить лишние две недели» (Даль). «У Евдокеи вода, у Егорья трава» (Даль), «Коли курочка в Евдокеи напьется, то и овечка на Егорья наестся» (Даль). Ставили в бутылку с водой веточку берёзы и по тому, долго ли она простоит без листьев, судили, скоро ли первый выгон скота на пастбище. Знали и капризы погоды. «Евдокия благоволит, да насорит» (Даль), то есть может ещё и снегом засыпать, а «С Евдокей еще встояч собаку снегом заносит» (Даль). А трезвые жители бурятского селения Куйтун на все эти приметы отвечали так: «Дунька-то Дунькой, да гляди и на Алешку, что даст» (народный месяцеслов), то есть подождите полмесяца до Алексея, человека Божия, тогда и увидите.

 

  Мартовский снег не растопить ни ломом, ни лопатой. Его плющит солнце, тихо и неотступно, день за днём, и однажды утром под порогом мокро, а наст пошёл трещинами. Так действует и Господне слово. Оно не ломится в сердце, оно светит, и самый твёрдый лёд не может ему противостоять. Никто не знает заранее, кого оно растопит, но пустым оно не возвращается.

 Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает её способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, – так и слово Моё, которое исходит из уст Моих, – оно не возвращается ко Мне тщетным (Ис. 55:10–11).

 Старый инок Герман возвращался в свою обитель и заночевал в Илиополе у знакомого христианина. Комната его была отделена тонкой стеной от спальни Евдокии, самой богатой и самой грешной женщины города. Ночью инок встал, как привык, пропел свои псалмы, а потом сел и долго читал вслух из книжки, которую носил за пазухой. Читал о Страшном Суде, о свете для праведных и огне для грешных. Он никого не обличал и даже не знал, что за стеной кто-то есть. А Евдокия проснулась, дослушала чтение и так и пролежала без сна до утра, с трепетом думая о своих грехах. Утром она послала за чтецом. Сердце, которое, по слову жития, окаменело так, что исцелить его могла лишь сила Божественная, оттаяло за одну ночь от тихого чтения за стеной.

 Этот день учит двум вещам. Первая, ни о ком не отчаиваться. Нет такого льда, который не растопит солнце, и нет такого сердца, которого не достигнет Господь. Евдокия была, по её собственным словам, морем многих зол, а стала святой игуменьей. Вторая, не бросать своего тихого правила, думая, что его никто не слышит. Герман читал для себя и для Бога, а слово прошло сквозь стену и переменило жизнь целого города.

 Не смущайся и тем, что перемена идёт неровно. Весна то пригреет, то опять заметёт. «Евдокия благоволит, да насорит» (Даль). Так и с душой. Сегодня оттаяло, завтра снова подморозило. «Спотыкается и конь, да поправляется» (Даль). Солнце своё дело всё равно сделает.

 Прочти нынче вечером вслух одну главу Евангелия, неторопливо, так, чтобы слышали домашние. Не поучай и не объясняй, просто прочти. Кого оно коснётся, ведает Бог, а прочесть его можешь ты.

 Преподобному́ченице Евдоки́е, сло́вом Бо́жиим, сквозе́ сте́ну услы́шанным, от сна грехо́внаго воздви́гнутая, испроси́ нам у Го́спода се́рдце, слы́шащее сло́во Его́ и та́ющее от него́ я́ко снег от со́лнца. Моли́ Бо́га о нас.

Преподобному́ченица Евдоки́я Илиопо́льская
Пра́востию у́мною ду́шу твою́ привяза́вши в любо́вь Христо́ву,/ тле́нных, и кра́сных, и вре́менных забы́тием претекла́ еси́,/ я́ко Сло́ва учени́ца:/ поще́нием стра́сти пе́рвее умертви́вши,/ страда́льчески второ́е врага́ посрами́ла еси́./ Тем Христо́с сугу́бых венца́ сподо́би тя,/ сла́вная Евдоки́е, преподо́бная страстоте́рпице,// моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.

  Преподобномученица Евдокия, как поёт Церковь, добре подвизалась в страдании и по смерти освящает чудесами прибегающих с верою в её храм, и молит, да избавятся верные её молитвами от недугов душевных и почерпнут благодать чудес.
  Жила она во II веке, при царе Траяне, в Илиополе Финикийском, и была самарянкой. Красота её была такова, что о ней шла молва по всем окрестным странам, и греховными делами нажила такое богатство, которому завидовали цари. Обратилась она к Богу не от проповеди, а от ночного чтения старого инока Германа за стеною её спальни. Наутро она призвала его, потом пресвитера, семь дней провела затворившись в посте и молитве, крестилась у епископа Феодота, всё своё огромное богатство отдала Церкви для раздачи неимущим, а слуг своих отпустила на волю. «Признание – сестра покаянию» (Даль), и Евдокия начала с того, что исповедала всю правду о себе.
  Герман привёл её в пустынный женский монастырь, где было тридцать инокинь. Там она знала Псалтирь на память и, после кончины игуменьи Харитины, была единогласно избрана настоятельницей. По её молитвам Бог творил много чудес. Прежний её поклонник Филострат пробрался в обитель в одежде инока, чтобы вернуть её к старой жизни, и пал мёртвым, а по её молитве ожил и уверовал. Ею были обращены ко Христу местный правитель Аврилиан с семьёй, военачальник Диодор с домашними и множество народа.
  Больше полувека провела она в подвигах и ходила иногда в город утверждать верных. Новый наместник Викентий, враг христиан, велел казнить её, и первого марта она была обезглавлена.
  Народ назвал день её памяти Плющихой, днём, когда солнце плющит снег. Житие святой рассказывает о том же самом, только в сердце человеческом. Окаменевшая душа оттаяла от тихого слова, и та, что для многих была погибелью, стала для многих виновницей спасения.
  В царствование Траяна в городе Илиополе, что в Финикии Ливанской, жила девица по имени Евдокия. По происхождению и по вере она была самарянка. Прельщая своей великой красотой, она многих увлекала к погибели и греховными делами собрала богатство, чуть ли не равное царской казне. Лицо её было так красиво, что и художник затруднился бы изобразить эту красоту, и множество благородных юношей и даже представителей власти стекались в Илиополь только для того, чтобы видеть её. Через это Евдокия так омертвела душой и окаменела в сердечном ожесточении, что никакая сила, кроме Божественной, не исцелила бы её душевной болезни. Но настало время, когда рука доброго Пастыря, ищущего заблудшей овцы, поспешила и к ней.
  Один инок, по имени Герман, возвращался через Илиополь в свою обитель. Он пришёл в город вечером и остановился у знакомого христианина, жившего близ городских ворот, и комната его оказалась смежной со стеной дома Евдокии. Ночью инок встал по обыкновению для пения псалмов, а потом сел и, взяв книжку, которую носил за пазухой, надолго углубился в чтение. В книжке было написано о Страшном Суде Божием, о том, что праведные просветятся, подобно солнцу, в Царстве Небесном, а грешные пойдут в огонь неугасимый. Евдокия в ту ночь была одна. Она проснулась и слушала всё до конца, ибо одна только стена, и та не толстая, разделяла их. Слушая, грешница пришла в великое умиление и не спала до рассвета, с трепетом сердечным размышляя о множестве своих грехов.
  Как только настал день, она велела позвать того, кто читал ночью, и спросила его: «Что ты за человек и какая твоя вера? Услышав, что ты читал ночью, я смущена, и душа моя истомилась. И если правда, что грешники предаются огню, то кто же может спастись?» Герман объяснил ей, что Бог не отвращается от богатых, но ненавидит неправедное приобретение богатства и жизнь в греховных наслаждениях, и что немногой милостыней не очиститься тому, кто добровольно пребывает в нечистоте. «Никто, пойдя в баню мыться, не захочет погрузить свое тело в воду нечистую, но омывается там, где окажется чистая вода», – сказал он. Евдокия умоляла его остаться и научить её, и он позвал к ней христианского пресвитера.
  Евдокия поклонилась пресвитеру до земли и сказала: «Я – море многих зол». Пресвитер ответил: «Если ты была морем грехов, будь теперь пристанищем спасения». Потом она велела слугам говорить всем, что уехала, и Герман затворил её в спальне на семь дней поста и молитвы. На седьмой день она вышла бледной и исхудавшей и рассказала, что в последнюю ночь её осиял великий свет и светлый юноша, Архангел Михаил, поднял её на воздух, и она услышала голос: «Так угодно Богу, милосердующему о сынах человеческих, дабы грешники, если принесут покаяние, были приняты».
  Герман ушёл в свою обитель, а Евдокия, проведя ещё несколько дней в посте на хлебе и воде, приняла крещение от епископа Илиополя Феодота. Она прислала ему опись всего своего имения и просила взять его для Христа. Управляющие принесли две тьмы, то есть двадцать тысяч, золота, драгоценные камни, жемчуг и сундуки с одеждами без числа. Всё это было роздано нищим и убогим, сиротам и вдовам, а рабов и рабынь своих Евдокия отпустила на волю, говоря им: «Я освобождаю вас от этой кратковременной работы, вы же поспешите освободиться от работы бесовской». Тогда вернулся Герман и отвёл её в женский монастырь в пустыне, неподалёку от своей мужской обители, и постриг её.
  Там было тридцать инокинь. Под руководством игуменьи Харитины Евдокия выучила наизусть Псалтирь и, прочитав однажды со вниманием всё Священное Писание, хорошо его уразумела. Через тринадцать месяцев Харитина скончалась, и сёстры единогласно избрали Евдокию игуменьей, ибо постничеством она превзошла всех.
  Один из прежних её поклонников, богатый юноша Филострат, надел одежду инока, обманул доверчивого старца Германа и проник в женскую обитель, чтобы уговорить Евдокию вернуться к прежней жизни. Она с гневом запретила ему, и он пал мёртвым к её ногам. Ночью Господь велел ей помолиться над ним, и она воскресила его. Филострат познал истинного Бога, пал к её ногам, просил прощения и ушёл с миром.
  Потом прежние поклонники оклеветали её перед местным правителем Аврилианом, будто она унесла в пустыню множество золота. Посланные за ней воины были остановлены чудом, а сын правителя внезапно умер. Тогда Филострат свидетельствовал о силе её молитвы, и царь смиренно написал ей письмо. По её ответному письму, положенному на грудь умершего, юноша ожил, и Аврилиан крестился с женою, детьми и всеми домашними и прислал золото на устроение церкви.
  После смерти Аврилиана наместник Диоген велел схватить Евдокию. Её привели в город, держали в темнице, не давая ей ни есть, ни пить, и судили. Она сказала наместнику: «Мое имя – Евдокия, а о моем происхождении и образе жизни нет нужды меня спрашивать. Суди меня, мучай меня, как тебе угодно, а я надеюсь на Христа». Её повесили на дереве и жестоко бичевали, но молитвами её Бог явил такие чудеса, что сам Диоген, комит Диодор с женою Фирминой и множество народа уверовали и крестились. Некоторое время она жила в доме Диодора, утверждая новопросвещённых, а потом вернулась в свою обитель и проводила жизнь в обычных иноческих трудах, приходя иногда в город, чтобы утверждать верных и приводить неверных ко Христу.
  После своего крещения она прожила пятьдесят шесть лет. Когда умер Диоген, его место занял Викентий, человек жестокий и враг христиан. Услышав о преподобной Евдокии, он послал воинов отсечь ей голову, и в первый день месяца марта она скончалась от меча о Христе Иисусе Господе нашем.

Евангельские чтения
Нагорная проповедь. О посте и прощении

Сказал Господь: если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.