Тит Ледолом, Тит-Поликарпов день
Тит-Поликарпов день – начало бесхлебицы (народный месяцеслов)
На озере за деревней лёд почернел и отстал от берегов. У кромки стоит полая вода, и в ней плавают щепки и прошлогодние листья. Днём лёд трещит и стонет, а к ночи затихает. Над водой с криком носятся чайки, и в ольшанике по берегу уже свистят какие-то пташки.
Хозяин спустился к берегу посмотреть, что делается со льдом. Ему лет тридцать восемь, он высокий и тощий, с острыми скулами и рыжей клинышком бородой, глаза у него серые и спокойные. Одет он в заплатанный армяк, шапку держит в руке. Он долго стоит у воды и смотрит, не уйдёт ли лёд вниз по протоке или потонет на месте. От этого зависит и лов, и весь год. Лёд пока стоит и только темнеет.
Дома жена скребёт деревянной лопаткой по дну сусека. Она моложе мужа, круглолицая и курносая, в стареньком сарафане и повойнике. Ржи осталось на одну выпечку, и хлеб она будет печь не скоро, а пока надо продержаться. Из угла сусека она выгребает овёс с мякиной и высевками, ссыпает в деревянную кадушку и заливает тёплой водой. Сверху бросает корку ржаного хлеба, накрывает кадушку холстиной и ставит у печи. К утру овсянка закиснет, и хозяйка сварит из неё кисель. «Осень-то матка: кисель да блины; а весною-то сиди, сиди да гляди!» (Даль).
Дети сидят на печи и ждут ужина. Их трое, мал мала меньше. Ужин сегодня скудный, по куску хлеба на каждого и по кружке квасу. Мать обещает им на завтрак кисель, густой, с конопляным маслом. Старший мальчик, лет восьми, сразу оживляется и кричит с печи, что достанет свою большую ложку. Мать смеётся. Она знает, что кисель в доме теперь вместо хлеба, и что этой весной придётся считать каждую горсть.
Вечером хозяин возвращается с озера и говорит, что лёд ещё держится. Жена молчит. Оба понимают, что впереди самое трудное время года, когда старые запасы кончились, а до новых далеко.
Пятнадцатое апреля крестьяне величали Титом Ледоломом и Тит-Поликарповым днём, по преподобному Титу чудотворцу и мученику Поликарпу. Ледоломом день стал зваться оттого, что около него на реках и озёрах ломается и уходит лёд.
За льдом следили внимательно. Если с Марьи на Поликарпов день разольётся полая вода, ждали больших трав и раннего покоса. Если вешний лёд на озёрах и затонах не тронется, а потонет на месте, год будет тяжёлым. Если лёд не ушёл, то и лов рыбы будет плохим. Медленно уходящая вода тоже сулила тяжёлый год.
Смотрели нынче и на птиц. Крик дергача обещал урожайное лето, а если закричит перепел, будет много хлеба и травы. С Тита начинали токовать глухари.
Тит-Поликарпов день был началом весенней бесхлебицы. Хлеб в закромах заканчивался, до нового урожая было ещё далеко, и семья начинала жить впроголодь. «Ворона каркала, каркала, да мужику Поликарпов день и накаркала» (Некрылова), и вороний крик здесь только шутка. Поликарпов день не накаркан, он приходит каждый год сам. Чем труднее приходилось мужику, тем острее становились его шутки об отсутствии всего. Он смеялся над своей нуждой, а не жаловался.
Посмеивались и над собственной пустотой в закромах. «До самого нета всё было есть» (Некрылова), говорили о хозяйстве, где всё уже съедено. Говорили и так, что всякого нета припасено с лета. В этих шутках не было отчаяния. Нужда приходила не впервые, и мужик знал, что переживёт её, как пережил его отец.
Нынче чтит Церковь преподобного Тита чудотворца и мученика Поликарпа Александрийского. Тит прожил свою жизнь тихо, в монастыре, а Поликарп возвысил голос за невинно пролитую кровь. Народ соединил их в одно имя дня, и в этом имени бесхлебица и ледолом.
Овсяный кисель, одно из древнейших кушаний на Руси, варили в крестьянских семьях до самого двадцатого века. Это не сладкое питьё, а густое сытное блюдо. Его ели горячим и холодным, а остывший кисель становился таким плотным, что его резали ножом или суровой ниткой. Ели его с конопляным маслом, с луком, а то и с сытой, то есть с мёдом, разведённым водой.
Весной, когда закрома пустели, в кисель шло всё, что оставалось от овса, мякина, высевки, отруби, которые осенью отдали бы скотине. «Овес толки до кисельного запаху» (Даль), и этот запах в доме означал, что голодать сегодня не будут. Толчёный овёс заливали тёплой водой, бросали корку ржаного хлеба и ставили в тепло, чтобы закис. Потом мутную кислую жижу отжимали через холстину и уваривали в печи до густоты. Кисель забирал из овса всё, что можно было взять.
«Тит, поди кисель есть! – А где моя большая ложка?» (Даль), так подтрунивали над ленивым Титом, который на работу не идёт, а к киселю бежит первым. Весной в этой шутке слышится и другое. Кисель был единственной сытной едой в доме, и, когда звали к нему, силы находились у всякого.
Кисель овсяный с сытой
200 г овсяной крупы подсушить в печи и смолоть или истолочь. Залить 3 стаканами тёплой воды, положить корку ржаного хлеба, укрыть холстиной и держать в тёплом месте 4–5 часов, а лучше всю ночь, чтобы закисло. Процедить через частое сито, отжать гущу, а отжатое овсяное молочко посолить. Варить в горшке на слабом огне, не переставая мешать, пока не загустеет. В горячий кисель влить ложку конопляного или подсолнечного масла, перемешать и разлить по мискам, смазанным маслом. Дать остыть, чтобы кисель застыл. Сыту делают из 2-х ложек мёда, растворённых в стакане тёплой кипячёной воды. Кисель нарезать ломтями и подавать, полив сытой. Выходит на четверых.
Весной, когда сусек пустеет, становится видно, на что человек надеется. Осенью в доме полно хлеба, и человек уверен в себе. Весной хлеб кончается, а нового ещё нет, и выясняется, что уверенность держалась на сусеке. Кто полагался только на него, тот весной боится. А чья надежда была на Бога, тот и в бесхлебицу не теряет духа.
Я был молод и состарился, и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба (Пс. 36:25).
Царь Давид говорит это о долгой жизни, которую он прожил среди войн, гонений и голода. Праведник не тот, у кого всегда полон сусек. Праведник может и голодать, и терпеть нужду. Но Бог его не оставляет, и он не протягивает руки в отчаянии, потому что знает, Кто его кормит.
Преподобный Тит ушёл в монастырь юношей, жил в общежитии, где ни у кого нет своего, и всё, что у него было, было общим. За смирение и послушание его поставили пресвитером, а за любовь к ближним Господь дал ему дар чудотворения. Мученик Поликарп в Александрии не стал молчать, когда правитель лил невинную кровь христиан, и обличил его, зная, что заплатит за это жизнью. Тит жил тихо, Поликарп говорил громко, но оба стояли на одном. Ни один не держался за земное.
Праведник в бесхлебицу не копит для себя. Он делится последним, ибо знает, что Бог даст ему и на другой день, как дал в этот. Потомки его не просят хлеба потому, что видели, как он сам делился хлебом.
Поделись нынче с кем-нибудь тем, чего у тебя немного, не излишком, а частью необходимого. Хлебом, временем, деньгами. И отметь потом, что тебе от этого не стало меньше.
Преподо́бне о́тче Ти́те и святы́й му́чениче Полика́рпе, ти́хим житие́м и сме́лым испове́данием Бо́гу угоди́вшии, умоли́те Христа́ Бо́га, да и мы во оскуде́нии не отча́емся, но на Него́ еди́наго упова́юще, после́дним на́шим с ближними подели́мся. Моли́те Бо́га о нас.
Преподо́бный Тит чудотво́рец и му́ченик Полика́рп Александри́йский
Му́ченик Твой, Го́споди, Полика́рп,/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего;/ иму́щ бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.
Тит смолоду отдал своё сердце Христу и ушёл от мира в общежительный монастырь, где у братии нет своей собственности, а всё общее, и терпеливо нёс там все тяготы иноческой жизни. Смирением и послушанием он превзошёл всех братий, и его поставили пресвитером. Он сохранял себя чистым душой и телом и был исполнен великой любви к ближним, за что Господь удостоил его дара чудотворения. Когда императоры-иконоборцы гнали почитателей икон, Тит твёрдо стоял за святые образы. Скончался он в мире в девятом веке. Кондак его говорит, что он оставил молву житейскую и тихо, всю жизнь свою прожив, перешёл к Богу.
Мученик Поликарп пострадал в Египте, в Александрии, в те годы, когда Римом правил Максимиан. Видя, как правитель города казнит невинных христиан, он открыто назвал это беззаконием. Его подвергли пыткам, но и под пытками он исповедовал Христа, и тогда его обезглавили.
Святыми этого числа их сделала общая память, а народ сложил их имена в одно, Тит-Поликарпов день. Тит не искал шума и жил так, что о нём почти нечего рассказать, кроме того, что он был кроток, милостив и стоял за иконы. «Тихо не лихо: бреди нога по ногу!» (Даль), и тихий путь Тита привёл его к Богу так же верно, как громкое исповедание привело Поликарпа.
С бесхлебицей, которой начинается их день, обоих связывает одно. В общежительном монастыре у Тита не было ничего своего, и он не боялся остаться без хлеба. Поликарп отдал за правду саму жизнь. Кто не держится за сусек, того бесхлебица не сломит. А Ледолом, другое имя дня, сходится с Поликарпом, который сломал лёд страха и заговорил там, где все молчали.
Об их мощах ничего не известно, а молятся обоим у их икон.
Имя Тит латинское, им звался и ученик апостола Павла, епископ Критский. Поликарп по-гречески «многоплодный», и есть в этом утешение, что именно Поликарп стоит в начале бесхлебицы. Нынче именинники Титы и Поликарпы.
Блаженный отец наш Тит с юных лет возлюбил Христа и возненавидел мир. Он подвизался в киновии, то есть в общежительном монастыре, где братия получают всё содержание от монастыря, но не имеют своей собственности и отдают свой труд на общую потребу. Приняв на себя образ иноческий, он с великим терпением проходил здесь скорбный и тернистый путь иноческого жития. За свою великую добродетель смирения и послушания, в которой преподобный Тит превосходил всех братий той киновии, он был возведён в сан пресвитера, пастыря словесных овец.
Преподобный Тит был преисполнен великой любви к своим ближним. Сохраняя себя чистым и душевно, и телесно с самого юного возраста, святой Тит являлся как бы Ангелом Божиим на земле. За свою добродетельную жизнь он был удостоен от Бога дара чудотворения. Сияя добродетелями иноческого жития, святой Тит был в то же время непоколебимым столпом Православия и ревностно защищал святую Церковь от нападок еретиков-иконоборцев. Ересь эта возникла в восьмом веке. Неразумно смешивая иконопочитание с идолопоклонством, иконоборцы жестоким преследованием хотели уничтожить почитание святых икон в Православной Церкви, а осуждена она была на Седьмом Вселенском Соборе в Никее в 787 году. Пожив достаточно и указав своим последователям достойный подражания образец жития постнического, преподобный Тит мирно преставился ко Господу в девятом веке.
Святой Поликарп жил в Александрии, городе в Египте, славившемся в древности своей торговлей и образованностью. При императоре Максимиане он обличил игемона Александрии за несправедливое пролитие им неповинной крови христианской, за что и был предан многоразличным мукам. Но святой Поликарп оставался твёрдым и мужественным исповедником имени Христова и посреди мучений, и по приказанию игемона был усечён мечом. Кончина святого мученика последовала в начале четвёртого века.
Евангельские чтения
Просьба Авраамом о спасении праведников в Содоме и Гоморре
И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю. И обратились мужи оттуда и пошли в Содом; Авраам же еще стоял пред лицом Господа. И подошел Авраам и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивым и с праведником будет то же, что с нечестивым? может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? неужели Ты погубишь, и не пощадишь всего места сего ради пятидесяти праведников, если они находятся в нём? не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, чтобы то же было с праведником, что с нечестивым; не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно? Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу весь город и всё место сие. Авраам сказал в ответ: вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел: может быть, до пятидесяти праведников недостанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город? Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять. Авраам продолжал говорить с Ним и сказал: может быть, найдется там сорок? Он сказал: не сделаю того и ради сорока. И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать. Авраам сказал: вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать? Он сказал: не истреблю ради двадцати. Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти. И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом; Авраам же возвратился в своё место.