Шестнадцатого ноября холода берут своё окончательно. Лист, если где и держался, опал, лужи стоят подо льдом весь день, и лёд этот уже не хрустит под ногой, а держит. Утром вода в кадке у порога прихвачена коркой, и её пробивают ковшом. В избе топят дважды, и от печи в дальний угол уже не достаёт, отчего вся жизнь сдвигается ближе к ней, и кто где сядет, становится делом не случайным.
Девушка стоит с развёрнутым куском нового холста на вытянутых руках и смотрит не на холст, а поверх него, на тех, кто будет судить. Подбородок чуть поднят, руки держат ровно, и это последняя работа долгого льняного года, в которой видно всё сразу, и как пряла, и как ткала, и как берегла нитку.
Церковь чтит нынче преподобную Анну Всеволодовну, княжну Киевскую. Отказавшись от замужества, она приняла постриг в обители, которую отец устроил для неё, и завела при ней школу, какой на Руси до того не бывало. С нею поминаются и трое мучеников Персидской земли.
Два ремесла сходятся нынче в одном дне, и оба женские, и оба долгие. Одно учит руку, другое голову, и оба показывают себя не сразу, а спустя годы.
В народе день преподобной Анны звали Холодной, ибо к этому времени обычно усиливались холода. Назывался он также Агапием Кросенным, от кросен, то есть от ткацкого стана, и на него повсеместно устраивали праздник ткачих.
Девушки в этот день показывали своё мастерство, и мастерство это строго и придирчиво оценивалось будущими свекровями. Показывали при этом не кудель и не пряжу, а готовое тканьё, и в этом весь смысл смотрин. Льняное дело идёт долгой чередою, где стебель сперва мнут и треплют, после чешут, прядут в нить, снуют основу и лишь потом садятся за кросна, и всякая ошибка, сделанная в начале, вылезает в конце. По куску холста судили не о нитке, а о работнице, ибо видно было, ровно ли ткёт, чисто ли, скоро ли, а стало быть, какая выйдет хозяйка.
Присловья дня об этом же, и в них слышна не одна похвала. «Льняное золото растит девку царевной, неумехам да нерадивицам добрая судьба сама не выткется» (народный месяцеслов), говорили старшие, а подруги подбадривали друг друга за работой, «прядись, куделя, на этой неделе, на новой будет недосуг, может, замуж позовут» (народный месяцеслов).
Загадывали в эту пору старинные загадки про прялку и веретено, «с локоть мохнато, с локоть голо, с локоть под себя ушло» (народный месяцеслов) и «чем больше я верчусь, тем больше толстею» (народный месяцеслов), и обе они про то, что в руках у девушки с утра до вечера.
О погоде примечали так. Если лист отпадает с деревьев слабо, то настоящие крепкие морозы наступят ещё не скоро.
Первые щи из своей кадки есть главная зимняя еда против холода, а холода с нынешнего числа забирают всерьёз, и само имя дня о том говорит. Кадку эту заквашивают на Сергиев день, и к середине ноября капуста стоит под гнётом больше месяца, то есть ровно столько, сколько ей и надобно.
За эти недели капуста переменилась вся. Соль вытянула из кочана воду, вода стала рассолом, а в рассоле пошло тихое брожение, от которого капуста делается кислой, светлой и хрусткой, и это не порча, а тот единственный способ, каким крестьянин умел сохранить овощ до весны без ледника. Ковалёв говорит, что белокочанной капусты русские люди потребляли особенно много и ели её и свежей, и квашеной, и тушёной, и варёной, но зимние щи ставятся именно из квашеной, и варят их иначе, чем из свежей. Капусту сперва тушат отдельно и долго, чтобы ушла резкая кислота и вышла мягкая, а уж потом соединяют с наваром, и щи от этого делаются не кислыми, а густыми. Хороши они и тем, что на другой день лучше, чем в первый, а на третий лучше, чем на второй, отчего в мороз их и ставили большим горшком на несколько дней разом.
Щи из квашеной капусты с говядиной
Восемьсот граммов говядины на кости обмыть, залить холодной водой и варить с кореньями, снимая пену, покуда мясо не станет отходить от кости. Три стакана квашеной капусты отжать от рассола, а если она очень кисла, обдать кипятком. Сложить капусту в латку, положить ложку топлёного масла и рубленую луковицу и тушить под крышкой на малом жару час, а лучше два, покуда не потемнеет и не станет мягкой. Мясо вынуть и нарезать кусками. В процеженный навар опустить тушёную капусту, вернуть мясо и дать щам увариться. Ложку муки поджарить в ложке масла, развести половником горячего навара и влить для густоты. Дать вскипеть, снять с огня и поставить горшок в остывающую печь на час или два, чтобы упрели. Подавать со сметаной, ржаным хлебом и толчёным чесноком.
В октябре, когда хозяйка рубила капусту и сыпала соль в кадку, ей не было от этого никакой пользы. Стояло тепло, стол был полон, и всё, что она делала, делалось впрок. Так же и с холстом, ибо ткут его осенью, а греет он в феврале.
«Не боится стужи для семьи своей, потому что вся семья её одета в двойные одежды» (Притч. 31:21).
Сказано это не о храбрости и не о богатстве. Не боится стужи не та, что сильна духом, а та, что летом ткала. Заботу видно не тогда, когда её делают, а тогда, когда она понадобилась, и в этом её беда, ибо пока она делается, она незаметна и похожа на лишнюю работу. Преподобная Анна за свою жизнь ни одного холста, верно, не выткала, а сделала то же самое, ибо учила чужих девочек тому, чему до неё женщин на Руси не учили. Плодов этого труда она не увидела и увидеть не могла, ибо выросли они поколением позже, в чужих домах, у незнакомых ей женщин.
Оглянись на то, что ты делаешь сейчас без всякой отдачи. Может статься, это единственное, что от тебя останется. И обратное верно, ибо если нынче в доме тепло и сыто, кто-то позаботился об этом заранее, и хорошо бы вспомнить, кто.
Возьмись нынче за дело, от которого тебе самому не будет ни прибытка, ни похвалы, и сделай его хорошо. Научи чужого ребёнка тому, что умеешь, или доведи до конца начатое не тобою, и пусть оно пригодится тогда, когда о тебе уже не вспомнят.
Преподо́бная ма́ти А́нно, ты́ учи́ла чужи́х дете́й и плода́ не дожда́лась: испроси́ и нам терпе́ния де́лати то́, что пригоди́тся не ны́не и не нам. Моли́ Бо́га о нас.
Преподобная Анна Всеволодовна была дочерью великого князя Киевского Всеволода Ярославича и греческой царевны Марии, дочери Константина Мономаха, а братом её был Владимир Мономах. Не желая вступать в брак, она девою приняла монашество в Андреевском монастыре, устроенном для неё отцом, и обитель эту по её имени прозвали Янчиной.
Молятся преподобной о разумении при учении и об успехе в учительском деле, о девицах и о добром устроении дома. Попечительницей нынешнего числа она оказалась по самому складу дня, ибо в этот день судят женскую работу и женское умение, а она первой на Руси рассудила, что дочерей надобно учить наравне с сыновьями.
Мощи преподобной почивают в Киеве, в основанной ею обители, где было и первое на Руси женское училище. Поклониться ей можно в любом храме её имени, а память её в летописи отмечена особой статьёй, чего удостаивались немногие.
Именины нынче у Анн. Имя это по-еврейски значит благодать, и в судьбе киевской княжны оно обернулось не даром ей, а даром от неё. Поминаются нынче и мученики Акепсим, Иосиф и Аифал, и смешивать их с Акиндином и Пигасием не следует.
Преподобная Анна была дочерью великого князя Всеволода Ярославича и внучкою Ярослава Мудрого, а сестрою её был Владимир Мономах. Родилась она в княжеском дому, где о таких дочерях думали загодя и судьбой их распоряжались не спрашивая, ибо дочь князя была залогом мира между землями и её обручали с чужим наследником ради союза двух держав. Ещё в ранней юности обручили и Анну с византийским царевичем Константином Дукою, и по обручению ей надлежало ехать в Царьград.
Брак этот не состоялся, ибо враги царевича насильно постригли его в монахи. Участь жениха потрясла княжну, и она сама решила принять постриг. Близкие её отговаривали, и было отчего, ибо отцу, ставшему великим князем, не составляло труда найти для дочери другого жениха, но Анна осталась непреклонна и просила отпустить её Богу. Всеволод не воспротивился и повелел устроить при Андреевской церкви в Киеве девичий монастырь, а по имени её обитель прозвали Янчиной.
Летопись отметила это особо и записала, что Всеволод заложил церковь святого Андрея при Иване преподобном митрополите и устроил при той церкви монастырь, в котором постриглась дочь его девою, именем Янка, и что Янка, собрав многих черноризиц, жила с ними по монастырскому чину.
Здесь она приняла постриг и стала первою игуменией, и здесь же сделала то, ради чего её помнят. При монастыре она открыла училище для девиц, первое на Русской земле, и собирала в него девочек, и учила их сама и рукоделью, и грамоте, и письму, и пению. До того на Руси учили сыновей, а дочерей учили дому, и она стала первой, кто рассудил иначе, и рассудила не для одной знати, ибо летопись говорит, что собирала она в училище девиц отовсюду.
Была она и посланницей своей земли. По кончине киевского митрополита княжна сама ездила в Царьград и привела оттуда нового святителя, и путь этот был не паломничеством, а делом государственным, какое поручали не всякому мужу. Возвратясь, она до конца дней не оставляла своего монастыря и своих учениц.
Двадцать шесть лет провела она в иноческих подвигах, наравне со всеми живя по монастырским правилам, в посте, молитвах и глубоком смирении. Скончалась преподобная Анна в ноябре тысяча сто двенадцатого года, и кончина её записана в летописи отдельно, чего удостаивались немногие, а погребли её в той самой Андреевской обители, которую она сама и завела. Училища её пережили, ибо обычай учить девиц грамоте, начатый одной княжной в одном киевском монастыре, разошёлся по русским обителям и держался в них века. Так вышло, что имя её значит «благодать», а память о ней осталась не в чуде и не в страдании, а в том, что она научила читать чужих детей.
В то время, когда народ стал сходиться во множестве, начал Иисус говорить: род сей лукав; он ищет знамения, и знамение не дается ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо, как Иона был знамением для Ниневитян, так будет и Сын Человеческий для рода сего. Царица южная восстанет на суд с людьми рода сего и осудит их, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона. Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его, ибо они покаялись от проповеди Иониной; и вот, здесь больше Ионы. Никто, зажегши свечу, не ставит ее в сокровенном месте, ни под сосудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет.