Герасим Грачевник
Гарасим Грачевник, грачей пригнал (Даль)
С утра в избе пахнет тестом. Бабушка Ульяна поставила его ещё затемно, и теперь оно поднялось в квашне круглой шапкой. Солнце светит в оба окна, на подоконнике тает иней, а с улицы доносится такой гвалт, какого всю зиму не было слышно. Над берёзами у церкви кружат грачи, только что вернувшиеся, и орут, деля прошлогодние гнёзда.
Бабушке под семьдесят. Она маленькая, проворная, с тёмным морщинистым лицом и живыми глазами, на ней тёмный сарафан, а рукава рубахи подвёрнуты по локоть. Голова повязана старым платком, концы которого завязаны на лбу, чтобы не мешали. От неё пахнет мукой и дымом. Вокруг стола толпятся внуки, трое мал мала меньше, и каждый тянет руки к тесту. Бабушка отщипывает каждому по комочку и показывает, как скатать жгутик, завязать его узлом, вытянуть головку с клювом, а хвост расплющить и надрезать ножом. Самый младший лепит грача кривого и толстого и очень им гордится.
«Грач на горе, так и весна на дворе» (народный месяцеслов), приговаривает бабушка. Мать тем временем выносит из избы прялку и уносит её на поветь, где та пролежит до первого снега, а потом берётся за веник и выметает из-под лавок всю зимнюю пыль и кострику. Старший внук, едва вылепив своего грача, уже бежит к роще «грачей следить», и бабушка кричит ему вслед, чтобы к обеду был дома, ибо грачи из печи ждать не станут.
Преподобный Герасим, иже на Иордане, чья память нынче, жил в пустыне, где огня не разводили и варёного не ели. Кротостью своей он приручил льва, вынув занозу из его лапы, и лев служил старцу, пока тот был жив.
Весну не торопят, её встречают, и для встречи пекут хлеб.
Герасим Грачевник получил своё прозвание от птицы. Церковный праздник в честь преподобного Герасима совпадал с одним из первых признаков весны, с прилётом грачей. «Герасим-грачевник грачей пригнал», «Герасим-грачевник на Русь первых вешних птиц, грачей, с теплых стран впереди себя гонит» (народный месяцеслов). Грач считался первой весенней птицей, и встречали его с радостью. «Увидел грача – весну встречай», «Грач зиму расклевал» (народный месяцеслов).
По грачам судили о весне. Если грачи прямо на старые гнёзда летят, весна будет дружная и полая вода сбежит вся разом. «Если грачи сели в гнезда, то через три недели можно выходить на посев» (народный месяцеслов), говорили уральцы. Грачи играют, будет хорошая погода, а если стаями с криком вьются над гнёздами, то сядут, то опять взволнуются, погода переменится. А деревенские малые ребята в этот день бегали к роще, занятой прошлогодними грачиными гнёздами, «грачей следить».
Грач в крестьянском сознании занимал особое место. В отличие от певчих птиц, соловья и жаворонка, грач птица-пахарь. Как только сходил снег и на поле выходила соха, грачи чёрной стаей шли прямо за пахарем и выбирали из оттаявшей пашни личинок и жуков. Оттого в день Герасима и пекли хлебы в виде грачей. Хозяйка, что знает о дорогих гостях на подходе, заранее месит тесто и печёт пироги, и так же крестьянка пекла грачей. Это было деятельное ожидание весны. Человек не приказывал птице прилететь скорее, а готовил свой дом и свою душу к встрече с теплом, а дети с тёплой птичкой в руках учились чувствовать ход Божьего мира.
Говорили в этот день и о кикиморе. «Герасим-грачевник не одного грача на Русь ведет, а и со Святой Руси кикимору гонит» (народный месяцеслов). Под этим фольклорным именем в крестьянском доме разумели не столько беса, сколько олицетворение женской лени, неряшества и, главное, труда без молитвы. Больше всего кикимора будто бы любила путать пряжу, но виноваты в этом бывали сами хозяйки, ибо к прялке, кудели и веретену она, по поверью, не притрагивалась, если по окончании работы женщина перекрестилась и перекрестила своё рукоделье, оставленное на ночь. За этим стоит простое наблюдение. Свежеспряденная нить живая, она хранит в себе закрутку, и если пряха бросала работу как попало, не закрепив нити, за ночь нить сама скручивалась, сбегалась петлями и путалась. Для крестьянки это был наглядный урок. Всякое дело, оставленное без Божьего благословения и хозяйского порядка, превращается в путаницу, и кикимора здесь лишь народное имя этой путаницы.
Почему кикимору гнали именно на Герасима? Возвращение грачей означало, что весна пришла бесповоротно. День стал долгим, на дворе начинались первые весенние хлопоты, и к этой поре кончалось зимнее домашнее прядение. Прялки уносили на поветь до будущей зимы, а из избы выметали накопившуюся за зиму пыль и кострику ото льна. Выживание кикиморы было, по сути, народным названием большой весенней уборки, и вместе с пылью из дома выметали зимнюю духоту и засидевшуюся лень. Кикиморой звали и человека, который вечно сидит дома за работою, домоседа и нелюдима, и об этом есть отрезвляющее присловье. «От кикиморы не дождешься рубахи, хотя он и прядет» (Даль). Никакая невидимая сила за человека работы не сделает, а порядок в доме держится на собственном усердии и Божьей помощи.
Весною стол у крестьянина постный и небогатый, и тем дороже была в такой день весёлая выпечка. Из простого постного теста, муки, воды, соли и капли масла, матери умудрялись сделать домочадцам праздник. Птица из теста не нарушала строгости стола, а радости приносила на всю избу. Пекли грачей в русской печи на поду или на железном листе, и выходила их целая стайка, чтобы досталось каждому. Тесто для них ставили с вечера или затемно, ибо постное тесто на дрожжах подходит неспешно, и к тому часу, когда печь протопится, оно поднимется как раз.
Лепили грача, как и всякую хлебную птицу, из жгутика теста, завязанного узлом, а вместо глаз сажали ягодки или изюминки. Детям такая птица была самым понятным уроком календаря, ибо тёплый хлебный грач лежал у них в руках, а настоящий уже кричал на берёзе. Грач был союзником пахаря, и испечь хлеб в его образе было данью уважения будущему помощнику в тяжёлом весеннем труде. «Грач на нос садится (на пашне)» (Даль), то есть скоро уже ходить ему за сохой.
Грачи из постного теста
Дрожжи, 25 граммов, развести в небольшой чашке тёплой воды с чайной ложкой сахара и ложкой-другой муки и дать постоять 15 минут, пока не запенятся. 600 граммов муки смешать с разведёнными дрожжами, стаканом с четвертью тёплой воды, ста граммами подсолнечного масла и 2-мя чайными ложками соли и замесить некрутое тесто. Оставить его подойти в тепле. Подошедшее тесто разделить на небольшие куски, из каждого скатать жгутик, связать его узлом, концы вытянуть. Из одного конца вылепить головку с клювом и вставить вместо глаз 2 ягодки или изюминки, другой конец приплюснуть и надрезать ножом, чтобы вышел хвост. Разложить птиц на смазанный маслом лист, дать им ещё немного подняться, смазать сверху постным маслом и ставить в протопленную печь, пока птицы не зарумянятся.
Спутается у нерадивой хозяйки пряжа за ночь, и проще всего сказать, что это кикимора напроказила. А виновата она сама, бросила работу как попало. Так и в жизни. Легче всего свалить вину на другого, на соседа, на домашних, на нечистую силу, на кого угодно. Но и сами люди нередко спешат обвинить другого понапрасну. А правда приходит в свой час, и Господь выводит её на свет так, что поспешному судье приходится брать свои слова назад.
И выведет, как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень (Пс. 36:6).
В обители преподобного Герасима жил лев, которого старец когда-то избавил от занозы. Зверь стал ему верным слугой и пас монастырского осла, а однажды, разморённый жарой, задремал вдали от него. Осла тем временем увели проезжие люди. Лев пришёл домой один и понурый, и иноки решили, что он сам съел осла. Старец не прогнал зверя, а велел ему теперь самому таскать бочонок с водою, и лев таскал, кротко, день за днём, неся чужую вину. А когда спустя время те же люди снова проходили мимо, лев узнал своего осла и пригнал в обитель и его, и в придачу трёх груженых верблюдов. Тогда старец, улыбнувшись, признал перед братией, что они напрасно бранили льва.
Есть два греха вокруг напраслины. Один, когда сам торопишься обвинить. Чего-то нет, что-то пропало, и вот уже ясно, кто виноват, ибо он рядом и некому за него заступиться. Другой, когда на тебя возвели напраслину, а ты ожесточаешься, мечешься, доказываешь, озлобляешься. «Как себя не поведешь, от напраслины не уйдешь» (Даль). Бывает и так, что придётся носить чужую воду.
Лев не доказывал. Он носил воду и ждал, и правда пришла сама, с ослом и тремя верблюдами в придачу. Господь знает, кто чего стоит, и в свой час покажет это так ясно, как полдень.
Если ты нынче кого-то в чём-то подозреваешь, не спеши говорить. Подожди день, спроси прямо, без укора. А если сам несёшь напраслину, неси её молча, как лев свою воду. Выведет ли Господь твою правду скоро, ведает Он, а не озлобиться можешь ты.
Преподо́бне о́тче Гера́симе, льва кро́тостию укроти́вый и напра́сно обвине́нна оправда́вый, испроси́ нам у Го́спода суда́ неспе́шнаго и терпе́ния во оклевета́нии. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Гера́сим, и́же на Иорда́не
Возгоре́вся раче́нием го́рним, же́стость пусты́ни Иорда́новы, па́че все́х ми́ра сла́дких предпоче́л еси́, отону́дуже повину́ся тебе́ зве́рь да́же до сме́рти, о́тче, послу́шне и жа́лостне на гро́бе твое́м сконча́ся, просла́вльшу тя́ та́ко Бо́гу, к Нему́же моля́ся, и о на́с, о́тче Гера́симе, помина́й.
Происходил он из Ликии в Малой Азии. С молодости он жил в страхе Божием, принял монашество и ушёл в египетскую Фиваиду, а затем перебрался в Палестину, к Иордану. Было время смуты после Халкидонского собора, и Герасим, по слову жития, был на время прельщён ересью, но, наставленный Евфимием Великим, отверг лжеучение и горько каялся. Житие этого не скрывает, и тем оно дороже.
У Иордана он устроил обитель, где жили не меньше семидесяти пустынников. Будни каждый проводил в своей келье за работой и молитвой, ел сухой хлеб, коренья и пил воду, огня не разводил и ничего не варил, а в субботу с воскресеньем все сходились в монастырь к литургии и общей трапезе. Двери келий запрещено было запирать, чтобы всякий мог войти и взять, что нужно, из убогих вещей. Сам старец всю Четыредесятницу не вкушал ничего до Светлого дня, укрепляясь только причащением Святых Таин.
Самое известное в его житии есть лев, которому он вынул занозу из лапы. Лев следовал за ним неотступно, носил воду, получил имя Иордан, а после кончины старца умер на его могиле. «Быль – трава, небыль – вода» (Даль), и рассказ этот, записанный отцами в «Лимонаре», живёт уже полтора тысячелетия. Скончался преподобный около 475 года.
Этим же числом чтится его тёзка, первый вологодский чудотворец. Он пришёл в 1147 году на реку Вологду, благословил место, на котором предрёк быть великому граду, и устроил первый на Русском Севере Троицкий монастырь. Поминают и благоверного князя Даниила Московского, родоначальника московских князей.
Великий постник преподобный Герасим был родом из Ликии. Ещё с молодости он воспитал себя в страхе Божием и, приняв монашеский сан, удалился в пустыню, в глубь египетской Фиваиды. Проведя там некоторое время в подвигах благочестия, он вернулся в отечество, а потом пришёл в Палестину и поселился в Иорданской пустыне, где блистал своей жизнью, как светлая звезда.
Во время его пребывания в Палестине был в Халкидоне Четвёртый Вселенский собор, осудивший учение Евтихия о том, что во Христе одно только естество. После собора явились еретики, хулившие его. Инок Феодосий, заражённый учением Евтихия, смутил всю Палестину, согнал с престола патриарха Ювеналия и сам занял его место. Верные уходили в глубь пустыни. По попущению Божию был тогда совращён и преподобный Герасим. Кирилл Скифопольский пишет, что этот отшельник, доблестно побеждавший невидимых бесов, был прельщён видимыми, то есть еретиками. Но, придя к преподобному Евфимию Великому и насытившись его поучениями, Герасим отверг лжеучение, обратился к правой вере и горько каялся в своём заблуждении. Вскоре и вся Палестина вернулась к благочестию.
Обитель преподобного Герасима стояла в тридцати пяти стадиях от Иерусалима и в одной стадии от Иордана. Новоначальных он принимал в монастырь, а прошедшим искус давал отшельнические кельи в пустыне. Всего у него было не менее семидесяти пустынножителей, и устав им был такой. Пять дней каждый проводил в келье в молчании и работе, вкушая немного сухого хлеба, коренья и воду. В эти дни не позволялось есть варёного и даже разводить огонь. На субботу и воскресенье все приходили в монастырь, причащались Святых Таин, на трапезе вкушали варёной пищи и приносили настоятелю работу за пять дней, а в воскресенье после полудня снова уходили в пустыню, взяв хлеба, кореньев, воды и финиковых ветвей для плетения корзин. Ничего у них не было, кроме одной ветхой одежды, рогожи для спанья и малого сосуда с водой, и настоятель запретил им даже затворять двери, выходя из кельи, чтобы всякий мог невозбранно взять, что хотел.
Некоторые пустынники просили позволения зажечь ночью свечу для чтения или развести огонь, чтобы согреть воду. Но святой отвечал: «Если хотите иметь огонь в пустыне, то приходите жить в монастырь с вновь поступающими: я, пока жив, никогда не попущу, чтобы у пустынножителей был огонь!» Жители Иерихона, услышав о таком подвижничестве, каждую субботу и воскресенье приносили в обитель пищу и всё потребное. Сам Герасим всю Четыредесятницу совершенно ничего не вкушал до Светлого дня и подкреплялся только причащением Божественных Таин.
У него подвизался юный Кириак, которого прислал ему преподобный Евфимий. Герасим полюбил его за великое воздержание и каждую Четыредесятницу брал с собою в самую дальнюю пустыню. Когда преставился Евфимий, Герасим, находясь в келье, увидел, как ангелы радостно возносят на небо его душу, и пошёл с Кириаком предать погребению его тело.
Однажды шёл преподобный по Иорданской пустыне и встретил льва, который показывал ему свою ногу, опухшую от вонзившегося шипа. Старец сел, взял ногу зверя, вытащил шип, очистил рану и обвязал платком. Исцелённый лев с тех пор не покидал старца и ходил за ним, как ученик. Старец кормил его хлебом и поручил ему сторожить осла, на котором братия возили воду из Иордана. Однажды лев отошёл далеко и уснул на солнце, а проходивший человек из Аравии увёл осла. Братия решили, что лев съел осла, и старец велел льву самому носить воду, и лев носил. Через некоторое время тот же купец шёл с верблюдами в Иерусалим продавать пшеницу. Лев узнал осла, бросился к каравану, люди разбежались, а он схватил узду зубами и привёл в обитель осла с тремя верблюдами. Старец тихо улыбнулся и сказал братии: «Напрасно мы бранили льва, думая, что он заел нашего осла». Льву дали имя Иордан, и он не отлучался от обители более пяти лет.
Когда преподобный Герасим преставился и братия погребли его, льва в обители не было. Придя, он стал искать старца и скорбно рычал. Отец Савватий повёл его к гробнице и сказал: «Вот здесь погребен наш старец». Лев ударялся головой о землю, страшно ревел и умер над гробницей старца, показав, как послушны были звери Адаму до грехопадения.
Евангельские чтения
Сотворение Человека
И сказал Бог: да произведёт земля душу живую по роду её, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так. И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что [это] хорошо. И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землёю, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; — вам [сие] будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, [дал] Я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой. Так совершены небо и земля и всё воинство их. И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал. И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал.